КАРЛОС КАСТАНЭДА, "ВТОРОЙ КРУГ МОГУЩЕСТВА" - на русском (мой перевод)




ПЕРЕЧЕНЬ СТРАНИЦ НАШЕГО САЙТА - LIST OF PAGES OF OUR SITE (Sitemap)

ДОМАШНЯЯ СТРАНИЦА - HOME PAGE

НАШИ ПЛАЗМЕННЫЕ ДВОЙНИКИ - НАШИ НАСТОЯЩИЕ ТЕЛА - OUR PLASMIC DOUBLES OR OUR ENERGY BODIES - in english и на русском

BELOW IS "SECOND RING OF POWER" BY CARLOS CASTANEDA - in english




"Женщины имеют матки, они сохраняют свои чувства там."


Предисловие

1-2
Плоская, голая вершина горы на западных склонах
Sierra Madre в Центральной Мексике было место для моей окончательной встречи с Дон Хуаном, Дон Дженаро и
их двух учеников Нестор и
Pablito. Торжественность и масштаб того, что там происходило, не оставляло сомнения в моей голове, что наша подготовка подошла к завершению, к заключительному моменту, и что я, и в самом деле, вижу Дон Хуана и Дон Дженаро в последний раз. Под конец мы все сказали прощай друг другу и затем Pablito и я прыгнули вместе с вершины горы в пропасть. Я собирался стать чистым восприятием и двигаться туда-сюда между двумя состояниями всего созданного: tonal (правая сторона тела) и nagual (левая сторона тела). В моём прыжке моё восприятие прошло через 17 эластичных отскоков между tonal и nagual.
В моём движении я воспринял, что моё тело распалось. Я не мог думать или чувствовать связно, как я обычно делаю, но всё-таки я думал и ощущал. В моих вхождениях в tonal я врывался в единство, я был целым. Моё восприятие было связаным, были видения порядка. Их напрвляющая сила была такой интенсивной, их живость такой реальной и их сложность такой огромной, что я не был способен объяснить их к своему удовлетворению...я подошёл к той точке, когда не мог больше верить, что это действительно случилось и я прыгнул. И всё-таки другая часть меня чувствовала, что это случилось, я прыгнул. Дон Хуан и Дон Дженаро
отсуствуют и это создало во мне нужду разрешить противоречие. Я поехал обратно в Мексику, чтобы увидеть
Нестор и Pablito, искать их помощь в разрешении моих конфликтов. Но то, с чем я столкнулся в этой поездке, не может быть описано никак по другому, кроме как окончательного удара по моей логике, концентрированная атака, разработанная самим Дон Хуаном. Его ученики под его, заранее согласованным, руководством в точной манере в течение нескольких дней разрушили последний бастион моей логики. В те несколько дней они обнажили передо мной те две практические стороны их Колдовства, Искусство Путешественника, что является  ядром настоящей работы. Искусство Маскировки, другая пракическая сторона их Колдовства, и также высшее достижение учений Дон Хуана и Дон Дженаро, было презентовано мне во время следующих моих визитов и было самым сложным условием их присуствия в мире Колдунов.

1. Трансформация Доны Солидад



3-4
У меня было предчувствие, что
Pablito и Nestor не были дома. Моя уверенность была настолько сильной, что я остановил машину. Я был в месте, где асфальт подошёл к концу и я хотел решить, продолжать ехать в этот день длинной и трудной дорогой по крутой, грубой каменистой поверхности к их городу в горах Центральной Мексики. Я опустил окно машины, было довольно ветрено и холодно. Я вышел, чтобы размяться, от напряжения многочасовой езды спина и шея ныли и не поворачивались. Я подошёл к краю дороги: земля была мокрой от раннего дождя. Дождь всё ещё шёл на склонах гор к югу, в короткой дистанции от меня.



Но прямо передо мной, к востоку и также к северу небо было чистым. В определённых местах на извивающейся дороге я мог видеть голубоватые пики sierras,
сверкающие на солнечном свете на огромной дистанции от меня.



После некоторого раздумья я решил повернуть назад и ехать в город, потому что у меня было очень странное ощущение, что я найду
Дон Хуана на рынке. Как никак
я всегда так делал: находил его на рынке с самого начала моего знакомства с ним. Как правило, если я не находил его в Соноре, я ехал в Центральную Мексику и шёл на рынок определённого города, и рано или поздно
Дон Хуан появлялся. Самое долгое мне пришлось ждать его, было 2 дня. Я настолько привык так встречать его, что у меня была абсолютная уверенность, что я его снова найду как обычно. Я ожидал на рынке весь день.


Я обходил туда и обратно все торговые палатки, притворяясь ищущим что-то купить, потом я ждал у парка. В сумерках я уже знал, что он не придёт. Тогда у меня появилось ясное ощущение, что он здесь был и ушёл. Я сел на скамью в парке, где я раньше сидел с ним, и пытался анализировать свои чувства. С прибытием в город я был вдохновлён идеей, что
Дон Хуан был здесь на улицах. То, что я чувствовал, было больше, чем память нахождения его там до этого множество раз; моё тело знало, что он меня искал. Но потом, как только я сел на скамью, у меня появилась другая странная уверенность. Я знал, что его там больше не было, он ушёл и я скучал по нему. Через некоторое время я отбросил мои надежды и подумал, что это место начинает на меня влиять.


Я делался нерациональным; в прошлом это всегда случалось со мной после нескольких дней в этом районе. Я пошёл в комнату отеля отдохнуть несколько часов и
потом я снова вышел, чтобы бродить по улицам. У меня больше не было тех же ожиданий найти
Дон Хуана, которые у меня были днём. Я бросил и пошёл назад в отель, чтобы хорошо выспаться.
До того как отправиться в горы утром, я проехал главную улицу туда и обратно, но всё же я знал, что напрасно трачу время.
Дон Хуана нигде не было. Мне взяло всё утро доехать до маленького городка, где жили Pablito и Nestor. Я прибыл около полудня.


5-6
Дон Хуан учил меня никогда не ехать прямо в город, чтобы не вызывать любопытство местных. И каждый раз, когда я прибывал туда, я съезжал с дороги прежде, чем достигал города, на ровное поле, где молодёжь обычно играла в футбол. Земля была хорошо уплотнена весь путь к тропе, которая была достаточно широкой и для машины, и которая проходила мимо домов Pablito и Nestor у подножья, на юге городка. Как только я добрался до края поля, я обнаружил, что тропа была превращена в щебневую дорогу. Я колебался: ехать ли мне к дому Нестора или Pablito. Чувство, что их там нет, всё ещё беспокоило. Я выбрал ехать к Pablito;
я подумал, что Нестор жил один, тогда как
Pablito жил со своей матерью и его 4я сёстрами. Даже если его там не было, женщины помогут мне найти его. Когда
я подъехал ближе к его дому, то заметил, что дорожка, ведущая от дороги к дому, была расширена. Выглядело как-будто земля была твёрдой, и так как было достаточно места для машины, я подъехал почти к передней двери. Новая веранда с черепичной крышей была добавлена к кирпичному дому. Не было лающих собак, но я увидел огромную собаку, спокойно сидящую за загородкой, встревожено наблюдающую за мной. Стая кур, кормящаяся перед домом, разбежалась и раскудахталась. Я заглушил мотор и вытянул свои затёкшие руки над головой, всё моё тело затекло. Дом казался пустым, мысль промелькнула в голове, что наверно,
Pablito и его семья переехали и кто-то другой там живёт. Вдруг, передняя дверь распахнулась со стуком и выскочила мать Pablito, как-будто кто-то вытолкнул её. Она секунду непонимающе смотрела на меня. Как только я вылез из машины, она кажется узнала меня. Приятная дрожь пробежала по её телу и она побежала ко мне. Я подумал, что он должно быть спала и шум моей машины её разбудил, и когда она вышла увидеть, что происходит, она сначала не знала, кем я был. Не соответствующий окружающему миру, вид старой женщины, бегущей прямо ко мне, заставило меня улыбнуться. Когда она подбежала ближе, я не верил глазам: она бежала так легко и быстро, что совсем не казалась матерью Pablito.
"О боже, какой сюрприз!" воскликнула она.
"Дона Солидад?" спросил я, не веря глазам.
"Разве ты меня не узнаёшь?" ответила она, смеясь. Я произнёс какие-то глупые комплименты о её удивительной лёгкости. "Почему ты всегда видишь меня как беспомощную старую женщину?" спросила она, смотря на меня с видом притворного вызова. Она прямо обвинила меня зато, что я её обзывал "Миссис Пирамида".
Я вспомнил, что однажды сказал Нестору, что её фигура напоминает мне пирамиду. У неё был очень широкая и массивная попа и маленькая удленённая голова. Длинные платья, которые она обычно носила, добавляли к этому образу. "Посмотри на меня," сказала она. "Я всё ещё выгляжу как пирамида?" Она улыбалась, но её глаза делали меня беспокойными. Я попробовал защитить себя, пошутив, но она прервала меня и попросила меня признать, что я был ответственным за прозвище. Я заверил её, что никогда не думал давать ей прозвище и что в этот момент она была такой тонкой, что её фигуру никак нельзя было назвать пирамидой. "Что с вами произошло, Дона Солидад?" спросил я. "Вы трансформировались."
"Так точно," быстро ответила она. "Я была трансформирована!" Я имел это ввиду из вежливости, однако, после тщательного осмотра, мне пришлось признать, что
это - не просто слова. Она и правда была другим человеком.


7-8
Вдруг я почувствовал сухой металлический вкус во рту и испугался. Она положила кулаки на свои бёдра и встала лицом ко мне с ногами немного в стороны.
Она была одета в светло-зелёную плиссерованную юбку и белую блузку. Её юбка была короче, чем те, которые она носила раньше. Я не мог видеть её волосы;
она связала их тостой лентой, куском материи вроде турбана. Она была босиком и ритмично постукивала своими большими ногами по земле, с вызовом улыбаясь как молоденькая девешка. Я никогда не видел, чтобы кто-то
излучал столько силы, как она. Я заметил странное свечение в её глазах, беспокоющее, но не пугающее. Я подумал, что наверно, я никогда в действительности не осматривал тщательно её внешность. Среди других вещей, я чувствовал себя виноватым, что едва смотрел на многих людей в течение моих лет с Дон Хуаном. Сила его личности сделала всех остальных блеклыми и незначительными. Я сказал ей, что никогда не мог вообразить, что у неё столько невероятной энергии и что я виню свою беззаботность за то, что совсем не знал её, и что, без сомненья, мне придётся встретить снова всех остальных. Она подошла ко мне ближе, улыбнулась и положила свою правую руку на мою левую руку, мягко пожав её. "Это обязательно," прошептала она мне в ухо. Её улыбка застыла и глаза перестали моргать. Она была так близко ко мне, что я чувствовал как её грудь тёрла моё левое плечо. Моя тревога возрастала, пока я старался убедить себя, что для тревоги причины нет. Я повторял снова и снова, что никогда реально не знал мать Pablito, и что, несмотря на её странное поведение, она наверно была нормальной. Но самой страшной частью для меня было знать, что это были просто подготовительные мысли совсем без всякой базы, потому что, неважно сколько бы я ни проходил по её персоне, я не только очень хорошо помнил её, но и очень хорошо знал её. Она представлялась мне идеалом матери; я думал, что ей было около 60. Её слабые мышцы двигали её большое тяжёлое тело с большими трудностями. В волосах было множество седых волос. Она была, как я её помнил, печальной, мрачной женщиной с добрыми, красивыми чертами, преданной, страдающей матерью, всегда на кухне, всегда усталая.


Я всегда помнил её очень мягкой и неэгоистичной женщиной, очень стеснительной до такой степени, чтобы стать слугой любому, кто был рядом. Это была картина, составленная мною о ней за годы контакта с ней. В этот день всё было совершенно по другому. Женщина, с которой я имел дело сейчас, совершенно не подходила этому образу, и всё-таки, это был тот же самый человек, только худее и сильнее, выглядела на 20 лет моложе, чем в последний раз, когда я её видел.
Я почувствовал дрожь в теле: она продвинулась на два шага передо мной и встала ко мне лицом.
"Дай мне посмотреть на тебе," сказала она. "Нагуал сказал нам, что ты - дьявол." Я вспомнил тогда, что все они:
Pablito, его мать, его сёстры и Нестор казалось всегда не желали произносить имя Дон Хуана и называли его Нагуал, использование, которое я сам перенял, когда говорил с ними. Она смело положила свои руки на мои плечи то, что никогда до этого не делала. Моё тело напряглось, я и правда не знал, что сказать. Наступила долгая пауза, которая дала мне время взять себя в руки. Её внешность и поведение испугали меня до такой степени, что я забыл спросить о Pablito и Несторе.
"Скажи мне, где
Pablito?" спросил я её с неожиданным чувством страха.
9-10
"Ооо, он ушёл в горы," ответила она безразличным тоном и отодвинулась от меня.
"А где Нестор?" она закатила глаза, как бы показывая своё безразличие.
"Они вместе в горах," ответила она тем же тоном. Я реально был облегчён и сказал ей, что знал без сомненья, что с ними всё - в порядке. Она взглянула на меня и улыбнулась. Волна счастья и энтузиазма овладела мной и я обнял её. Она охотно вернула объятье и удержала меня; Это действие было таким абсурдным, что у меня перехватило дыхание. Её тело не было гибким и я почувствовал экстраординарную силу в ней. Моё сердце стало неистово биться. Я мягко пытался её от себя оттолкнуть, спрашивая видел ли Нестор всё ещё
Дон Хуана и Дон Дженаро. Во время нашей последней встречи Дон Хуан выразил сомнение, что Нестор был готов закончить свою учёбу.
"Дженаро ушёл навсегда," сказала она, отпустив меня. Она нервно теребила край своей блузки.
Дон Хуан?"
"Нагуал тоже ушёл," сказала она, кусая губы.
"Куда они ушли?"
"Ты имеешь ввиду, что не знаешь?" Я сказал ей, что они оба сказали прощай мне 2 года до этого, и всё, что я знаю это то, что в тот момент они покидали. Я не смел даже предполагать, куда они ушли. Они никогда и в прошлом не говорили мне о своих походах, и мне пришлось смириться с тем фактом что, если они хотели исчезнуть из моей жизни всё, что им нужно было сделать, это - отказаться меня видеть.
"Их нигде нет, это - точно," сказала она, нахмурившись, "И назад они не вернутся, это тоже точно." Её голос был абсолютно без эмоций. Я начал ощущать раздражение от неё и хотел уйти. "Но ты здесь," меняя свою нахмуренность на улыбку, "и ты должен подождать
Pablito и Нестора, они умирали, так хотели видеть тебя." Она твёрдо удерживала мою руку и потащила меня от моей машины. Сравнивая с тем, какая она была в прошлом, её смелость поражала. "Но сначала, давай
я покажу тебе своего друга," сказала она и силой повела меня на боковую сторону дома. Там было огорожено место и в нём была огромная собака. Первое, что привлекло моё внимание, была его шерсть: здоровая, блестящая, желтовато-коричневая. Он не казался злым псом, не был на цепи и забор не был достаточно высоким, чтобы удерживать его за ним. Пёс оставался пассивным, когда мы приблизились к нему, даже не вилял хвостом.
Дона Солидад указала на, хорошего размера, клетку на задах. Койот калачиком свернулся в ней.


"Это - мой друг," сказала она. "Не пёс, он принадлежит моим девочкам." Пёс посмотрел на меня и зевнул. Мне он нравился, у меня было чувство солидарности с ним. "Давай пойдём в дом," сказала она, потянув меня за руку. Я колебался. Какая-то часть меня была весьма встревожена и хотела быстро удрать оттуда, и всё-таки, другая часть меня ни за что не хотела уходить.
"Ты боишься меня?" спросила она обвинительным тоном.
"Правильно! Я боюсь!" воскликнул я. Она хихикнула и самым успокаивающим тоном объявила, что она была неуклюжая, примитивная женщина, кто не в ладу со словами, и что она едва знает как относиться к людям. Она посмотрела прямо мне в глаза и сказала, что
Дон Хуан приказал ей помочь мне, так как он беспокоился обо мне.
11-12
"Он сказал нам, что ты - не серьёзный, ходишь и создаёшь много проблем невинным людям," сказала она. До этого момента её заявления были нормальными для меня, но я не мог представить, чтобы
Дон Хуан сказал так обо мне. Мы вошли в дом, я хотел сесть на скамью, где Pablito и я обычно сидели. Она остановила меня.
"Это - не место для тебя и меня, пошли в мою комнату," сказала она.
"Мне здесь больше нравится," твёрдо сказал я. "Я знаю это место и здесь чувствую себя комфортно." Она чмокнула губами, не одобряя и ведя себя как разочарованный ребёнок. Она сжала верхнюю губу, пока та не стала похожа на клюв утки. "Здесь что-то ужасно неправильно, думаю, я должен уйти, если ты не скажешь мне, что происходит." Она сильно смутилась и заспорила, что её проблемой было не знать, как разговаривать со мной. Я припёр её к стенке с её необычной трансформацией и потребовал, чтобы она рассказала мне, что произошло. Мне необходимо было знать, как произошла такая перемена.
"Если я скажу тебе, ты останешься?" спросила она детским голосом.
"Мне придётся."
"В таком случае я всё тебе расскажу, но это должно быть в моей комнате." Я начал паниковать и сделал огромное усилие успокоить себя, и мы вошли в её комнату. Она жила сзади, где
Pablito построил спальню для неё. Однажды я был в этой комнате, пока она строилась, а также когда она была закончена, как раз до того, как она туда въехала. Комната выглядела такой же пустой, как я её помню, кроме кровати в её центре и пары гардеробов с ящиками у двери. Белые стены со временем превратились в жёлто-белые. Деревянный потолок тоже постарел. Смотря на гладкие чистые стены, у меня сложилось впечатление, что их скребли ежедневно щёткой. Комната больше была похожа на монашескую келью, очень пустынная и спартанская. Не было никаких орнаментов. У окон были толстые съёмные деревянные ставни и железные решётки.


Дона Солидад отобрала мой блокнот, прижала его к груди и затем села на свою кровать, которая состояла из двух толстых матрасов без пружин. Она указала, что мне следовало сесть рядом с ней.
"Ты и я - одно и то же," сказала она, подавая мне мой блокнот.
"Прошу прощенья?"
"Ты и я - одно и то же," повторила она, не смотря на меня. Я не мог понять, что она имеет ввиду. Она уставилась на меня, как бы ожидая ответа.
"Дона Солидад, и что это всё значит?" спросил я. Мой вопрос похоже, удивил и огорчил её. Она явно ожидала, что я знаю, что она имеет ввиду. Сначала она засмеялась, но потом, когда я настоял на том, что не понял, она рассердилась. Она села прямо и обвинила меня в нечестности с ней. Её глаза горели злостью;
её рот скривился в ужасной гримасе гнева, что делало её очень старой. Я, честно, потерял дар речи и почувствовал, что неважно что я скажу, это будет неправильно. Она также похоже была в той же неудобной ситуации. Её рот двигался сказать что-то, но губы просто шевелились. Наконец, она пробормотала, что это не было безукоризненно так действовать в такой серьёзный момент. Она повернулась спиной ко мне.
"Смотрите на меня, Дона Солидад!" сказал я убедительно. "Я не обманываю вас никоим образом. Вы должно быть, знаете то, о чём я ничего не знаю."
13-14
"Ты слишком много говоришь," зло отрезала она. "Нагуал говорил мне: никогда не позволять тебе говорить. Ты всё искажаешь." Она вспрыгнула на ноги и затопала по полу, как избалованный ребёнок. В этот момент я осознал, что у комнаты другой пол. Я помнил, что это был земляной пол, сделанный из местной тёмной почвы.
Новый пол был красновато-розовый. Я тут же отложил стычку с ней и прошёлся по комнате. Я не мог понять, как я мог не видеть такой пол, когда вошёл в комнату.
Он был удивителен и прекрасен. Сначала я думал, что это была глина, которая была положена как цемент, когда была влажной и мягкой, но увидел, что в нём не было трещин. Глина высыхает, заворачивается, трескается и формируется комками. Я нагнулся и мягко провёл пальцами по полу. Он был такой же твёрдый как кирпич: глина была обожжена. Затем я заметил, что пол был сделан из очень больших плоских кусков, положенных вместе на фундамент мягкой глины, которая служила матрицей. Куски образовали по настоящему замысловатый и восхитительный дизайн, не бросающийся в глаза, если только нарочно не обратить на него внимание. Мастерство, с каким куски были выложены друг с другом, доказывало мне великолепный план. Мне хотелось знать, как можно было обжечь такие большие куски и не получиться искажёнными. Я повернулся, чтобы спросить
Дону Солидад, и быстро передумал. Она не будет знать, о чём я говорю, и снова зашагал по полу. Глина была немного грубая, почти как песочный камень. Это делало его совершенным от падения.
"Этот пол сделал Pablito?" спросил я. Она не ответила. "Это - классная работа, ты должна гордиться им." Я не сомневался, что пол сделал Pablito. Никто больше не имел воображения и способности задумать такое. Я поразмыслил: он должно быть сделал его за то время, пока я отсуствовал. Но подумав ещё, я понял, что
я никогда не входил в комнату
Доны Солидад с тех пор, как она была построена 6-7 лет тому назад.
"
Pablito! Pablito! Ох уж!" воскликнула она сердитым тоном. "Что заставляет тебя думать, что он - единственный, кто может делать вещи?" Мы обменялись долгими испытывающими взглядами и тут вдруг я понял, что это была она, кто создала такой пол, и что это Дон Хуан, кто направил её на это. Мы спокойно стояли, смотря друг на друга какое-то время. Я чувствовал, что не будет необходимости спрашивать, был я прав или нет. "Я сама его сделала," наконец произнесла она сухим тоном. "Нагуал сказал мне как." Её заявление окрылило меня: я практически обнял её, поднял вверх и закружился с ней по комнате. Всё, о чём я думал, это - бомбардировать её вопросами. Мне хотелось знать: как она делала куски, что представлял из себя дизайн, откуда она доставала глину. Но она не разделяла моё вдохновение. Она оставалась спокойной и безучастной, боком и с недоверием смотря на меня время от времени. Я снова зашагал по полу. Кровать находилась в  самом эпицентре нескольких, сходящихся в одну точку, линий. Глинянные куски были разрезаны с острыми углами, что создать мотив, который, казалось,
расходился в стороны из-под кровати.

"У меня нет слов описать тебе, под каким я впечатлением," сказал я.
"Слова! Кому нужны слова?" отрезала она. У меня возникло предчувствие: моя логика меня подводила.
15-16
Было единственное возможное объяснение её удивительного преображения; Дон Хуан должно быть сделал её своей ученицей. Как ещё старая женщина, как Дона Солидад, могла превратиться в такое странное и могучее существо? Это должно было быть очевидным для меня с самого первого момента, когда я посмотрел на неё, но моё старое представление о ней не включало эту возможность. Я высчитал, что чтобы Дон Хуан не сделал с ней, должно быть произошло в течение 2х лет когда я её не видел, хотя два года казалось мало для такой грандиозной перемены.
"Я думаю, что сейчас знаю, что произошло с тобой," сказал я бодрым тоном. "Кое что прояснилось в моей голове прямо сейчас."
"Оо, неужели это так?" сказала она без всякого интереса.
"Нагуал обучает тебя быть Колдуньей, правда?" она вызывающе посмотрела на меня. Я почувствовал, что возможно сказал самую неподходящую вещь.
На её лице появилось выражение глубокого презрения: она и не собиралась ничего мне сказать. "Ну ты и подонок!" вдруг взорвалась она, трясясь от гнева.
Я подумал, что злость на меня была незаслуженной. Я сел на конец кровати, пока она нервно стучала каблуком по полу. Затем она села на другой конец кровати, не смотря на меня.
"Что точно ты хочешь, чтобы я сделал?" спросил я твёрдым, угрожающим тоном.
"Я уже тебе сказала!" выкрикнула она. "Ты и я - одно и то же." Я попросил её объяснить, что она имеет ввиду, и не думать ни секунды, что я что-нибудь знаю.
Эти заявления её ещё больше разозлили. Она резко встала и уронила свою юбку на пол. "Это то, что я имею ввиду!" закричала она, поглаживая свою пипку.
Мой рот невольно открылся и я осознал, что уставился на неё, как идиот.
"Ты и я - одно и то же здесь!" сказала она. Я обалдел: Дона Солидад, старая индейская женщина, мать моего друга Pablito, была собственно, полуголая, несколько футов от меня, показывая мне свои гениталии. Я уставился на неё, не в силах сформулировать никаких мыслей. Единственную вещь я знал это то, что её тело не было телом старой женщины. У неё были красивые мускулистые ноги, тёмные и безволосые. Структура костей её боков была широкой, но жира на них не было. Она должно быть заметила моё обозревание и плюхнулась на кровать.
"Ты знаешь, что делать," указывая на свою пипку.
"Мы - одно и то же здесь!" Она открыла свои круглые груди.
"Дона Солидад, я умоляю вас!" воскликнул я. "Что на вас нашло? Ведь вы мать Pablito!"
"Нет, это не так. Я ничья мать!" обрезала она, затем села и посмотрела на меня свирепыми глазами. "Я - также, как и ты, часть Нагуала," сказала она. "Нас сделали такими, чтобы смешиваться." Она открыла свои ноги и я отскочил.
"Подожди минуту
Дона Солидад, давай поговорим немного." сказал я, какой-то момент ощущая дикий страх, и неожиданная, сумасшедшая мысль пришла мне в голову. Будет ли возможным, спросил я себя, чтобы Дон Хуан прятался где-нибудь рядом, покатываясь от хохота?
"Дон Хуан!" взревел я и мой рёв был таким громким и глубоким, что Дона Солидад спрыгнула с кровати и спешно прикрыла себя юбкой. Я видел, как она её надевает, когда я заревел опять. "Дон Хуан!" Я помчался через весь дом, выкрикивая имя Дон Хуана, пока моё горло не заболело.
17-18
Тем врменем Дона Солидад выбежала наружу дома и встала возле моей машины, удивлённо смотря на меня. Я подошёл к ней и спросил её, велел ли ей Дон Хуан проделать всё это. Она утвердительно кивнула. Я спросил, был ли он рядом, она сказала нет.
"Расскажи мне всё," сказал я. Она сказала мне, что она просто следовала инструкциям
Дон Хуана. Он приказал ей поменять своё существо на воина, чтобы помочь мне. Она объявила, что ждала годами, чтобы выполнить это обещание.
"Сейчас я очень сильная," тихо сказала она. "Только для тебя, но я тебе не нравилась в моей комнате, не так ли?"
Я нашёл себя объясняющим: не то чтобы она мне не нравилась, а тут мои чувства к
Pablito; затем я понял, что не имел ни малейшего понятия, о чём она говорит.
Дона Солидад кажется поняла моё стыдящее положение и сказала, что наша неудачу нужно забыть.
"Ты должно быть голодный," живо предложила она. "Я приготовлю тебе еду."
"Многое, что ты мне ещё не объяснила," сказал я. "Я буду откровенен с тобой, я здесь не останусь за все блага мира. Ты меня напугала."
"Ты обязан принять моё гостеприимство, даже если это чашка кофе," сказала она не смущаясь. "Пойдём, давай забудем, что случилось." Она жестом показала, что идёт в дом. В этот момент я услышал низкое рычание: собака стояла, смотря на нас, как-будто он понял, о чём мы говорили.
Дона Солидад зафиксировала самый испуганный взгляд н мне. Затем она его смягчила и улыбнулась. "Не позволяй моим глазам беспокоить тебя," сказала она. "По правде говоря, я - стара, недавно у меня кружилась голова. Я думаю мне нужны очки." Она рассмеялась и в шутку начала смотреть через свёрнутые пальцы, как-будто они были очки.
"Старая индейская женщина с очками! Вот это смех!" сказала она подсмеиваясь. Я решил не церемониться и выскочить оттуда без всяких объяснений. Но прежде, чем уехать, я хотел оставить подарки для Pablito и его сестёр. Я открыл багажник машины, чтобы достать вещи, которые я привёз для них. Я наклонился и влез в машину, чтобы захватить первые два пакета, которые были за запасной покрышкой возле заднего кресла. Я достиг одного и хотел схватить другой, когда почувствовал мягкую мохнатую лапу сзади своей шеи. Я невольно вскрикнул и ударил голову об открытую крышку багажника. Я повернулся, чтобы посмотреть.
Я извивался в панике, вытолкнул себя из багажника и упал на кресло водителя всё ещё с пакетами в руке. Всё моё тело тряслось, мыжцы ног свело и я обнаружил, как выпрыгнул из машины и помчался.
"Я не хотела пугать тебя," сказала Дона Солидад, извиняясь, пока я наблюдал за ней на расстоянии 10 футов. Она показала мне ладони своих рук жестом "сдаюсь!", как-будто заверяя меня, что это не была её рука на моей шее.
"Что ты со мной сделала?" спросил я, стараясь выглядеть спокойным и бесстрастным. Она выглядела или ужасно смущённой, или непомерно удивлённой.
Она пробормотала что-то и тряхнула головой, как-будто не могла это высказать, или не знала, о чём я говорю.
"Давай,
Дона Солидад, не разыгрывай со мной шуток!" сказал я, подвигаясь к ней ближе.

19-20
Казалось, она вот-вот заплачет. Мне хотелось её успокоить, но какая-то часть меня сопротивлялась. После некоторого молчания я сказал ей, что я ощущал и видел. "Это ужасно!" сказала она визгливым голосом. Детским жестом она закрыла своё лицо правой рукой. Я подумал, что она плачет, и подошёл к ней поближе, стараясь положить свои руки на её плечи, но так и не смог заставить себя это сделать.
"Нууу,
Дона Солидад," сказал я. "Давай забудем всё это и позволь мне оставить тебе эти пакеты напоследок." Я встал перед ней лицом, так я мог видеть её сверкающие глаза и часть лица, прикрытую рукой. Она не плакала, а улыбалась. Её улыбка ужаснула меня и я отскочил назад. Мы стояли неподвижно долгое время. Хоть она и прикрывала лицо, но я мог видеть, как её глаза следили за мной. Пока я стоял там, почти парализованный от страха, я почувствовал полное отчаяние. Я провалился в бездонную пропасть: Дона Солидад была Колдуньей, моё тело это знало и, всё-таки, я никак не мог в это поверить. Во что мне хотелось верить это то, что Дона Солидад сошла с ума и её держали в этом доме вместо психушки. Я не смел двигаться или оторвать от неё глаз и мы, наверно, простояли так 5-6 минут. Она продолжала держать руку поднятой и оставаться неподвижно стоять сзади машины, почти облокотясь на неё. Крыша багажника всё ещё была открыта и я подумал рвануть к правой дверце машины, ключи были в зажигании, готовы к включению. Я немного передохнул, чтобы поймать момент сбежать. Она сразу же заметила мою перемену положения и её руки опустились, полностью обнажая всё лицо. Её зубы были стиснуты, глаза зафиксированы на моих глазах. Они выглядели зловещими. Вдруг она подпрыгнула ко мне, топнула правой ногой как фехтовальщик и протянула руки, чтобы схватить меня за пояс. Она издала  пронзительный, леденящий кровь, вопль. Моё тело отскочило от её хватки и я побежал к машине. С невероятной лёгкостью она покатилась мне под ноги и заставила меня споткнуться об неё. Я упал навзничь, лицом вниз и она схватила меня за левую ногу. Я напряг свою правую ногу и уже был готов ударить её в лицо своей правой ногой, если бы она не отцепилась от меня и не откатилась назад. Я вскочил на ноги и попытался открыть дверь машины. Дверь была заперта. Я бросился через лобовое стекло, чтобы достигнуть другой стороны, но каким-то образом, Дона Солидад появилась там до меня. Я попытался откатиться назад к лобовому стеклу, но посредине я почувствовал острую боль в правом колене: она схватила меня за ногу. Я не мог лягнуть её левой ногой: она прижала мои обе ноги к лобовому стеклу. Она притянула меня к себе и я упал на неё. Мы схватились в рукопашную уже на земле. Её сила была неправдоподобной, а вопли - жуткими. Я мог едва двигаться под гигантским давлением её тела. Дело было не в весе, а скорее в напряжении, и в ней оно было. Вдруг я услышал рычание: огромный пёс прыгнул ей на спину и откинул её от меня. Я встал и хотел залезть в машину, но Дона Солидад и пёс схватились у двери дома, и единственным выходом было уйти опять в дом. Я проделал это за 1-2 секунды, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на них, затем ринулся внутрь и закрыл дверь за собой на железный засов, который висел рядом. Я пробежал в заднюю часть дома и сделал то же самое с задней дверью. Изнутри я мог слышать рёв рассвирипевшего пса и женские нечеловеческие вопли. Затем вдруг рёв и лай пса превратился в вытьё и скуление, как-будто от боли или от испуга. Я почувствовал встряску на дне своего желудка, уши начали гудеть и я понял, что оказался в ловушке. Меня обуял настоящий ужас: я проклинал свою тупость - побега в дом.
21-22
Атака женщины запутала меня настолько сильно, что я потерял чувство стратегии и вёл себя, как-будто убегал от обычного противника, кого можно было остановить, просто закрыв дверь. Я услышал, как кто-то подошёл к двери и надавил на неё, пытаясь открыть. Потом послышались громкие удары и хлопки по ней.
"Открой дверь," сказала
Дона Солидад каменным голосом. "Этот проклятый пёс наделал мне синяков."
Я колебался: открыть ей дверь или нет. Мне пришло на ум воспоминание схватки, которая у меня была с Колдуньей годы тому назад, кто, согласно Дон Хуану, приобрела вид Дон Хуана, его форму, чтобы обмануть меня и дать ему смертельный удар. Дона Солидад такой явно не была, как я её знал, и у меня были причины сомневаться, что она была Колдуньей. Элемент Времени сыграл со мной злую шутку в этом убеждении. Pablito, Нестор и я годами были связаны с Дон Хуаном и
Дон Дженаро, и мы совсем не были Колдунами; тогда как
Дона Солидад стала Колдуньей? Неважно насколько она изменилась, она не могла сделать то, что берёт всю жизнь, чтобы добиться.
"Почему ты меня атаковала?" спросил я, говоря громко так, чтобы было слышно через толстую дверь. Она ответила, что Нагуал велел ей не отпускать меня.
Я спросил почему, она не ответила, а вместо этого свирепо застучала по двери: я отвечал тем же и даже сильнее. Мы продолжали стучать по двери несколько минут, пока она не остановилась и не начала умолять меня открыть её. У меня появился порыв нервной энергии: я знал, что если я открою дверь, у меня будет шанс сбежать. Я отодвинул засов и открыл дверь. Она, пошатываясь, вошла: блузка была в клочья, лента, придерживающая волосы, свалилась, её длинные волосы залепили всё её лицо.
"Смотри, что этот проклятый пёс со мной сделал! Смотри! Смотри!" орала она. Я глубоко вздохнул: она, казалось, остекленела, села на скамью и стала снимать с себя лохмотья блузки. Я использовал момент и выбежал из дома к машине. Со скоростью, которая рождается только от страха, я влез внутрь, закрыл дверь, повернул ключ в моторе, перевёл на заднюю, нажал на газ и повернул назад голову, чтобы посмотреть в заднее окно. Когда я повёртывался, то ощутил горячее дыхание на лице: я услышал жуткое рычание и мгновенно увидел демонические глаза пса. Он стоял на заднем сиденье: я увидел его ужасные зубы почти у моих глаз. Я нагнул голову, его зубы схватили мои волосы. Я наверно, свернул всё своё тело на сиденье и, таким образом, я снял ногу с педали. Встряска машины заставила зверя потерять баланс и я открыл дверь, чтобы выбраться наружу. Голова пса вылезла через дверь и я услышал лязг его гигантских зубов, когда пасть плотно закрылась, упустив мои пятки только в нескольких см. Машина начала двигаться назад и я опять помчался к дому, но остановился, не достигнув двери.
Там стояла
Дона Солидад, её волосы были связаны снова, шаль была накинута на плечи. Какой-то момент она уставилась на меня и затем начала смеяться, сначала очень тихо, как-будто её раны болели, а потом громко. Она указывала на меня пальцем и держалась за живот, давясь от смеха. Потом согнулась и потянулась, похоже, чтобы передохнуть. Она была обнажённой до пояса и я мог видеть, как её груди тряслись в унисон со смехом. Я почувствовал, что всё потеряно, и посмотрел назад, на машину: она остановилась, проехав 4-5 футов, дверь была снова закрыта, закупорив пса внутри. Я мог видеть и слышать, как огромный зверь рвал переднее сиденье и скрежетал когтями по стёклам. В этот момент самое бесподобное решение пришло мне на ум.
23-24
Я не знал кто больше напугал меня: Дона Солидад или пёс. После моментальной мысли я решил, что пёс был такой же тупой зверь и побежал обратно к машине,  залез на её крышу. Шум разозлил пса и я услышал, как он рвёт обшивку машины. Лёжа на крыше, мне удалось открыть дверь водителя. У меня в голове было открыть обе двери и затем соскользнуть с крыши внутрь через одну из них, после того, как пёс уйдёт через другую. Я склонился вниз, чтобы открыть правую дверь, но забыл, что она была заперта. В этот момент голова пса вылезла через открытую дверь. Меня обуяла слепая паника при мысли, что пёс выскочит из машины на её крышу. Меньше чем через секунду я спрыгнул на землю и нашёл себя, стоящим перед дверью дома. Дона Солидад обняла себя в проёме двери. Хохот выскакивал из неё волнами. Пёс остался сидеть в машине, всё ещё с пеной у рта от злости. Наверно он был слишком огромен, чтобы протиснуть своё тело через переднее кресло. Я пошёл к машине, снова мягко закрыл дверь и стал искать, достаточно длинную, палку, чтобы освободить предохранительный замок на той двери. Обыскал весь район перед домом: там не лежало ни единого куска дерева. Тем временем Дона Солидад ушла внутрь дома, а я оценил обстановку: у меня не было никакого выхода, кроме как просить её помочь. С огромным ужасом я пересёк порог, смотря во все стороны, на случай, если она где-нибудь прячется за дверью в ожидании меня.
"Дона Солидад!" заорал я.
"Какого дьявола тебе надо?" заорала она мне в ответ из своей комнаты.
"Вы, пожалуйста, не могли бы выйти и убрать своего пса из моей машины?" сказал я.
"Ты шутишь? Это - не мой пёс, я тебе уже сказала, он принадлежит моим девочкам," ответила она.
"А где ваши девочки?" спросил я.
"Они - в горах,"
ответила она и вышла из своей комнаты, чтобы увидеть меня. "Ты хочешь видеть, что этот дьявол сделал со мной?" спросила она сухим тоном. "Смотри!" она развязала шаль и показала мне свой голый зад. Я не нашёл ни одного видимого следа от зубов пса на её заднице. Были только несколько длинных царапин, которые она наверно получила, трясь о твёрдую поверхность, или оцарапала себя, когда атаковывала меня.
"У тебя здесь ничего нет," подытожил я.
"Иди и посмотри на свету," скзала она и подошла к двери. Она настаивала, чтобы я внимательно осмотрел глубокие порезы от зубов пса. Я почувствовал себя дураком и ощутил тяжесть вокруг глаз, особенно на бровях, вместо этого пошёл наружу. Пёс внутри не двигался и начал лаять, как только я вышел из двери.
Я проклинал себя: винить было некого, кроме себя самого, я сам попал в эту ловушку, как дурак. Тогда я решил идти в город, но мой бумажник с деньгами и документами, всё, что у меня имелось, было в портфеле на полу в машине, прямо под лапами пса. Меня охватило отчаяние: было бесполезно идти в город. У меня не было денег даже на чашку кофе. Помимо этого, я даже не знал ни души в городе. Мне ничего не оставалось, как вышибить пса из машины.
"Какую еду этот пёс ест?" заорал я из двери.
"Начни со своей ноги!" вернула мне
Дона Солидад из своей комнаты и крякнула. Я поискал какую-то пищу в доме: все горшки были пусты. Мне больше ничего не оставалось, как снова припереть её к стенке.


25-26
Моё отчаяние переросло в ярость и я ворвался в её комнату, готовый драться с ней не на жизнь, а на смерть. Она лежала на кровати, прикрытая шалью.
"Пожалуйста, прости меня за всё, что я с тобой сделала," сказала она откровенно, смотря в потолок. Её храбрость анулировала мою ярость. "Ты должен понять моё положение," продолжала она. "Я не могла позволить тебе уйти." Она тихо засмеялась и чистым, спокойным и очень приятным голосом сказала, что она была виновата в своей жадности и неуклюжести до такой степени, что почти преуспела отпугнуть меня своими действиями, но ситуация вдруг изменилась.
Она остановилась и села на кровати, прикрывая свои груди шалью, потом добавила, что странная уверенность вошла в её тело. Она посмотрела на потолок и начала двигать руками в странном ритмическом движении, как мельница. "У тебя нет возможности уйти сейчас," сказала она и осмотрела меня, больше не смеясь.
Моя внутренняя ярость испарилась, но отчаяни было сильнее, чем прежде. Я честно признался себе, что по силе не мог равняться ни с ней, ни с псом. Она сказала, что наша встреча была заранее назначена, годы тому назад, и что ни один из нас не имел достаточно силы торопить это или сломать это.
"Не ударяйся головой об стену, пытаясь уйти," советовала она. "Это также бесполезно, как мне пытаться удержать тебя здесь. Что-то, помимо твой воли, высвободит тебя отсюда, и что-то,
помимо моей воли, удержит тебя здесь."
Каким-то образом, её уверенность не только смягчила её, но и дала ей огромную власть над словами. В её заявлениях была сила и полная ясность.
Дон Хуан всегда говорил, что я был доверчивой душой, когда дело касалось слов. Пока она говорила, я поймал себя на мысли, что она не такая уж угрожающая, как я думал...
Моя рациональная сторона почувствовала облегчение, но другая часть меня - нет. Все мышцы моего тела были как натянутые струны и, всё-таки, я должен был себе признаться, что несмотря на то, что она меня до смерти напугала, я находил её очень привлекательной и желанной. Она следила за мной.
"Я покажу тебе, насколько бесполезно пытаться уйти," сказала она, соскочив с кровати. "Я собираюсь помочь тебе, что тебе нужно?" Она осматривала меня с огоньком в глазах. Её маленькие белые зубы придавали её улыбке что-то от дьявола, её полное лицо было странно гладким и без морщин. Две глубокие линии, бегущие по сторонам её носа до уголков рта, придавали её лицу зрелость, а не возраст. Вставая с постели, она, как бы невзначай, позволила шали упасть прямо на пол, обнажая её полные груди. Она и не беспокоилась прикрывать себя, а вместо этого ещё больше раздула грудь и подняла груди выше. "Ааа, заметил?" сказала она покачала телом из стороны в сторону, довольная собой. "Я всегда затягиваю волосы назад, Нагуал мне так посоветовал, пучок сзади делает моё лицо моложе."
Я был уверен, что она собирается продолжать говорить о своих грудях. Её мгновенный переход удивил меня. "Я не имею ввиду, что пучок волос сзади делает меня похожей на молодую. Пучок и впрямь делает меня моложе." Продолжала она с обезаруживающей улыбкой.
"Как это возможно?" спросил я. Она ответила вопросом на вопрос. Ей хотелось знать, понял ли я правильно
Дон Хуана, когда он сказал, что всякое возможно, если хотеть это с непоколебимым Интэнтом. Мне нужно было более точное объяснение. Я хотел знать, что ещё она делала, помимо связывания своих волос, чтобы выглядеть такой молодой. Она сказала, что ложилась в свою кровать и выкидывала из головы все мысли и чувства, а затем позволяла линиям её пола уносить свои морщины прочь.


27-28
Я давил на неё дать мне больше деталей: какие чувства, ощущения, восприятия, которые она испытала, пока лежала в своей  постели. Она настаивала на том, что ничего не чувствовала, что не знала, как срабатывали линии её пола, и что она только знала не дать мыслям помешать. Она положила свои руки на мою грудь и мягко оттолкнула меня. Это казалось жестом того, что с неё хватит моих вопросов. Мы пошли наружу через заднюю дверь. Я сказал ей, что мне нужна длинная палка. Она пошла прямо к куче дров, но длинных палок там не было. Я спросил её, могла бы она достать пару гвоздей, чтобы связать два куска дерева вместе.
Мы безуспешно обыскали весь дом. И как последнюю надежду, мне пришлось вытащить самую длинную палку из изгороди для кур, которую соорудил
Pablito на задах. Палка, хоть и была немного слабой, оказалась подходящей для моей цели. Дона Солидад не улыбалась и не шутила, пока мы искали, она, казалось, была полностью поглощена в своё задание помочь мне. Её сосредоточенность была настолько интенсивной, что у меня появилось чувство, что она хотела, чтобы у меня был успех. Я пошёл к машине, вооружённый длинной и короткой палками из кучи дров. Дона Солидад стояла у передней двери. Я начал дразнить пса короткой палкой в правой руке и, в то же время, я пытался освободить длинной палкой замок двери машины в другой руке. Пёс чуть не укусил мою правую руку и заставил меня уронить короткую палку. Ярость и сила огромного зверя были непомерными и я также чуть не потерял длинную палку. Пёс собирался перекусить её на две части, и тут Дона Солидад пришла мне на помощь; ударяя по заднему окну, она отвлекла внимание пса и он не мешал. Окрылёный её отвлекающим манёвром,
я влез внутрь сначала головой, проскользнул через всю длину переднего сиденья, и мне удалось освободить замок. Я старался тут же вылезти, но пёс кинулся на меня со всей своей силой и двинул свои мощные плечи и лапы через переднее сиденье, до того, как я успел отскочить. Я почувствовал его лапы на моём плече и знал, что он собирался искусать меня. Пёс нагнул голову и собрался ринуться в атаку, но вместо того, чтобы искусать меня, он ударился об руль. Я поспешил вылезти и одним движением забрался на лобовое стекло и затем на крышу. На всём моём теле появилась гусиная кожа. Я открыл дверь мшины и попросил
Дону Солидад подать мне длинную палку. Ею я толкнул рычаг, чтобы освободить спинку от её прямого положения. Я рассчитал, что если я буду дразнить пса, он надавит на спинку, давая себе достаточно пространства, чтобы выбраться из машины. Но пёс не двинулся, а вместо этого рьяно кусал палку. В этот момент Дона Солидад прыгнула на крышу машины и легла рядом со мной. Она хотела помочь мне дразнить пса. Я сказал ей, что она не должна оставаться на крыше, потому что когда пёс выйдет, я собирался влезть в машину и уехать. Я поблагодарил её за помощь и сказал, что она должна возвратиться в дом. Она вскинула плечами, спрыгнула вниз и вернулась к двери. Я снова толкнул рычаг вниз и своей кепкой дразнил пса вокруг его глаз перед его носом. Более невероятной злобы пса
я никогда не видел, и он не желал покидать сиденье. Наконец его массивные скулы выдернули палку из моих рук. Я спусился вниз, чтобы вытащить её из под машины. Вдруг я услышал крик
Доны Солидад.
"Берегись! Он вылезает!" Я взглянул на машину: пёс протискивался через сиденье. Его задние лапы застряли в руле; несмотря на это он был почти наружи.
Я помчался к дому и вовремя заскочил внутрь, чтобы избежать быть сбитым животным.


29-30
Его удар был таким мощным, что пёс надавил на дверь. Положив железный засов на дверь,
Дона Солидад воскликнула с хриплым хохотом, "Я тебе говорила, что это бесполезно!" Она прочистила горло и обернулсь посмотреть на меня.
"Ты можешь привязать пса верёвкой?" спросил я, уверенный, что она даст мне бессмысленный ответ, но к моему удивлению, она сказала, что мы должны всё попробовать, даже заманить пса в дом как в ловушку. Её идея мне понравилась и я осторожно открыл переднюю дверь. Пса там не было и я вышел ещё дальше, но пса нигде не было. Я питал надежду, что пёс вернулся в свой загон. Я собирался подождать ещё немного прежде, чем ринуться к машине, как услышал низкое рычание и увидел массивную голову зверя внутри моей машины. Он влез обратно на переднее сиденье машины. Дона Солидад была права; было бесполезно пытаться. Волна печали окутала меня: каким-то образом я знал, что мой конец близок. В порыве полного отчаяния я сказал Доне Солидад, что или возьму нож на кухне и убью пса, или пёс убьёт меня, и я бы это сделал, если бы не тот факт, что во всём доме не было ни одного металлического предмета.
"Разве Нагуал не учил тебя предоставиться своей судьбе?" спросила Дона Солидад, идя вслед за мной. "Тот пёс - не обычная собака, этот пёс имеет силу, он - боец и он сделает то, что должен сделать, даже убить тебя."
Мною овладела неконтролируемая досада, я схватил её за плечи и взревел. Она не казалась удивлённой или обескураженной моим внезапным порывом. Повернувшись спиной ко мне, она уронила свою шаль на землю. Её спина была очень сильной и красивой. У меня было непреодолимое желание ударить её, но, вместо этого, я провёл рукой по её плечам. Её кожа была мягкой и гладкой, руки и плечи - мускулистыми и небольшими. Казалось, у неё был минимальный слой жира, который округлял её мышцы и придавал верхней части тела гладкость, и всё-таки, когда я давил кончиками пальцев на любую часть тела, я мог ощущать упругость невидимых мыщц поднизом гладкой поверхности. Я не хотел смотреть на её грудь. Она прошла к крытому открытому месту на задах дома, которое служило кухней.
Я следовал за ней. Она села на скамью и спокойно вымыла свои ноги в тазу. Пока она одевала сандали, я пошёл с жутким страхом в новый туалет, который был построен на задах. Она стояла у двери, когда я из него вышел.
"Тебе нравиться болтать," сказала она машинально, ведя меня в свою комнату. "Незачем спешить и сейчас мы можем болтать вечность." Она подняла мой блокнот с комода, куда она, должно быть, сама положила его, и подала его мне с преувеличенной осторожностью. Затем она сняла с постели покрывало, аккуратно сложила его и положила на тот же комод. Тогда я заметил, что оба комода цвета стен, желтовато-белые, а постель без покрывала была розовато-красная по цвет пола.
Покрывало, с другой стороны, было тёмно-коричневым, как дерево на потолке и деревенные панели на окнах. "Давай поговорим," сказала она, удобно усевшись на кровати и сняв сандали. Она подняла колени и закрыла ими обнажённые груди. Она выглядела как молоденькая девушка. Её агрессивность и командная манера исчезли и превратились в очарование. В этот момент она была противоположностью того, чем была ранее. Я рассмеялся над тем, как она меня уговаривала меня писать. Она напоминала мне
Дон Хуана.
31-32
"Сейчас у нас есть время," сказала она. "Ветер сменил направление, разве ты не заметил это?" Я заметил. Она сказала, что новое направление ветра было её личное благотворное направление и поэтому ветер превратился в её помощника.
"Что ты знаешь о ветре,
Дона Солидад?" спросил я и, как можно спокойнее уселся в конце её постели.
"Только то, чему научил меня Нагуал," сказала она. "Каждая из нас, женщин, имеет особенное направление, особый ветер. Мужчины этого не имеют. Я - северный ветер; когда он дует я уже другая. Нагуал сказал, что воин может использовать свой особый ветер для всего, что она хочет. Я использовала его, чтобы сформировать своё тело, переделать его. Посмотри на меня! Я - северный ветер, почувствуй меня, когда я влетаю через окно." Сильный ветер дул в окно, которое было обращено на север стратегически.
"Почему, ты думашь, мужчины не имеют ветер?" спросил я. Она обдумывала какой-то момент и затем ответила, что Нагуал никогда не говорил почему.
"Ты хотел знать, кто сделал этот пол," сказала она, покрывая одеялом свои плечи. "Я сама его сделала, мне взяло 4 года, чтобы наложить его. Сейчас этот пол как я сама." Пока она говорила, я заметил, что соединяющие линии на полу были направлены с севера. Однако комната не совсем совпадала с кардинальными точками; таким образом её кровать имела странные углы со стенами, и также это касалось линий глинянных кусков на полу.
"Почему ты сделала пол красным,
Дона Солидад?"
"Это мой цвет, я - красная, как красная глина. Я достала красную глину в горах вокруг нас. Нагуал сказал мне, где найти, и он также помог мне её донести, а также все остальные. Они все мне помогли."
"Как ты обжигала глину?"
"Нагуал заставил меня вырыть яму. Мы заполнили её дровами и затем положили друг на друга глинянные куски с плоскими камнями между ними. Я закрыла яму крышкой из грязи и проволоки, и подожгла дрова. Горело много дней."
"Как ты предохранила куски от потери формы?"
"Я ничего не делала. Это сделал ветер, северный ветер, который дул пока огонь горел. Нагуал показал мне как рыть яму так, чтобы она была обращена на север и к северному ветру. Он также велел мне оставить 4 дыры для северного ветра, чтобы дуть в яму. Затем он велел мне оставить одну дыру в центре крышки, позволить дыму выходить. Ветер заставил дрова гореть днями и ночами; после того как яма остыла, я её открыла и начала полировать и корректировать куски. Мне взяло больше года наделать достаточно кусков, чтобы закончить пол."
"Как ты выдумала дизайн?"
"Ветер меня этому научил. Когда я закончила пол, Нагуал уже научил меня не сопротивляться ветру. Он показал мне, как сдаваться моему ветру и позволить ему вести меня. Нагуалу взяло долгое время, чтобы добиться этого, годы и годы. Я была очень трудной, глупой, старой женщиной тогда, он сам мне это сказал, и
он был прав. Но я очень быстро научилась. Наверно потому, что я старая и мне больше нечего терять. Вначале, что делало это очень трудным для меня, был мой страх. Просто присуствие Нагуала заставляло меня заикаться и терять сознание. Нагуал имел такой же эффект на всех. Это была его судьба - быть устрашающим."
Она остановилась и уставилась на меня. "Нагуал - не человек," сказала она.
"Почему ты это говоришь?"
"Нагуал - дьявол, и кто знает с каких времён." От её заявлений у меня пробежал мороз по коже и начало колотить сердце. Она явно не могла найти лучше слушателя: я был крайне заинтрегован и умолял её объяснить, что она этим имела ввиду.

33-34
"Его прикосновение меняло людей," сказала она. "Ты это знаешь, он поменял твоё тело. В твоём случае, ты даже не знал, что он это делал, но он влез в твоё старое тело и положил что-то в него (свою энергию, ЛМ). Он сделал то же самое со мной, он оставил что-то во мне и это что-то взяло вверх, только дьявол такое может сделать. Сейчас я - северный ветер и я ничего и никого не боюсь. Но прежде чем он меня поменял, я была слабой, уродливой и старой женщиной, кто теряла сознание просто при упоминании его имени. Pablito, конечно, не был мне помощником, потому что он боялся Нагуала больше, чем саму смерть. Однажды Нагуал и Дженаро пришли в дом, когда я была одна. Я услышала их у двери вроде крадущихся ягуаров. Я перекрестилась: для меня они были два демона, но я вышла посмотреть, что я могла для них сделать. Они были голодны и я с удовольствием приготовила пищу для них. У меня были толстые миски и я дала по миске супа каждому мужчине. Нагуал, казалось, не оценил мою еду; он не захотел еду, приготовленную такой слабой женщиной и притворился неуклюжим, махнув рукой, сбил миску со стола. Но миска вместо того, чтобы перевернуться и разлить суп на полу, заскользила от удала Нагуала и упала мне на ногу, не пролив ни единой капли.
Собственно, миска оказалась на моей ноге и оставалась там, пока я не нагнулась и не подняла её. Я поставила миску на стол перед ним и сказала ему, что даже если я слабая женщина и всегда его боялась, моя еда содержит добрые чувства. С того самого момента Нагуал поменялся в отношении меня. Тот факт, что миска упала мне на ногу и не пролилась, доказало ему, что Могущество указало ему на меня. Я этого тогда не знала и подумала, что он поменялся по отношению ко мне, потому что ему было совестно отказаться от моей еды. Я ничего не думала о его перемене, и всё ещё была парализована от ужаса, даже не могла смотреть ему в глаза.
Но он начал больше и больше обращать внимания на меня, он даже приносил мне подарки: шаль, платье, расчёску и другие вещи. Это создавало ужасное чувство во мне: мне было стыдно, потому что я думала, что он был мужчиной, ищущий женщину для секса. У Нагуала были молоденькие девушки, что он хотел от такой старой женщины, как я. Сначала я не хотела носить или даже думать смотреть на его подарки, но
Pablito одержал победу надо мной и я начала носить их. Я также начала ещё больше бояться его и не хотела оставаться с ним наедине: я знала, что он был дьявольский мужчина и знала, что он сделал своим женщинам."
Это заставило меня перебить её и сказать, что я никогда не знал о какой-нибудь женщине в жизни
Дон Хуана. "Ты знаешь, кого я имею ввиду," ответила она.
"Дона Солидад, поверь мне, я не знаю."
"Не говори мне это, ты знаешь, что я говорю о Ла Горде." Единственную "ла горду", которую я знал, была сестра
Pablito, огромная толстая девушка по прозвищу Горда - Толстуха. У меня было чувство, хотя я ни с кем об этом не говорил, что она в действительности не была дочерью Доны Солидад. Я не хотел нажимать на неё дать мне больше информации. Я вдруг вспомнил, что толстая девушка исчезла из дома и никто не мог или не смел сказать мне, что случилось с ней.
"Однажды я была одна в передней части дома," продолжала
Дона Солидад. "Я причёсывала на Солнце волосы расчёской, которую мне дал мне Нагуал; я не знала, что он прибыл и стоял сзади меня. Вдруг я почувствовала, как его руки схватили меня за подбородок. Я услышала, как он произнёс очень тихо, что я не должна двигаться, потому что моя шея может сломаться. Он повернул мою голову налево, не полностью, а немного.
35-36
Я очень испугалась и закричала, стараясь вырваться из его хватки, но он твёрдо держал мою голову долгое, долгое время. Когда он отпустил мой подбородок,
я потеряла сознание и не помнила, что произошло потом. Когда я очнулась, я лежала на земле, прямо здесь, где сижу сейчас. Нагуал ушёл, мне было так стыдно, что я не хотела никого видеть, особенно Ла Горду. Долгое время я даже думала, что Нагуал никогда не поворачивал мою шею и у меня были кошмары."
Она остановилась, а я ждал объяснения того, что случилось. Она казалась в глубоком раздумье.
"
Дона Солидад, что точно произошло?" спросил я, не в силах сдерживать себя. "Он что-то с тобой сделал?"
"Да. Он повернул мою шею, чтобы поменять направление моим глазам," ответила она и громко рассмеялась, глядя на мой удивлённый вид.
"Я имею ввиду, он...?"
"Да. Он поменял моё направление," продолжала она, не обращая на меня внимания. "Он сделал это тебе и всем остальным."
"Это правда, он сделал это мне. Но почему, ты думаешь, он это сделал?"
"Ему пришлось. Такое сделать - самая важная вещь." Она имела ввиду необычный акт, который считал совершенно необходимым. Я никогда ни с кем об этом не говорил. Собственно говоря, я почти забыл об этом. В начале моей стажировки, он однажды развёл два небольших костра в горах Северной Мексики. Между ними, наверно, было 20 футов. Он велел мне встать ещё 20 футов от них, держа моё тело, особенно голову, в самом удобном и естественном положении. Тогда
он заставил меня встать лицом к одному костру и, подойдя сзади ко мне, он повернул мою шею влево и направил мои глаза, но не мои плечи, другим костром.
Он держал мою голову в этом положении часами, пока костры не потухли. Новое направление было юго-восток или скорее он направил второй костёр в юго-восточном направлении. Я принял всю эту вещь как одну из загадочных странностей
Дон Хуана, один из его бессмыслнных ритуалов.
"Нагуал сказал, что все мы в течение нашей жизни разовьём одно направление, чтобы смотреть," продолжала она. "Это становится направление глаз Духа. Через годы это направление делается слишком использованным, слабым и неприятным, и, так как мы связаны именно с этим направлением, мы сами становимся слабыми и неприятными. В тот день, когда Нагуал повернул мою шею и держал её, пока я не потеряла сознание от страха, он дал мне новое направление."
"Какое направление он дал тебе?"
"Почему ты спрашиваешь это?"сказала она с излишней силой. "Ты думаешь, что наверно Нагуал дал мне другое направление?"
"Могу сказать тебе направление, которое он дал мне," сказал я.
"Неважно," отрезала она. "Он сам мне сказал." Она казалась взволнованной, поменяла положение и легла на живот. Моя спина болела от писанины и я спросил её, могу ли я сидеть на её полу и использовать кровать как стол. Она встала и подала мне сложенное покрывало, чтобы использовать его как подушку.
"Что ещё Нагуал сделал тебе?" спросил я.
"После того, как он поменял моё направление, Нагуал реально начал говорить со мной о Силе," сказала она, снова ложась. "Он упоминал вещи сначала как бы между прочим, так как он не знал точно, что со мной делать. Однажды он взял меня на короткую прогулку в
sierras. Затем на другой день он взял меня на автобус в его родные места в пустыне. Мало-помалу я начала привыкать уходить с ним."


37-38
"Он когда-нибудь давал тебе растения силы?"
"Он однажды дал мне
Mescalito, когда мы были в пустыне. Но так как я была пустой женщиной, Mescalito мне отказал, у меня была ужасная встреча с ним. Тогда Нагуал понял, что вместо Mescalito, он должен познакомить меня с ветром. Это конечно, после того, как он получил Omen-знак. Он в тот день говорил снова и снова, что хоть он и Колдун, который научился ВИДЕТЬ, если он не получает Omen-знак, у него нет способа узнать, каким путём идти. Он уже ждал много дней определённого знака в отношении меня, но Могущество не хотело его давать. В отчаянии, я полагаю, он познакомил меня с его alies-союзниками, и я увидела Mescalito." Я перебил её, так как её использование слова "guaje," было мне непонятным: в том, что она сказала, это слово не имело смысла. Я подумал, что наверно она говорила иносказательно.
"Что такое guaje, Дона Солидад?" В её глазах появилось удивление и она сделала паузу, прежде чем ответить.
"
Mescalito - это союзник Нагуала," наконец сказала она. Её ответ был ещё более непонятным. Я чувствовал себя оскорблённым тем фактом, что она реально казалась озабоченной: имеет ли это смысл для меня. Когда я попросил её объяснить дальше, она настаивала, что я и сам знаю всё. Это был, любимый у Дон Хуана стратегический трюк, расстроить мои попытки. Я поведал ей, что Дон Хуан сказал мне, Mescalito был божеством, или силой, содержащейся в плодах кактуса peyote.
Сказать, что
Mescalito был его союзником, не имело никакого смысла. "Нагуал может тебя познакомить с кем угодно через свой сосуд (gourd)," сказала она после паузы. "Это ключ к его силе. Любой может дать тебе peyote, но только Колдун может познакомить тебя с Mescalito через свой сосуд." Она остановила разговор и уставилась на меня, её взгляд был свирепым. "Почему ты заставляешь меня повторять то, что ты уже знаешь?" спросила она сердито. Я ошалел от её неожиданой перемены, только секунду назад она была почти приятной. "Не обращай внимания на перемены в моём настроении, я - северный ветер, очень нетерпеливая.
Всю свою жизнь я не смела сказать своё мнение, а сейчас я никого не боюсь и говорю то, что сувствую. Чтобы иметь дело со мной, тебе нужно быть сильным."
Она соскользнула на животе ближе ко мне.



"Итак, Нагуал познакомил меня с
Mescalito, который вышел из его сосуда," продолжила она. "Но он не мог предугадать, что случится со мной. Он ожидал что-то вроде твоей собственной или Элиджио встречи с Mescalito. В обоих случаях он был в недоумении и предоставил своему сосуду решать, что делать следующим.
В обоих случаях его сосуд помог ему. Со мной было по другому:
Mescalito сказал ему никогда не приводить меня. Нагуал и я покинули это место в спешке и поехали на север вместо того, чтобы ехать домой. Мы взяли автобус до Mexicali, но вышли посредине пустыни, но было уже очень темно, Солнце садилось за горами.
Нагуал хотел пересечь дорогу и идти на юг пешком. Мы ожидали какой-нибудь быстрой машины, как вдруг он постучал по моему плечу и показал вперёд на дорогу впереди нас. Я увидела спиральное торнадо из пыли: порыв ветра поднимал пыль на стороне дороги. Мы видели как он двигался к нам. Нагуал перебежал через дорогу и ветер окутал меня. Он, по правде, заставил меня крутиться очень мягко и потом исчез. Это и был Omen-Знак, который ждал Нагуал. С того дня мы ходили в горы или в пустыню с целью найти Ветер."



39-40
Сначала Ветру я не нравилась, потому что я была старой. Поэтому Нагуал отважился меня поменять. Для начала он велел мне построить эту комнату и этот пол.
Потом он заставил меня носить новую одежду и спать на матрасе вместо соломенной подстилки. Он заставил меня носить туфли и иметь полный гардероб одежды. Он велел мне ходить сотни миль и научил меня быть спокойной, я училась всему очень быстро. Он также заставлял меня делать странные вещи без, всяких на то, причин. Однажды, пока мы были в горах его родины, я услышала ветер в первый раз. Он зашёл прямо в мою матку: я лежала на плоской поверхности валуна и ветер кружился вокруг меня. В тот день я уже видела его, крутящегося вокруг кустов, но в этот раз он подлетел ко мне и остановился. Он чувствовался как птица, которая села мне на живот. Нагуал велел мне снять все мои одежды; я была полностью обнажённая, но мне не было холодно, потому что ветер меня согревал."
"
Дона Солидад, ты боялась?"
"Боялась? Меня парализовало от ужаса. Ветер был живым; он лизал меня, начиная с головы и кончая моими пальцами на ногах, а потом он влез внутрь моего тела. Я была как воздушный шар и ветер вышел из моих ушей, моего рта и других частей тела, о которых я не хочу говорить. Я думала, что умру, и я бы удрала, если бы Нагуал не удерживал меня на камне. Он шептал мне в ухо и успокаивал меня. Я лежала спокойно и позволяла ветру делать со мной всё, что угодно. Как раз тогда
он сказал мне, что делать."
"Что делать с чем?"
"С моей жизнью, моими вещами, моей комнатой, моими чувствами. Сначала не было ясно, я думала, что это были мои мысли. Нагуал сказал, что мы все так делаем. хотя когда мы спокойны, мы понимаем, что это что-то ещё говорит нам о вещах."
"Ты слышишь голос?"
"Нет. Ветер движется внутри тела женщины. Нагуал говорит, что это так, потому что женщины имеют матки. Как только ветер оказывается внутри матки, он просто подхватывает тебя наверх и говорит тебе, как делать вещи. Чем более отдохнувшая и спокойная женщина, тем лучше результаты. Можно сказать, что женщина вдруг находит себя, делающей вещи, о которых она понятия не имела и не знала как делать. С того дня ветер приходил ко мне всё время, он говорил со мной через мою матку и объяснял мне всё, что я хотела знать. Нагуал знал с самого начала, что я была северный ветер. Другие ветры никогда не разговаривали со мной вот так, даже когда я научилась их различать."
"Как много видов ветра существует?"
"Существует 4 Ветра, также как 4 направления. Это конечно для Колдунов и для всего, что Колдуны делают. Четвёрка для них - цифра Силы. Первый Ветер - лёгкий ветерок, утро, он приносит надежду и яркость; это предвестник - дня. Он приходит и уходит, и попадает во всё. Иногда он мягкий и незаметный; в другие времена он пристаёт и беспокоит. Другой Ветер - это тяжёлый ветер, как горячий, так и холодный, или оба. Ветер полуденный, несётся, полный энергии, но также полный слепоты. Он врывается через двери и сметает стены. Колдун должен быть очень сильным, чтобы иметь дело с упорным Ветром. Затем есть холодный ветер под конец дня, печальный и трудный. Ветер, который никогда не оставит тебя в покое. Он обморозит тебя и заставит плакать. Нагуал сказал, что у него имеется такая глубина, что это больше, чем желательно, искать его. И последним будет горячий Ветер. Он согревает и защищает, всё окутывает. Для Колдунов - это ночной Ветер. Его сила соединяется вместе с темнотой.
41-42
Это - Четыре Ветра. Они также ассоциируются с четырьмя направлениями. Лёгкий Ветерок - это Восток, холодный Ветер - это Запад, горячий Ветер - это Юг, тяжёлый Ветер - это Север. Четыре Ветра также имеют личности.
Лёгкий Ветерок - бриз - весёлый, переходный, светящийся, здоровый, гладкий. Холодный Ветер -
капризный, меняет своё настроение, меланхоличный и всегда в глубоком раздумье.
Горячий Ветер - счастливый, непринуждённый, танцующий. Тяжёлый Ветер - энергичный, командующий и нетерпеливый. Нагуал сказал мне, что Четыре Ветра - Женщины, вот поэтому женщины-воины ищут Ветры. Ветры и Женщины - похожи, Это также причина, почему женщины лучше, чем мужчины. Я бы сказала, что женщины учатся быстрее, если они льнут к своему особому Ветру."
"Как может женщина знать, какой её особый Ветер?"
"Если женщина успокаивается и не говорит сама с собой, её Ветер подхватит её просто так." Она сделала жест хватки.
"Она должна лежать голой?"
"Это помогает. Особенно если она застенчивая. Я была толстая старая женщина и я никогда в своей жизни не снимала свою одежду. Я в ней спала и когда мылась, то всегда была в комбинации. Для меня, показать своё толстое тело Ветру, было как умереть. Нагуал это знал и раскручивал это на всю катушку. Он знал о дружбе женщин и Ветра, но он представил меня
Mescalito, потому что он был ошеломлён мною. После поворота моей головы, в тот ужасный день, Нагуал обнаружил меня на своих руках. Он мне сказал, что понятия не имел, что со мной делать. Но одну вещь он знал точно: он не хотел, чтобы старая толстая женщина шныряла по его миру. Нагуал сказал, что он чувствовал обо мне также, как он чувствовал о тебе. Изумлён. Мы оба не должны быть здесь: ты не индеец, а я старая корова. Мы оба - бесполезны, если так посмотреть. И посмотри на нас: что-то должно быть произошло. Женщина, естественно, ментально более гибкая, поддатливая, чем мужчина.
Женщина меняется очень легко и быстро с помощью Силы Колдуна. Особенно с Силой такого Колдуна как Нагуал. Мужчина-ученик, согласно Нагуалу, чрезвычайно трудоёмкий. Например ты сам не сильно изменился, как Ла Горда, а она начала свою учёбу намного позже тебя. Женщина - мягче и деликатнее, но самое важное, что Женщина - как сосуд: она принимает. Но, каким-то образом, Мужчина командует большей силой, хотя Нагуал никогда не был с этим согласен. Он верил, что Женщинам нет равных. Он также верил, что я чувствовала: мужчины - лучше только потому, что я была пустой женщиной. Должно быть он прав. Я была пустой так долго, что не помню, как это: быть полной. Нагуал сказал, если я когда-нибудь опять буду полной, мои чувства и моё мнение об этом поменяются. Но если он был прав, его Горда должна была бы добиться того же, что и Элиджио, и как ты знаешь, она не добилась."
Я не мог следовать течению её рассказа из-за её невысказанного заключения, что я знаю, к чему она клонит. В этом случае, я понятия не имел, что
Элиджио и Ла Горда сделали. "В чём Ла Горда отличалась от Элиджио?" спросил я.
Какой-то момент она смотрела на меня, как бы измеряя во мне что-то, затем села, прижав колени к груди. "Нагуал мне всё рассказал," сказала она. "От меня
он секретов не имел.
Элиджио был самым лучшим учеником; вот поэтому он сейчас не в этом мире. Он не вернулся. По правде говоря, он был настолько лучшим, что ему даже не нужно было прыгать в пропасть, когда его учёба закончилась. Он был как Дженаро; однажды, когда он работал в поле, что-то подошло к нему и увлекло его. Он знал, как от всего оторваться."
43-44
Мне хотелось спросить её, действительно ли я прыгал в пропасть. Какой-то момент я не решался, прежде чем выстрелить вопросом. Всё-таки я приехал, чтобы повидать Pablito и Нестора, чтобы провинтилировать этот вопрос. Любая информация на эту тему, какую я мог бы получить от любого, вовлечённым в мир Дон Хуана, и в самом деле была бонусом для меня. На мой вопрос она расхохоталась, как я и ожидал.
"Ты имеешь ввиду, что не знаешь, что ты сам делал?" спросила она.
"Это слишком туманно, чтобы быть реальным," сказал я.
"Это явно мир Нагуала: ни одна вещь не реальна в нём, он сам сказал мне ничему не верить. Но всё же мужчины-ученики должны прыгать, если только они реально такие же непревзойдённые, как Элиджио. Нагуал взял нас, меня и Ла Горду, на ту гору и заставил нас посмотреть вниз, на самое дно пропасти. Там он показал нам своего рода 'Летящего Нагуала', каким он был. Но только Ла Горда могла следоваь за ним : она также хотела прыгнуть в пропасть. Нагуал сказал ей, что это было бесполезно. Он сказал, что Женщинам-воинам приходится делать более трудные и болезненные вещи, чем это. Он также сказал нам, что прыжок был только для
четырёх из вас, и это то, что случилось: вы - четверо прыгнули," она
сказала, что мы - четверо прыгнули, но я знал только Pablito и себя, кто сделали это. В свете её заявлений, я заключил, что Дон Хуан и Дон Дженаро должно быть следовали за нами. Это не казалось странным мне: это было довольно приятно и трогательно. "О чём ты говоришь?" спросила она, после того, как я выразил свои мысли. "Я имею ввиду тебя и троих учеников Дженаро. Ты, Pablito и Нестор прыгнули в тот же день."
"Какой другой ученик
Дон Дженаро? Я знаю только Pablito и Нестор?"
"Ты имеешь ввиду, что не знал, что
Benigno был учеником Дженаро?"
"Нет, не знал."
"Он был
самым старым учеником Дженаро. Он прыгнул до тебя и прыгнул сам." Benigno был одним из пяти молодых индейцев, которых я однажды встретил, когда бродил по пустыне Соноры с Дон Хуаном. Они искали предметы силы. Дон Хуан сказал мне, что все они были учениками Колдунов. У меня появилась странная дружба с Benigno в течение тех нескольких наших встреч после того дня. Он был из Южной Мексики, мне он очень нравился. По непонятной причине, он, похоже, получал удовольствие, формируя, невероятную по величине, тайну своей личной жизни. Я так и не смог выяснить, кем он был и что он делал. Каждый раз когда я с ним говорил, он изумлял меня своей обезоруживающей смелостью, с какой он избегал мои попытки. Однажды Дон Хуан представил кое-какую информацию о Benigno и сказал, что ему очень повезло найти учителя и бенефициара. Я отнёсся к словам Дон Хуана, как к обычной реплике, которая ничего не значила. Дона Солидад прояснила мне 10ти летнюю тайну.
"Почему, ты думаешь, Дон Хуан никогда ничего не говорил мне о Benigno?"
"Кто знает, может у него были свои соображения. Нагуал никогда не делает ничего бездумно." Мне пришлось опереть на её кровать свою затёкшую спину, прежде чем возобновить свою писанину.
"Что произошло с
Benigno?"
"С ним всё прекрасно, он наверно в лучшем положении, чем кто-либо. Ты его увидишь, он с
Pablito и Нестором, сейчас они - неразлучны, печать Дженаро на всех них. То же самое произошло с девушками: они - неразлучны, так как печать Нагуала на них." Мне пришлось снова прервать её и попросить объяснить, о каких девушках шла речь. "Мои девушки," воскликнула она.
"Твои дочери? Я имею ввиду сёстры
Pablito?"
45-46
"Они не сёстры Pablito, они ученики Нагуала." Её откровения шокировали меня. Годы тому назад, с тех пор как я встретил Pablito, я думал, что 4 девушки , кто жили в его доме, были его сёстрами. Сам Дон Хуан мне так сказал. У меня вдруг опять появилось чувство отчаяния, которое я испытывал весь день. Доне Солидад нельзя было верить: она что-то химичила. Я был уверен, что Дон Хуан, ни при каких обстоятельствах, не мог меня так ужасно подвести. Дона Солидад осмотрела меня с явным любопытством. "Ветер только что сказал мне, что ты не веришь тому, что я тебе говорю," сказала она и засмеялась.
"Ветер прав," сухо ответил я.
"Девушки, которых ты годами видел, Нагуала, его ученицы. А сейчас, когда Нагуал ушёл, они - сам Нагуал, но они также мои девушки. Мои!"
"Ты имеешь ввиду, что ты не мать
Pablito, а они, реально, твои дочери?"
"Я имею ввиду, что они мои. Нагуал отдал их мне, чтобы о них заботиться. Ты всегда неправ, потому что полагаешься на слова, чтобы всё объяснить. Так как я - мать
Pablito, и ты слышал, что они мои девочки, ты заключил, что они должны быть братом и сёстрами. Девочки - мои настоящие дети, Pablito, хоть он и ребёнок, вышедший из моей матки, мой злейший враг." Моей реакцией на её заявления были отвращение и злость. Я подумал, что она была не только извращённая женщина, но и опасная. Каким-то образом, часть меня это уже знала с момента моего прибытия. Она долгое время наблюдала за мной. Чтобы не смотреть на неё, я опять сел на покрывало. "Нагуал предупредил меня насчёт твоих странностей," неожиданно сказала она, "но я не могла понять, что он имел ввиду. Сейчас я знаю.
Он советовал мне быть осторожной и не злить тебя, потому что ты свиреп. Я извиняюсь, что не была внимательной, как я должна была быть. Он также сказал, что когда ты пишешь, ты можешь идти в сам ад и даже этого не почувствуешь. Я тебя об этом не беспокоила. Потом он сказал мне, что ты становишься подозрительным, потому что слова запутывают тебя. В этом плане я тебя также не беспокоила. Я заговорила тебя, стараясь не запутать тебя." В её тоне было скрытое обвинение, каким-то образом я почувствовал себя смущённым за своё раздражение.
"В то, что ты мне говоришь, очень трудно поверить, или ты, или
Дон Хуан ужасно обманывали меня."
"Никто из нас не врал, ты понимаешь только то, что хочешь понять. Нагуал сказал, что это состояние твоей пустоты. Девушки - дети Нагуала, точно также как ты и Элиджио - его дети. Он сделал 6 детей: 4 женщины и 2 мужчин.
Дженаро сделал 3 мужчин. Всего девять. Один из них, Элиджио, уже добился этого, поэтому сейчас всё зависит от вас восьмерых попытаться."
"Куда ушёл Элижио?"
"Он ушёл, чтобы присоединиться к
Дженаро и к Нагуал."
"А куда
Дженаро и Нагуал ушли?"
"Ты знаешь, куда они ушли. Ты просто дурака валяешь, не так ли?"
"В этом вся суть,
Дона Солидад, я вас не обманываю."
"Тогда я скажу тебе, я не могу тебе ни в чём отказать.
Нагуал и Дженаро вернулись назад в то самое место, откуда они пришли в другой мир. Когда их время истекло, они просто вошли в темноту вон там, и так как они не хотели возвращаться, темнота ночи их поглотила." Я чувствовал, что было бесполезно дальше спрашивать её о чём-либо, и был готов поменять тему, но она заговорила первой.
47-48
"Ты поймал частичку того другого мира, когда прыгнул," продолжала она. "Но может быть прыжок запутал тебя. Очень плохо. Насчёт этого никто и ничего не может поделать. Это твоя судьба - быть мужчиной. Женщины лучше в этом смысле, чем мужчины. Им не нужно прыгать в неизвестность. У женщин свои собственные пути, у них есть своя собственная пропасть, у них менструации. Нагуал сказал мне, что это была дверь для них. Во время их менструации они становятся кем-то ещё. Я знаю, что это было время, когда он учил моих девочек. Для меня было слишком поздно: я была слишком старая, поэтому я реально не знаю, как эта дверь выглядит. Но Нагуал настаивал, чтобы девушки обращали внимание на всё то, что происходит с ними в течение этого периода. Во время тех дней он брал их в горы и оставался с ними там, пока они не ВИДЕЛИ Трещину между мирами. Нагуал, так как у него не было сомнений или страха в том, что он делал, давил на них, не жалея, так чтобы они сами выяснили, что есть Трещина в женщинах, Трещина, которую они очень хорошо прячут. Во время менструации, неважно как хороша маскировка, она исчезает и женщины обнажаются. Нагуал давил на моих девочек, пока они не становились полумёртвыми, открывая Трещину. Им это удавалось,
он заставлял их это делать, но им это взяло годы."

"Как они стали его ученицами?"
"Лидия была его первой ученицей. Одним утром он нашёл её, когда он остановился в неопрятной заброшенной хижине в горах. Нагуал сказал мне, что никого не было видно и всё же были Знаки-
Omens, зовущие его в это место с раннего утра. Ветер его ужасно беспокоил. Он говорил, что даже не мог открыть глаза каждый раз, когда он пытался уйти из того места. Поэтому, когда он нашёл хижину, он знал, что там что-то было. Он посмотрел под кучей соломы и прутьев, и нашёл девочку, которая была очень больна. Она едва могла говорить, и всё же она сказала ему, что ей никто не нужен, чтобы ей помочь. Она собиралась продолжать там спать, и если она больше не проснётся, никто ничего не потеряет. Нагуалу понравился её дух и он поговорил с ней её языком. Он сказал ей, что он собрался её вылечить и заботиться о ней, пока она не станет опять сильной. Она отказалась. Она была индианкой, кто знала только труд и боль. Она сказала Нагуалу, что она уже взяла все лекарства, которые дали ей родители, и ничего не помогло. Чем больше она говорила, тем больше Нагуал понимал, что Omen указал ему на неё самым странным образом. Omen был больше как приказ. Нагуал поднял девушку и положил её на свои плечи как ребёнка, и принёс её в дом Дженаро. Дженаро составил для неё лекарство, но она не могла больше открыть глаза. Веки слиплись вместе: они опухли и жёлтый гной покрывал их. Нагуал ухаживал за ней, пока она не поправилась. Он нанял меня ухаживать за ней и готовить ей еду. Я помогала ей выздороветь своей пищей: она мой первый ребёнок. Когда она выздоровела, и это взяло почти год, Нагуал хотел вернуть её родителям, но девушка отказалась идти туда и, вместо этого, пошла с Нагуалом. Вскоре после того, как он нашёл Лидию, пока она всё ещё была больна и на моём попечении, Нагуал нашёл тебя. Тебя привёл к нему мужчина, которого он до этого никогда в жизни не видел. Нагуал ВИДЕЛ, что смерть кружилась над его головой, и он нашёл это очень странным, что мужчина укажет ему на тебя в такое время. Ты заставил Нагуала смеяться и тут же Нагуал придумал тест для тебя. Он не взял тебя, он велел тебе придти и найти его. С тех пор он тестировал тебя, как никого другого. Он скзал, что это был твой путь."
49-50
Три года у него было только два ученика: ты и Лидия. Потом, однажды, когда он посещал своего друга Vicente, лекарь с севера, какие-то люди привели ненормальную  девочку, девочка, которая ничего не делала, а только плакала. Люди приняли Нагуала за Vicente и положили девочку в его руки. Нагуал сказал её родителям, что они должны оставить её с ним. Они беспокоились об плате, но Нагуал заверил их, что это будет бесплатно. Я полагаю, что девочка была таким непосильным грузом для них, что они не возражали от неё отделаться. Нагуал принёс её мне и это был ад! Она реально была сумасшедшая, это была Джозефина.
Нагуалу взяло годы, чтобы вылечить её, но даже и по сей день, она безумнее, чем летучая мышь. Естественно, она была безумно влюблена в Нагуала, и произошла ужасная драка между Лидией и Джозефиной: они ненавидели друг друга. Но я любила их обоих, а Нагуал, когда понял , что они не ладят друг с другом, стал очень твёрдым с обоими. Как ты знаешь, Нагуал не может ни на кого злиться, поэтому он напугал их до смерти. Однажды Лидия обезумела и ушла, она решила найти себе молодого мужа. По дороге она нашла маленького цыплёнка, он только вылупился и потерялся на середине дороги. Лидия подобрала его и, так как она была в пустынном месте без домов, она подумала, что цыплёнок никому не принадлежит. Она положила его внутрь блузки между грудями, чтобы ему было тепло. Лидия сказала мне, что пока она бежала, цыплёнок начал двигаться на сторону. Она старалась отодвинуть его обратно на середину, но не могла его поймать. Цыплёнок бегал очень быстро по её бокам и спине, внутри её блузки. Сначала его лапки щекотали её, а потом они начали сводить её с ума. Когда она поняла, что не может вытащить его, она вопя, пришла назад ко мне, и попросила меня вытащить проклятую птицу из её блузки. Я раздела её, но это было бесполезно. Цыплёнка совсем не было, и всё же она чувствовала, как его лапы царапают по коже. Тогда Нагуал пришёл и сказал ей, что только когда она избавится от своего старого образа, цыплёнок перестанет бегать. Лидия сходила с ума 3 дня и 3 ночи. Нагуал велел мне её связать. Я кормила, мыла её и давала ей воду. На четвёртый день она стала очень спокойной и миролюбимой. Я развязала её и она одела свою одежду. Когда она снова была одета, как в тот день, когда убежала из дома, цыплёнок выбежал наружу. Она взяла его в руки, поласкала, поблагодарила его и вернула его в то место, откуда взяла. Я шла с ней часть пути. С того времени Лидия никогда никого не беспокоила: она приняла свою судьбу, Нагуал - её судьба; без него она была бы мертва. Итак, какой был смысл пытаться отказываться или лепить вещи, которые только могут быть приняты? Следующей была Джозефина. Она уже боялась того, что случилось с Лидией, но вскоре об этом забыла. Одним воскресным днём, когда она возвращалась обратно в дом, сухой лист застрял в нитках её шали, шаль была связана свободно. Она пыталась вытащить небольшой лист, но боялась испортить шаль. Поэтому когда она вошла в дом, она сразу попыталась освободить лист, но не смогла, он прилип намертво. Джозефина, в порыве ярости, сжала шаль с листом и смяла её в кулаке. Она думала, что маленькие кусочки будет легче вытащить. Я услышала ужасающий вопль и Джозефина упала на землю.
Я подбежала к ней и увидела, что она не могла разжать руку. Лист разрезал её руку на части, как-будто это были куски лезвия. Лидия и я помогли ей и лечили её
7 дней.
Джозефина была более упрямой, чем кто-либо. Она чуть не умерла.
51-52
В конце концов ей удалось открыть свою руку, но только после того, как её разум справится и бросит её старые привычки. Она всё ещё испытывает боль в теле время от времени, особенно в своей руке из-за жуткого темперамента, который всё ещё возвращался к ней. Нагуал сказал им обоим, что они не должны расценивать  это как победу, потому что это - борьба всей жизни, которую каждый из нас ведёт с нашими старыми характерами. Лидия и Джозефина больше никогда не дрались.
Я не думаю, что они друг другу нравятся, но они явно ладят. Я больше всего люблю этих двоих, они были со мной все эти годы и я знаю, что они меня тоже любят."
"А как насчёт других двух девушек? Какая их роль?"
"Годом позже появилась Елена; это - Ла Горда. Она была в самом худшем положении, какое только можно представить. Она весила 220 паундов (110 кг). Она была отчаянная женщина.
Pablito дал ей убежище в его магазине. Она стирала и гладила, чтобы прокормиться. Одним вечером Нагуал пришёл за Pablito и увидел толстую девушку за работой, пока кольцо мотылей летало над её головой. Он сказал, что мотыльки проделали совершенный круг для него для наблюдения. Он увидел, что женщина была близка к своей смерти, однако мотыльки должно быть имели полную уверенность, чтобы им дать ему такой Знак-Omen. Нагуал действовал быстро и взял её с собой. Какое-то время с ней всё было хорошо, но плохие привычки, которым она научилась, слишком укоренились и она не могла их бросить. Поэтому однажды Нагуал послал Ветер помочь ей. Суть была в том, чтобы помочь ей или покончить с ней. Ветер начал на неё дуть, пока это не выгнало её из дома; она была одна в тот день и никто не видел, что происходило. Ветер толкал её через холмы и в ущелья, пока она не упала в канаву, дыру в земле, похожую на могилу. Ветер держал её там днями. Когда Нагуал, наконец, нашёл её, ей удалось остановить Ветер, но она был слишком слаба, чтобы идти."
"Как девушкам удавалось останавливать то, что на них действовало?"
"Ну, в первую очередь то, что на них действовало, был сосуд, который Нагуал носил привязанным к своему поясу."
"И что в сосуде?"
"Союзники, которых Нагуал носит с собой. Он сказал, что союзник проходит через его сосуд. Не спрашивай меня ничего больше, потому что я ничего больше не знаю о союзниках. Всё, что я могу сказать тебе это то, что Нагуал приказывает двум союзникам и заставляет их помогать ему. В случае моих девочек, союзник отступил, когда они были готовы поменяться. Конечно для них это было: поменяться или умереть. Но так или иначе, это касается всех нас, и Ла Горда поменялась больше нас всех. Она была пустой, даже более пустой, чем я, но она выработала свой дух, пока не стала самой Силой. Она мне не нравится, я её боюсь, она меня знает и проникает внутрь меня и моих чувств, это меня беспокоит. Но никто не может ничего с ней сделать, потому что она никогда не расслабляется. Не то, чтобы она меня ненавидела, но она думает, что я злобная женщина. Может она и права, я думаю, что она слишком хорошо меня знает, и я не такая безукоризненная, как хотелось бы; но Нагуал мне сказал не беспокоиться о своих чувствах к ней. Она, как Элиджио: мир её больше не трогает."
"Что Нагуал сделал с ней, что было таким особенным?"
"Он научил её вещам, которым никогда не учил никого другого. Он никогда её не баловал или что-то в этом роде, он ей доверял. Она всё знает обо всех, Нагуал также сказал мне всё, кроме вещей о ней, может быть поэтому она мне не нравится. Нагуал велел ей быть моим охранником. Куда бы я не пошла: я нахожу её, она знает, что я делаю. Например сейчас, я не удивлюсь, если появится она."


53-54
"Ты думаешь, она появится?"
"Я сомневаюсь: сегодня Ветер - со мной."
"Что она должна делать? У неё особое задание?"
"Я уже достаточно рассказала тебе о ней. Боюсь, если я продолжу, она заметит меня с того места, где она, и я не хочу, чтобы это произошло."
"Тогда расскажи мне о других."
"Несколько лет после того, как он обнаружил Ла Горда, Нагуал нашёл Элиджио. Он сказал мне, что пошёл с тобой на его родину.
Элиджио пришёл увидеть тебя, потому что ты ему был любопытен. Нагуал его не заметил, он знал его с тех пор, как он был ребёнком. Но одним утром, когда Нагуал шёл к дому, где ты его ждал,
на дороге он наткнулся на
Элиджио. Они прошли вместе короткую дистанцию и вдруг сухой кусок кактуса застрял в туфле Элиджио. Он пытался скинуть его, но его иглы были как гвозди; они вошли слишком глубоко в подошву. Нагуал сказал, что Элиджио указал в небо пальцем, потряс ногой, кактус слетел как пуля и поднялся в воздух. Элиджио подумал, что это была хорошая шутка и рассмеялся, но Нагуал знал, что у него была Сила, хотя сам Элиджио даже этого не подозревал. Вот почему, без всяких проблем он стал идеальным, безукоризненным воином. Мне посчастливилось, что я его узнала. Нагуал думал, что мы оба были похожи в одном.
Как только мы привязываемся к чему-то, мы это не отпускаем. Хорошей удачей было знать
Элиджио, удача, которую я ни с кем не делила, даже с Ла Гордой.
Она встретила
Элиджио, но реально не знала его также как и ты. Нагуал знал с самого начала, что Элиджио был исключением и изолировал его. Он знал, что ты и девушки были на одной стороне медали, а Элиджио, сам по себе - на другой. Нагуалу и Дженаро и в самом деле повезло найти его. Впервые я встретила его, когда Нагуал привёл его в мой дом. Элиджио не ладил с моими девочками: они его ненавидели и боялись, но ему это было совершенно безразлично, мир его не трогал. Нагуал не хотел, чтобы ты, в особенности, имел с ним дело. Нагуал сказал, что ты тип Колдуна, от которого нужно держаться подальше. Он сказал, что твоё прикосновение не смягчает, а портит. Он сказал мне, что твой дух берёт в заложники. Каким-то образом его от тебя тошнило, но в то же время ты ему нравился.
Он сказал, что ты был не в своём уме больше, чем
Джозефина, когда он тебя нашёл и что ты такой до сих пор." Было неприятно слышать, как кто-то говорит мне то, что Дон Хуан думал обо мне. Сначала я старался отбрасывать то, что Дона Солидад говорила, но потом я почувствовал себя полным дураком и не в своей тарелке, пытаясь защитить своё я. "Он беспокоился за тебя," продолжала она, "потому что ему, так делать, приказывало Могущество. И он, как безукоризненный воин,
производил для своего босса и с радостью делал то, что Могущество просило его делать с тобой." Наступило молчание, мне очень хотелось больше расспросить её о чувствах
Дон Хуана ко мне, но вместо этого, я попросил её рассказать больше о её девушках. "Через месяц после того, как он нашёл Элиджио, Нагуал нашёл Розу," сказала она. "Роза была последней и, как только он её нашёл, то знал, что его число - полное."
"Как он её нашёл?"
"Он пошёл навестить
Benigno на свою родину и приближался к дому, когда Роза вышла из густых кустов на стороне дороги, гонясь за свиньёй, которая освободилась и убегала восвояси.


55-56
Свинья бежала слишком быстро для Розы. Она натолкнулась на Дон Хуана и не могла догнать Нагуала. Тогда она накинулась на Нагуала и начала кричать на него.
Он сделал жест схватить его и она была готова бороться с ним. Она его оскорбила и вызвала его на поединок. Нагуалу сразу понравился её дух, но он не было Знака-
Оmen. Нагуал подождал момент, прежде чем уйти, и тогда появилась свинья, возвратившаяся обратно, и встала возле него. Это был Оmen. Роза обвязала свинью верёвкой. Нагуал спросил её напрямую, нравилась ли ей её работа. Она сказал нет: она была прислугой, живущей у хозяев. Нагуал спросил её, не хотела бы она пойти с ним, она сказала, что если это было то, что она думает, то нет. Нагуал сказал, что это для работы с ним на поле табака в Veracruz. Тогда она ему сказала, что она его проверяла; если бы он сказал, что хотел, чтобы она работала его служанкой, она бы знала, что он врун, потому что выглядел как тот, кто дома никогда в жизни не имел. Нагуал был доволен ею и сказал ей, что если она хочет выскочить из капкана, в котором находилась, она должна придти в дом Benigno до 12 дня.
Он также ей сказал, что дольше 12и он ждать не будет; и если она придёт, то ей придёться приготовиться к трудной жизни и много работы. Она спросила, как далеко были поля табака. Нагуал ответил: 3 дня езды на автобусе. Роза сказала, что если это было так далеко, то она точно будет готова уехать, как только вернёт свинью назад в загон. Она так и сделала. Она приехала сюда и всем понравилась. Она никогда никого не злила и не беспокоила; Нагуалу никогда не нужно было заставлять её или трюком вовлекать её во что-то. Я ей совсем не нравлюсь и всё же она заботится обо мне больше, чем любой другой. Я ей доверяю, и всё же она мне совсем не нравится, но когда я уезжаю, то скучаю по ней больше всего. Такое ты можешь вообразить?"
Я увидел тень печали в её глазах и не мог не реагировать: недоверия больше не было. Она вытерла глаза обычным движением руки. В тот момент был нужный перерыв в разговоре. К тому времени стемнело и писать было трудно; кроме этого мне нужно было сходить в туалет. Она настаивала, чтобы я использовал туалет на дворе, до того как идти самой, как Нагуал сам сделал бы. После этого она принесла два круглых таза размером с детскую ванну, наполовину заполнила их тёплой водой и добавила несколько зелёных листьев, после тщательного крошения их руками. Тоном командира она велела мне помыться в одном из тазов, пока она сделает то же самое в другом. Вода почти пахла духами и вызывала щекотку. На лице и на руках я почувствовал лёгкий ментол. Мы пошли назад в её комнату.
Она положила мой блокнот, который я оставил на её кровати, на крышку комода. Окна были открыты и свет всё ещё был, было около семи вечера.
Дона Солидад легла на спину и улыбнулась мне. Я подумал, что она была самой теплотой. Но в то же время и несмотря на её улыбку, её глаза выдавали беспощадность и нерушимую силу. Я спросил её, как долго она была у Дон Хуана ученицей или его женщиной. Она посмеялась над моей осторожностью в названии её положения.
Её ответ был 7 лет и тогда она напомнила мне, что я не видел её 5 лет. До этого момента я был убеждён, что не видел её 2 года, пытался вспомнить последний раз, но не мог. Она велела мне лечь рядом с ней. Я встал на колени на кровати с её стороны. Очень тихим голосом она спросила меня, боюсь ли я. Я сказал нет, что было правдой.

57-58
Там, в её комнате, в тот момент меня обуяло моё старое ощущение, которое проявляло себя множество раз: смесь любопытства и безразличия. Почти шёпотом она сказала, что она должна быть безукоризнена со мной и сказать мне, что наша встреча была решающей для нас обоих. Она сказала, что Нагуал дал ей прямой и детальный приказ, что делать. Пока она говорила, я не мог удержаться от смеха над её невероятным усилием быть похожей на Дон Хуана. Я слушал её заявления и мог предугадать, что она скажет следующее. Вдруг она села, её лицо было в нескольких см от меня, в полутемноте комнаты я мог видеть её белые сверкающие зубы. Она положила свои руки и обняла меня, затем притянула меня на себя. Мой ум был очень ясным и всё же, что-то вело меня глубже и глубже в какую-то трудную ситуацию. Я ощущал себя, как то, чего не понимаю. Вдруг я догадался, что каким-то образом, я всю дорогу чувствовал её чувства. Она была странной и гипнотизировала меня словами. Она была холодной, старой женщиной и её попытки были не как у молодой, полной жизни, несмотря на её живучесть и силу. Тогда
я понял, что
Дон Хуан не повернул её голову в том же направлении, как и мою. Эта мысль была бы нелепой в любом другом случае; тем не менее, в этот момент
я воспринял это как настоящее предчуствие. Тревога разлилась по всему моему телу: я хотел выскочить из её постели. Но вокруг меня, казалось, была экстра
ординарная сила, которая удерживала меня прикреплённым и неспособным вырваться наружу. Я был парализован: она должно быть почувствовала мою оценку обстановки. Неожиданно, она развязала шнур, который связывал её волосы, и одним быстрым движением она обвязала его вокруг моей шеи. Я почувствовал напряжение шнура на моей коже, но каким-то образом это всё не казалось реальным.
Дон Хуан всегда мне говорил, что наш большой враг это - факт того, что мы никогда не верим тому, что происходит с нами. В тот момент когда Дона Солидад обвязывла тряпкой, в виде свободной петли, вокруг моей шеи, я понял, что он имел ввиду. Но даже после такого открытия, моё тело не реагировало. Я оставался мягким, безвольным, почти безразличным к тому, что похоже, было моей смертью.
Я чувствовал усилия её рук и плечей, когда она затягивала шнур вокруг моей шеи. Она душила меня с огромной силой и умением. Я начал задыхаться. Её безумные глаза уставились на меня. Тогда я понял, что она намеревается меня убить.
Дон Хуан сказал, что когда мы наконец, понимаем, что происходит, обычно слишком поздно повернуть вспять. Он настаивал, что это всегда интеллект, что дурачит нас, потому что он получает сигнал первым, но вместо того, чтобы показать реальность и немедленно действовать, он заигрывает с ним. Я услышал тогда или может почувствовал звук рывка в основании моей шеи, прямо сзади дыхательной трубки. Я понял, что она надорвала мою шею. Мои уши гудели и затем они затихли: я ощутил необыкновенную ясность слуха и подумал, что наверно умираю. Я ненавидел свою неспособность что-то предпринять, чтобы защитить себя. Я даже не мог двинуть мускулом, чтобы ударить её. Я не был способен больше дышать. Моё тело тряслось, и вдруг, я встал и был свободен от её мёртвой хватки. Я посмотрел вниз на кровать и, казалось, я смотрел вниз с потолка. Я увидел своё неподвижное тело наверху её тела. Я увидел ужас в её глазах и хотел, чтобы она отпустила петлю. Я почувствовал ярость, что был таким дураком, и ударил её кулаком в лоб. Она вскрикнула и схватилась за голову, а затем потеряла сознание, но до этого, я поймал намёк на скользящую сцену. Я увидел, как Дона Солидад , силой моего удара, вылетела из кровати. Я увидел её бегущей к стене и хватающейся за неё как испуганный ребёнок.
59-60
Следущим было ощущение того, что мне ужасно трудно было дышать. Моя шея болела, горло, казалось, высохло настолько, что я не мог глотать. Мне взяло долгое время собрать достаточно силы, чтобы встать. Тогда я осмотрел Дону Солидад: она лежала на кровати без сознания. У неё на лбу была огромная красная шишка.
Я нашёл немного воды и вылил её ей на лицо, как это всегда делал со мной
Дон Хуан. Когда она очнулась, я заставил её ходить, держа её подмышками. Она истекала потом и я положил мокрые полотенца на её лоб. Её вырвало и я был почти уверен, что у неё было сотрясение мозга. Она вся дрожала и я старался наложить кипу одежды и одеял на неё, чтобы она согрелась, но она сняла всю одежду и повернула своё тело к Ветру. Она попросила оставить её одну и сказала: если Ветер поменяет направление, то это будет Знаком, что она выздровеет. Она держала мою руку в коротком рукопожатии и сказала мне, что это была судьба, что натравила нас друг на друга.
"Я думаю, один из нас должен был умереть этим вечером," сказала она.
"Не глупи. Ты ещё не умерла," сказал я и правда имел это ввиду. Что-то заставляло меня чувствовать уверено, что с ней всё в порядке. Я пошёл наружу, взял палку и пошёл к машине. Пёс рычал, всё ещё свернувшись на сиденье. Я сказал ему убираться и он послушно выскочил из машины. Что-то в нём изменилось: я увидел его мощную фигуру, убегающую в сумерки в свой загон. Я был свободен и сел в машину, чтобы немного подумать. Нет, я не был свободен: что-то тянуло меня обратно в дом, точнее - незаконченное там дело.
Дону Солидад я больше не боялся. Собственно говоря, экстро-ординарное безразличие овладело мной. Я почувствовал, что она дала мне, нарочно или бессонательно, грандиозно важный урок. Под ужасным давлением её попытки меня убить, я реально действовал на неё с уровня, который был недосягаемым при нормальных обстояельствах. Меня почти задушили; что-то в её проклятой комнате сделало меня беспомощным, и всё же я себя освободил.
Я не мог вообразить того, что случилось. Может это было, как
Дон Хуан всегда утверждал, что все мы имеем дополнительный потенциал то, что там, но редко нами  используется. Я реально ударил Дону Солидад из нефизического уровня. Взял фонарь из машины, пошёл обратно в дом, зажёг все керосиновые лампы, какие нашёл, и сел за стол в передней комнате, чтобы писать. Работа расслабляла меня. Ближе к утру обнажённая Дона Солидад вылезла из своей комнаты, едва сохраняя баланс. Ей стало плохо и она свалилась у двери. Я дал ей немного воды и пытался накрыть её одеялом, но она отказалась. Я беспокоился, что она замёрзнет.
Она бормотала,
что должна быть голой, если надеется на Ветер, чтобы её вылечить. Она сделала пластырь из жёванных листьев, положила на лоб и одела тюрбан, чтобы он не упал. Она обернула одеяло вокруг себя и подошла к столу, где я писал, и села лицом ко мне. Её глаза были красные и она выглядела реально больной.
"Я должна тебе сказать что-то," сказала она слабым голосом. "Нагуал подготовил меня ждать тебя; мне пришлось ждать, даже если бы это взяло 20 лет. Он дал мне инструкции, как привлечь тебя и украсть твою силу. Он знал, что рано или поздно, ты придёшь увидеть
Pablito и Нестора, поэтому он велел мне использовать эту возможность заколдовать тебя и взять всё, что у тебя есть. Нагуал сказал, что если я буду иметь безукоризненную жизнь, моя сила приведёт тебя сюда тогда, когда здесь никого не будет. Моя сила это сделала.
61-62
Сегодня ты пришёл, когда все ушли, моя безукоризненная жизнь мне помогла. Всё, что осталось мне сделать, это - взять твою силу и затем убить тебя."
"Но почему ты хотела сделать эту ужасную вещь?"
"Потому что мне нужна твоя сила для моего личного путешествия. Нагуалу пришлось установить это на положении могущества. Тебе пришлось быть тем единственным; прежде всего, я реально тебя не знаю, ты для меня ничего не значишь. Поэтому, почему бы мне не взять то,
что мне так нужно с того, кто в счёт совсем не идёт? Это были настоящие слова Нагуала."
"Почему Нагуал хотел причинить мне вред? Ты сама сказала, что он обо мне беспокоился."
"То, что я причинила тебе этой ночью, не имеет ничего общего с тем, что Нагуал чувствует к тебе или ко мне. Это только между нами двумя. Нет свидетелей того, что сегодня произошло между нами обоими, потому что мы оба - части самого Нагуала. Но ты, в особенности, получил и хранишь то от него, чего у меня нет, то, что мне очень нужно, особую силу, которую он тебе дал. Нагуал сказал, что он дал что-то каждому из его шести детей. Я не могу достигнуть Элижио и не могу это взять у моих девочек, так что жертвой остаёшься ты. Силу, которую мне дал Нагуал, я увеличила, и вырастая, она изменила моё тело. Ты тоже заставил свою силу расти.
Я хотела эту силу от тебя и поэтому мне нужно было убить тебя. Нагуал сказал, что даже если ты не умрёшь, ты падёшь под моим проклятьем и станешь моим рабом на всю жизнь, если я так захочу. В любом случае твоя сила должна была быть моей."
"Но как моя смерть может принести тебе пользу?"
"Не твоя смерть, а твоя сила. Я сделала это, потому что мне нужен рост, поддержка; без неё меня ждёт дьявольское напряжение во время моего путешествия. У меня не хватает характера, вот почему Ла Горда мне не нравится: она молода и у неё характера, хоть отбавляй. Я старая и у меня сомнения и сожаления. Если ты хочешь знать правду: настоящая борьба - между мной и
Pablito. Он - мой смертельный враг, не ты. Нагуал сказал, что твоя сила может сделать моё путешествие легче и поможет мне получить, что мне нужно."
"Как
Pablito может быть твоим врагом?"
"Когда Нагуал меня поменял, он знал, что произойдёт в конце концов. Прежде всего, он направил меня так, чтобы мои глаза смотрели на север, и, хотя ты и мои девочки - та же самая энергия, я - противоположна вам, люди. Я иду в другом направлении.
Pablito, Нестор и Benigno - с тобой; направление их глаз такое же, как у тебя. Все вы пойдёте вместе по направлению к Yucatan. Pablito - мой враг, не потому что его глаза были направлены в противоположную сторону, а потому что он - мой сын. Это то, что я должна была тебе сказать, даже если ты не знаешь, о чём я говорю. Мне нужно войти в другой мир, туда, где Нагуал, Дженаро и Элижио сейчас, даже если мне придёться уничтожить Pablito, чтобы этого добиться."
"Что ты такое говоришь,
Дона Солидад? Ты сошла с ума!"
"Нет! Нет ничего более важного для нас, живых существ, чем войти в тот мир. Скажу тебе, что для меня это - правда. Чтобы попасть в тот мир, я живу так, как Нагуал учил меня. Без надежды этого мира я - ничто, ничто. Я была толстая, старая корова. Сейчас эта надежда даёт мне направление и, даже если я не могу взять твою силу, у меня всё же есть цель." Она положила свою голову на стол, используя руки как подушки. От силы её слов я онемел, я не понял, что точно она имела ввиду, но я почти мог сочувствовать её чаяниям, хотя это была самая странная вещь, которую я от неё услышал в ту ночь. Её цель была цель воина в стиле и терминологии
Дон Хуана. Однако я никогда не знал, что нужно убивать людей, чтобы выполнить её.


63-64
Она подняла свою голову и посмотрела на меня полузакрытыми глазами. "Вначале, сегодня всё разворачивалось для меня прекрасно," сказала она. "Я была немного напугана, когда ты подъехал. Я ждала годы этого момента. Нагуал сказал мне, что тебе нравятся женщины. Он пояснил, что ты для них - лёгкая жертва, поэтому я играла с тобой, чтобы быстрей покончить с тобой. Я надеялась, что ты на это клюнешь. Нагуал учил меня, как я должна схватить тебя в этот момент, когда ты - ослабеваешь. К тому моменту я вела тебя своим телом, но ты стал подозрительным: я была слишком неуклюжа. Я взяла тебя в свою комнату, как велел мне Нагуал, так чтобы линии моего пола захватят тебя и сделают беспомощным. Но ты обманул мой пол, облизывая его и внимательно наблюдая его линии. Пол не имел силы, пока твои глаза были на его линиях. Твоё тело знало, что делать. Потом ты напугал мой пол, истерично вопя, как ты это делал. Неожиданные шумы, вроде тех - разрушительны, особенно голос Колдуна. Сила моего пола улетучилась, как пламя. Я это знала, но не ты. Тогда ты уже собирался уйти, поэтому мне нужно было остановить тебя. Нагуал показал мне как использовать мою руку, чтобы схватить тебя. Я пыталась это сделать, но мои силы были на исходе: мой пол был напуган. Твои глаза парализовали его линии, никто до этого, не смотрел на них. Поэтому моя попытка, схватить твоё горло, не удалась. Ты выбрался из моей хватки, до того как у меня появилось время зажать тебя. Тогда я поняла, что ты ускользаешь, и попробовала последнюю атаку. Я использовала ключ, который, как Нагуал сказал, повлияет на тебя больше всего: испуг. Я напугала тебя своими воплями и это дало мне достаточно силы подчинить тебя. Я думала, что поймала тебя, но мой тупой пёс разволновался и сбил меня с тебя, когда ты почти был в моей власти. Как я смотрю на это сейчас, наверно, мой пёс не был таким уж тупым. Может он заметил твоего Двойника и набросился на него, но вместо этого сбил меня."
"Ты говорила, что это не твой пёс."
"Я врала. Он - моя выигрышная карта. Нагуал учил меня, что мне всегда следует иметь
выигрышную карту, незаметный трюк. Каким-то образом я знала, что мне может понадобиться мой пёс. Когда я повела тебя посмотреть на моего друга, это действительно был он; койот - друг моих девочек. Мне хотелось, чтобы мой пёс обнюхал тебя. Когда ты убежал в дом, мне пришлось стать грубой с тобой. Я толкнула его в твою машину, заставляя его реветь от боли. Он слишком большой и едва мог поместиться на сиденье. Я прямо тогда приказала ему искусать тебя. Я знала, что если бы мой пёс здорово искусал тебя, ты был бы беспомощен и я могла бы без проблем покончить с тобой. Но ты снова сбежал, но ты не мог оставить дом. Тогда я поняла, что должна быть терпеливой и ждать темноты. Затем Ветер поменял направление и я была уверена в своём успехе. Нагуал сказал мне, он знал без всякого сомненья, что я тебе понравлюсь как женщина. Оставалось только ждать удобного момента. Нагуал сказал, что ты убьёшь нас обоих, если ты поймёшь, что я украла твою силу. Но в случае моего провала украсть силу или если ты себя не убьёшь или если я не захотела тебя живым в виде раба, тогда мне следовало бы использовать мой головной шнур, чтобы задушить тебя. Он даже показал мне место, куда мне придётся выбросить твой труп: бездонная яма, трещина в горах, не так далеко отсюда, где всегда исчезают козы. Хотя Нагуал никогда не упоминал твою грандиозную сторону. Я уже сказала тебе, что один из нас должен был умереть этой ночью. Я не думала, что это буду я. Нагуал дал мне понять, что
я выиграю. Как жестоко с его стороны: не рассказать мне всё о тебе.


65-66
"Подумай обо мне, Дона Солидад, я знал даже меньше, чем ты."
"Это не то же самое: Нагуал готовил меня для этого годами. Я знала каждую деталь: ты был у меня в мешке. Нагуал даже показал мне листья, которые я всегда должна была иметь свежими и под рукой, чтобы сделать тебя онемевшим. Я положила их в твой таз, как-будто они были для запаха. Ты не заметил, что я использовала другие листья для моего таза.
Ты всему поверил, что я для тебя приготовила. И всё-таки твоя грандиозная сторона в конце концов выиграла."
"Что ты имеешь ввиду под - моя
грандиозная сторона?"
"Та, что ударила меня и сегодня ночью убьёт меня. Твой ужасный
Двойник, который вылез из тебя, чтобы прикончить меня. Я никогда этого не забуду и, если
я выживу, в чём я сомневаюсь, я уже никогда не буду прежней."

"
Двойник был похож на меня?"
"Конечно это был ты, но не такой, как ты выглядишь сейчас. Я не могу реально сказать, на что он похож. Когда я хочу подумать о нём
, у меня кружится голова."
Я рассказал ей о своём мелькнувшем восприятии: как она оставила своё тело после моего удара. Я намеревался прощупать её своим рассказом. Мне казалось, что причина всего этого события заключалась в том, чтобы заставить нас вытянуть энергию из своих источников, которые обычно, закрыты для нас. Я явно дал ей жуткий удар; нанёс внушительный урон её телу, и всё же, я не мог сам этого сделать. Я чувствовал, что ударил её своим левым кулаком, огромная красная шишка на лбу была этому доказательством, и всё же мои пальцы не опухли, не было ни малейшей боли или дискомфорта в них. Удар такого масштаба даже мог сломать мне руку. Услышав моё описание, что я видел, как она прижалась к стене, она пришла в непередаваемое отчаяние. Я спросил её, имеются ли у неё какие-нибудь идеи о  том, что я видел, например, ощущение выхода из тела или мелькнувшее восприятие комнаты.
"Теперь я знаю, что я проклята," сказала она. "Очень немногие выживают после атаки Двойника. Если моя Душа уже улетела, то я не выживу. Я буду слабеть и слабеть, пока не умру." В её глазах был дикий блеск. Она поднялась и, казалось, вот-вот ударит меня, но вместо этого неожиданно свалилась назад.
"Ты взял мою душу," сказала она. "Она сейчас должно быть у тебя за пазухой. Хотя почему ты должен мне это говорить?" Я поклялся ей, что у меня не было намерения обижать её, что я действовал в какой-либо форме только в свою защиту и поэтому у меня не было ненависти к ней. "Если моя душа не
у тебя за пазухой, это - ещё хуже," сказала она. "Она, наверно, бесцельно бродит где-то. Тогда я никогда её не возвращу назад." В Доне Солидад, похоже, совсем не осталось энергии: голос стал слабее. Я хотел, чтобы она пошла и легла, но она отказалась оставить стол. "Нагуал сказал, что если я совсем провалюсь, мне следует передать тебе,  что он давно уже заменил твоё тело. Сейчас ты - теперь он."
"Что он хочет этим сказать?"
"Он ведь Колдун, он вошёл в твоё старое тело и заменил его Светимость. Сейчас ты светишься как сам Нагуал, ты больше не сын своего отца, ты - сам Нагуал."
Дона Солидад встала, она была слабой и рассеяной, похоже, она хотела что-то сказать, но голос ей отказывал. Она пошла в свою комнату, я помог ей до двери;
она не хотела, чтобы я вошёл. Она уронила одеяло, покрывающее её, и легла на кровать. Очень слабым голосом она попросила меня пойти на холм, недалеко, и посмотреть: прибывает ли Ветер. Она добавила, как бы невзначай, что мне следует взять с собой её пса.


67-68
Её просьба как-то не согласовывалась со мной и я сказал, что я взберусь на крышу и посмотрю оттуда. Она повернула спину ко мне и сказала, что, для неё, по крайней мере, я бы мог взять пса на холм, чтобы он мог привлечь Ветер. Она меня очень раздражала и её комната в темноте создавала очень странное чувство.
Я пошёл на кухню и нашёл две лампы и принёс их с собой. При виде света она истерически завизжала, я тоже в долгу не остался и заорал, но по другой причине.
Когда лампа осветила комнату, я увидел, как пол обхватил её кровать как кокон. Моё впечатление и восприятие были такими мимолётными, что в следующее мгновенье я мог поклясться, что лампа создала такую ужасную сцену. Моё восприятие ожесточило меня и я начал трясти её за плечи. Она заплакала как ребёнок и пообещала больше никаких трюков. Я поставил лампы на комод и она сразу заснула. Утром ветер поменялся и я почувствовал, как сильный порыв прорывался через северное окно. Около 12 дня
Дона Солидад снова вышла, она, казалось, немного пошатывалась. Краснота в её глазах исчезла и опухоль на лбу уменьшилась; шишка была едва видна. Я чувствовал, что мне пора уходить. Я сказал ей, что хоть я и сделал записи, того что она мне передала от Дон Хуана, это мне ничего не объяснило.
"Ты больше не сын своего отца. Ты сейчас сам Нагуал," сказала она. У меня было что-то реально несовместимое с окружающим миром. Несколько часов до этого
я был беспомощным и
Дона Солидад реально пыталась убить меня; но в этот момент, когда она разговаривала со мной, я забыл ужас того события. И всё же, была другая часть меня, которая могла тратить дни, рассматривая бессмысленные стычки с людьми, касающиеся моей личности или моей работы. Эта часть казалось, была действительно мной, которого я знал всю свою жизнь. Однако, я, кто прошёл через мясорубку со смертью той ночью, и потом забыл об этом, был не реальным. Это был я и всё же, не я. В свете такого нарушения гармонии, заявления Дон Хуана казались не такими уж неправдоподобными, но всё же неприемлимыми. Дона Солидад казалась рассеянной, она мирно улыбалась. "Ооо! Они здесь!" вдруг сказала она. "Мне повезло, мои девочки здесь, теперь они позаботятся обо мне." Похоже, у неё дела пошли хуже. Она выглядела такой же сильной, как обычно, но её поведение было более непредсказуемым. Мои страхи возобновились. Я не знал: оставить её там или взять её в больницу в городе, растоянием в несколько сот миль. Вдруг она подпрыгнула как ребёнок, выбежала за входную дверь и вниз по проезду прямо к главной дороге. Её пёс бежал за ней. Я поспешил сесть в машину, чтобы догнать её. Мне пришлось развернуться, так как не было места повернуть. По мере продвижения к дороге, через заднее окно я увидел , что Дону Солидад окружили 4 молодые женщины.
Дон Хуана


 2. Маленькие Сёстры


69-70
Дона Солидад похоже, что-то объясняла 4м женщинам, кто её окружал. Она драматичесими жестами двигала руки и держала свою голову пальцами. Она явно говорила им обо мне. Я поехал туда, где до этого парковал свою машину, и собирался ждать их там. Я не был уверен: оставаться мне в машине или сесть на бампер машины снаружи. Решил стоять возле двери машины, готовый прыгнуть в неё и уехать, если подобное событию прошлой ночи случится. Я очень устал, не сомкнул глаз больше 24х часов.


Мой план был рассказать молодым женщинам как можно больше о том, что произошло с
Доной Солидад, чтобы они предприняли необходимые шаги и ей помогли, и затем я уеду. Их присуствие принесло явную перемену. Всё, казалось, зарядилось новым задором и энергией. Я почувствовал перемену, когда увидел Дону Солидад, окружённую ими. Откровения Доны Солидад, что они были ученицами Дон Хуана, придавало им такую дразнящую привлекательность, что я с трудом мог дождаться увидеть их. Мне было интересно, были ли они как Дона Солидад. Она сказала, что они были, как она сама, и что
мы собирались идти в одном направлении. Это могло было быть легко понято в позитивном смысле. Я хотел в это верить больше, чем во что-то другое.
Дон Хуан
бывало называл их
"las hermanitas", маленькие Сёстры, самое подходящее имя, по крайней мере двоим, которых я встретил, Роза и Лидия, две хрупкие, похожие на феи, обворожительные молодые девушки. Я понял, что им было чуть больше 20, когда я впервые встретил их, хотя Pablito и Нестор всегда отказывались сказать их возраст. Другие две, Елена и Джозефина, были полной тайной для меня. Я привык слышать, как упоминают их имена время от времени и всегда в каком-то недоброжелательном ключе. Я заключил из брошенных реплик Дон Хуана, что они были в какой-то степени капризными, одна - с приветом, другая - жирная; поэтому их держали отдельно. Однажды я натолкнулся на Джозефину, когда я шёл в дом с Дон Хуаном. Он представил меня ей, но она закрыла своё лицо и убежала до того, как у меня было время приветствовать её. Другой раз я поймал Елену за стиркой одежды: она была огромна. Я подумал, что она должно быть страдает от glandular disorder. Я сказал ей привет, но она не повернулась. Я никогда не видел её лицо. После речи, которую им дала Дона Солидад со своими откровениями, я почувствовал желание поговорить с таинственными "las hermanitas", и в то же время я почти боялся их. Я ненароком посмотрел вниз на проезд, приготовившись встретить их всех сразу. Проезд был свободен, никто не приближался, и только минуту назад они были не больше, чем 30 ярдов от дома. Я влез на крышу машины посмотреть. Никто не шёл, даже пёс, я запаниковал, соскользнул вниз, собрался прыгнуть в машину и уехать, когда услышал как кто-то сказал,
"Эй, посмотри кто здесь." Я быстро повернулся лицом к двум девушкам, кто только что вышел из дома.



71-72
Я пришёл к заключению, что они все побежали вперёд меня и вошли через заднюю дверь. Я вздохнул с облегчением: две молодые девушки шли ко мне. Я должен был признать, что никогда и правда не замечал их. Они были прекрасны, тёмные и очень тоненькие, но не худосочные. Их длинные чёрные волосы были заплетены в косы. На них были простые юбки, синие жакеты и мягкие, на низком каблуке туфли. Они были на босу ногу и их ноги были мускулистыми и красивой формы. Они  были физически очень развитыми, здоровыми и живыми: двигались с огромной уверенностью. Одна из них была Лидия, другая Роза. Я приветствовал их и затем, в унисон, они пожали мне руки и встали по бокам. Я попросил их помочь мне вытащить пакеты из багажника машины. Пока мы несли их в дом , я услышал басистое низкое рычание и так близко, что оно больше было похоже на львиное рычние. "Что это?" спросил я Лидию.
"Разве ты не знаешь?" ответила она вопросом на вопрос тоном недоверия.
"Это должно быть пёс," сказала Роза, когда они ворвались в дом, практически таща меня с собой. Мы положили пакеты на стол и сели на обе скамьи. Обе девушки были лицом ко мне. Я сказал им, что
Дона Солидад была очень больна, и что я собирался взять её в больницу в городе, так как не знал, что ещё можно было сделать, чтобы помочь ей. Пока я говорил, то понял, что затронул опасную тему. Мне невозможно было оценить, сколько информации мне следует им выложить о
стычке с
Доной Солидад. Я начал искать знаки и подумал, что если мне внимательно следить за их голосами и выражением их лиц, то это может обнаружить как много они знают. Но они молчали и позволили мне говорить. Я начал сомневаться в том, что мне вообще нужно выкладывать какую-то информацию. В результате своих усилий понять что делать, чтобы не наделать ошибок, я закончил тем, что заговорил чепуху. Лидия меня перебила, сухим тоном она сказала, что я не должен волноваться за здоровье Доны Солидад, так как они уже предприняли меры, чтобы помочь ей. Это заявление заставило меня спросить её, знала ли она какая проблема у Доны Солидад.
"Ты взял её душу," обвинила она меня. Моей первой реакцией было защитить себя. Я начал говорить эмоционально, но закончил тем, что противоречил сам себе.  Они уставились на меня: я болтал чепуху. Я снова попробовал сказать то же самое с другого ракурса. Моя усталость достигла такого предела, что я с трудом мог организовать свои мысли и в конце концов бросил.
"Где
Pablito и Нестор?" спросил я после долгого молчания.
"Они скоро будут," резко сказала Лидия.
"Вы были с ними?" спросил я.
"Нет!" воскликнула она и уставилась на меня.
"Мы никогда вместе не ходим," объяснила Роза. "Те задницы отличаются от нас." Лидия сделала ногой принуждающий жест её заткнуть. Она похоже, была за главного, кто отдаёт приказы. Поймав движение её ног, напомнило моему сознанию очень странную сторону моих отношений с
Дон Хуаном. Множество раз во время наших совместных прогулок, он преуспел в обучении меня, даже в сущности, не пытаясь, скрытому общению через закодированные движения ног. Я наблюдал как Лидия давала Розе знак ужасного, знак, даваемый когда то, что происходит, должно быть на виду у тех, кто даёт знак, в данном случае: неприятное или опасное это - я. Я расхохотался и вспомнил, как Дон Хуан дал мне этот знак, когда я впервые встретил Дон Дженаро. Я притворился, не понимающим, что происходит, чтобы выяснить, смогу ли я понять все их знаки.
73-74
Роза сделала знак, что она хочет встать на меня. Лидия ответила знаком приказа - нет. Согласно Дон Хуану, Лидия была очень талантлива, она была более чувствительна и настороже, чем Pablito, Нестор и я. Я никогда не был способен подружиться с ней. Она была отчуждённой, чёткой и отрезвляющей. У неё были огромные чёрные бегающие глаза, которые никогда не смотрели на кого-то прямо, высокие скулы и выточенный нос, который был немного плоский и широкий на переносице. Я помню её красные опухшие глаза и все её за это высмеивали. Краснота век исчезла, но она продолжала тереть глаза и много моргать. В течение моих многих лет обучения Дон Хуаном и Дон Дженаро, я больше всего видел Лидию и всё-таки, мы наверно не обменялись и дюжиной слов друг с другом. Pablito считал её самым опасным существом. Я всегда думал, что она просто очень застенчивая. С другой стороны, Роза была очень бойкая и я думал, что она была самой молоденькой. Её глаза были очень честными и сверкающими. Она никогда не была переменчивой, но с плохим характером. Я разговаривал с Розой больше, чем кто-
нибудь ещё. Она была дружественна, очень смелая и очень смешная.
"Где другие?" спросил я Розу. "Они не собираются выходить?"
"Они скоро будут," ответила Лидия. По выражению их лиц я мог определить, что дружелюбия в их головах не было. Судя по их сигналам ногами, они были такие же опасные, как Дона Солидад, и всё же пока я сидел там, смотря на них, я осознал, насколько они были необыкновенно прекрасны. У меня были самые тёплые чувства к ним. По правде говоря, чем больше они смотрели мне в глаза, тем более интенсивным становилось это чувство. В какой-то момент это была настоящая страсть, которую я чувствовал к ним. Они были настолько сооблазнительными, что я мог там сидеть часами, просто глядя на них, но отрезвляющие мысли заставили меня встать. Я не собирался повторять свою стычку прошлой ночи и решил, что самой лучшей защитой для меня будет: положить свои карты на стол.  Твёрдым тоном
я сказал им, что
Дон Хуан организовал своего рода тест для меня, используя Дону Солидад или наоборот. Шансы были, что он также организовал их по такому же
принципу, и мы будем бороться друг с другом в какой-нибудь битве, которая может в ранении кого-то из нас. Я призвал к их чувству воина. Если они были настоящими наследниками
Дон Хуана, они должны быть безукоризненны со мной, раскрыть свои планы и не вести себя как обычные, жадные люди. Я повернулся к Розе и спросил её, почему она хотела наступить на меня. На момент она обомлела, а затем рассердилась, её глаза вспыхнули от ярости; её маленький рот скривился. В той же манере, Лидия сказала, что мне нечего их бояться, и что Роза разозлилась на меня, потому что я обидел Дону Солидад. Её чувства были чисто личной реакцией. Я сказал тогда, что мне пора ехать и встал. Лидия сделала жест, чтобы остановить меня, она казалась испуганной или очень озабоченной. Она начала протестовать, когда шум снаружи двери остановил меня. Обе девушки прыгнули в мою сторону: что-то тяжёлое надавило на дверь. Тогда я заметил, что девушки положили на дверь тяжёлый железный засов. У меня появилось чувство отвращения: вся ситуация собиралась повториться, а я досмерти устал от всего этого. Девушки смотрели друг на друга, потом на меня и снова друг на друга. Я слышал вытьё и тяжёлое дыхание большого животного снаружи дома, это наверно был пёс.
Измождение ослепило меня в этот момент и я рванул к двери, снял засов и начал открывать дверь. Лидия бросилась к двери и снова её закрыла.


75-76
"Нагуал был прв," сказала она, задыхаясь. "Ты думешь и думаешь, ты тупее, чем я думала." Она потащила меня обратно к столу. Я репетировал в голове, как лучше сказать им раз и навсегда, что с меня хватит. Роза села рядом со мной, дотрагиваясь до меня; я мог чувствовать, как её нога нервно тёрла мою. Лидия стояла лицом ко мне и пристально смотрела на меня. Её горящие глаза, похоже, говорили то, что я не мог понять и начал говорить, но не закончил. Неожиданное и глубочайшее осознание постигло меня: моё тело осознавало зеленоватый свет фосфора снаружи дома. Я ничего не видел и не слышал, а просто осознавал свет, как-будто
я вдруг заснул и мои мысли были превращены в образы, которые были наложены на Повседневный Мир. Свет двигался с невероятной скоростью, я мог ощущать его своим животом. Я следовал за ним или скорее, я сосредоточил на секунду своё внимание на нём, пока свет двигался вокруг. Тогда я понял, что в этом доме, в присуствии этих людей, было неправильно и даже опасно вести себя как невинный наблюдатель.
"Ты не боишься?" спросила Роза, указывая на дверь. Её голос помешал моей концентрации. Я признал, что чтобы там ни было, пугало меня до глубины души, и для меня было достаточно, чтобы умуреть от страха. Я хотел сказать больше, но в тот момент я почувствовал прилив гнева, я хотел увидеть и поговорить с
Доной Солидад. Я ей не доверял и пошёл прямо в её комнату, но её не было. Я начал рёвом звать её имя. Дом имел ещё одну комнату, я толчком открыл туда дверь и ворвался внутрь. Там никого не было и моя ярость увеличилась в той же пропорции, как и мой страх. Я вышел наружу через заднюю дверь и обошёл вокруг дома к передней двери. Но даже пса не было видно. Я яростно застучал по входной двери, Лидия её открыла, я вошёл и начал кричать на неё, чтобы она сказала мне, где все. Она опустила глаза и не ответила. Она хотела закрыть дверь, но я не позволил ей. Она быстро отошла и ушла в другую комнату, а я снова сел за стол. Роза не двигалась, она, казалось, окаменела на месте.
"Мы - одно и то же," вдруг сказала она. "Нагуал сказал нам это."
"Тогда скажи мне, что бродило вокруг дома?" спросил я.
"Союзник," ответила она.
"Где он сейчас?"
"Он всё ещё здесь. Он не уйдёт, как только ты ослабеешь, он раздавит тебя. Но мы не те, кто может тебе что-нибудь сказать."
"Тогда кто может мне сказать?"



"Ла Горда!" воскликнула Роза, открывая свои глаза как можно шире. "Это она, кто всё знает." Роза спросила меня, может ли она закрыть дверь, что просто быть спокойной. Не ожидая ответа, она медленно двинулась к двери и захлопнула её. "Мы ничего не можем поделать, кроме как ждать, пока все будут здесь," сказала она.
Лидия вернулась в комнату со свёртком, обёрнутым в тёмно-жёлтую материю. Она казалась очень отдохнувшей. Я заметил, что в ней была черта командира. Каким-то образом она передала свой настрой Розе и мне.
"Ты знаешь, что у меня здесь?" спросила она меня, но я понятия не имел. Она медленно стала разворачивать его, затем остановилась и посмотрела на меня.
Она, казалось, раскачивалась и ухмылялась, как-будто была слишком застенчивой, чтобы показать, что в свёртке.


77-78
"Этот пакет Нагуал оставил тебе," пробормотала она, "но я думаю, мы лучше подождём Ла Горду." Я настаивал, чтобы она развернула его, но она дала мне свирепый взгляд и взяла свёрток из комнаты, не сказав ни слова. Мне нравилась игра Лидии: она исполняла такое, что было в духе с обучением Дон Хуана. Она мне  продемонстрировала, как получить пользу из обычной ситуации. Принеся мне пакет и притворившись, что собирается открыть его, после объявления, что Дон Хуан мне его оставил, она и в самом деле, создала тайну, которая была почти невыносимой. Она знала, что мне придётся остаться, если я хотел знать содержание этого свёртка. Я мог думать о многих вещах, которые могли быть в этом свёрстке. Наверно это была трубка, которую Дон Хуан использовал, когда имел дело с наркотическими грибами и растениями. Он общался намёками, что трубка будет передана мне для хранения. Или это мог быть его нож, или кожанный кошелёк, или даже его колдовские предметы силы. С другой стороны, это могла быть просто тактическая игра со стороны Лидии; Дон Хуан был слишком изобретательным, слишком абстрактным, чтобы оставить мне наследство. Я сказал Розе, что я мертвецки устал и слаб от голода. Моя мысль была уехать в город, отдохнуть там пару дней и затем вернуться, чтобы увидеть Pablito и Нестора. Я сказал, что к тому времени, я может быть даже встречу других двух девушек. Тогда вернулась Лидия и
Роза сказала ей о моём намерении уехать.
"Нагуал дал нам приказ относиться к тебе, как-будто ты был он," сказала Лидия. "Мы все - сам Нагуал, но ты даже больше по какой-то причине, которую никто из нас не понимает." Они обе говорили со мной одновременно и разными путями дали мне гарантии, что никто не собирается пытаться сделать что-то против меня, как сделала
Дона Солидад. У них обоих в глазах была такая убедительная честность, что моё тело было  overwhelmed . Я им верил.
"Ты должен остаться, пока не вернётся Ла Горда," сказала Лидия.
"Нагуал сказал, что ты должен спать на его постели," добавила Роза. Я начал вышагивать на полу в спазмах боли и негодования от странной дилеммы. С одной стороны, я хотел остаться и отдохнуть; физически я чувствовал легко и счастливо в их компании то, что я на чувствовал за день до стычки с Доной Солидад.
С другой стороны, моя логическая сторона совсем не отдыхала: на том уровне, я был напуган, как я был всю дорогу. У меня были моменты
слепого отчаяния и
я предпринял смелые действия, но после  того, как момент тех действий ушёл, я почувствовал себя более легко ранимым, чем когда-либо. Я занялся анализом поисков души, пока планомерно вышагивал по комнате. Обе девушки хранили молчание, беспокойно посматривая на меня. Затем тут же дилемма была решена;
я знал, что что-то во мне только притворялось испуганным, я привык так реагировать в присуствии
Дон Хуана. Все годы нашего общения я полностью полагался на
него: снабдить меня удобным успокоительным от
моего страха. Моя зависимость от него давала мне комфорт и уверенность. Но теперь этого не было, Дон Хуан ушёл. Его ученики не имели его терпения, его изощрённости, его способности руководителя. С ними моя потребность искать комфорт превращалась в обычную тупость.
Девушки провели меня в другую комнату. Окно и кровать выходили на юго-восток, на кровати - толстый матрас. Метр длиной кусок ствола растения (
maguey agave)
был вырезан так, что волокна служили подушкой или опорой для шеи. В средней его части было небольшое углубление. Поверхность
maguey agave была очень гладкой, видимо проделано вручную. Я попробовал кровать и подушку.


79

Комфорт и телесное удовлетворение, которые я испытывал, были необычными. Лёжа на кровати Дон Хуана, я чувствовал себя уверенным и удовлетворённым.
Непередаваемый покой разлился по всему телу: однажды у меня было похожее чувство, когда
Дон Хуан сделал мне постель на вершине холма в пустыне Северной Мексике. Я заснул и проснулся ранним вечером. Лидия и Роза были почти верхом на мне и сладко спали. Пару секунд я оставался неподвижным, затем обе они сразу проснулись. Лидия зевнула и сказала, что им пришлось заснуть рядом со мной, чтобы защитить меня и дать мне отдохнуть. Я проголодался, тогда Лидия послала Розу на кухню приготовить пищу.


Тем временем она зажгла все лампы в доме. Когда еда была готова, мы сели за стол. Я чувствовал себя, как-будто я знал их или был с ними всю свою жизнь.
Мы молча ели, когда Роза очистила стол, я спросил Лидию, все ли они спали на постели Нагуала; эта была единственная постель в доме, кроме кровати в комнате
Доны Солидад. Лидия сказала деловым тоном, что они переехали из этого дома годы тому назад, в свой собственный дом недалеко от этого, и что Pablito тоже переехал, когда они съехали, и живёт с Нестором и Benigno.


"Но что с вами, люди, случилось? Я думал, что вы все вместе," сказал я.
"Больше не вместе," ответила Лидия. "С тех пор, как ушёл
Нагуал, у нас были разные задания. Нагуал соединил нас и Нагуал разъединил нас."
"И где
Нагуал сейчас?" спросил я самым беспечным тоном, на какой был способен. Они обе посмотрели на меня, а потом друг на друга.
"Ооо, мы не знаем,"
сказала Лидия. Он и Дженаро ушли." Казалось, она говорила правду, но я ещё раз настоял, чтобы они мне сказали, что они знают."
80-81
"Мы действительно ничего не знаем," Лидия
огрызнулась на меня, явно расстроенная моими вопросами. "Они переехали в другой район. Ты должен спросить у Ла Горда, у неё есть, что сказать тебе. Она уже вчера знала, что ты пришёл и мы торопились всю ночь, чтобы попасть сюда. Мы боялись, что найдём тебя мёртвым. Нагуал сказал нам, что ты единственный кому мы должны помочь и доверять. Он сказал, что ты - настоящий." Она закрыла своё лицо и захихикала, потом добавила, "но в это трудно поверить."
"Мы тебя не знаем," сказала Роза. "В этом проблема. Мы, все четверо, чувствуем то же самое.
Мы боялись, что ты уже мёртвый, но потом, когда увидели тебя, мы разозлились на тебя, что ты не умер. Дона Солидад нам как мать и может быть даже больше, чем это." Они обменялись друг с другом многозначительными взглядами. Я сразу понял это как знак беды. Они замышляли что-то нехорошее. Лидия заметила моё резкое недоверие, которое должно быть было написано на моём лице. Она отреагировала серией заявлений, что они хотят мне помочь. Причин не верить им, у меня не было. Если бы они хотели причинить мне вред, то они могли бы сделать это пока я спал. Она говорила так искренне, что я чувствовал себя ничтожным. Я решил раздать им подарки, которые я привёз для них. Я им сказал, что это были пустяки в пакетах и что они могут выбрать из них какой им нравится. Лидия сказала, что они предпочитают чтобя сам раздал подарки. Очень вежливым тоном она добавила, что они будут благодарны, если я также вылечу Солидад.
"Что ты думаешь, я должен сделать, чтобы её вылечить?" спросил я её после долгого молчания.
"Используй своего
Двойника," сказала она деловым тоном. Я осторожно коснулся факта, что Дона Солидад чуть не убила меня, и что только остался жив благодаря чему-то во мне, что не было моим опытом или моими знаниями. Что касается меня, то непонятное что-то, которое, похоже, нанесло ей удар, было реальным, но недосягаемым. Короче, я не мог помочь Доне Солидад, также как я не мог полететь на Луну. Они внимательно меня слушали, но не двигались, хоть и волновались.
"Где
Дона Солидад сейчас?" спросил я Лидию.
"Она с Ла Горда,"сказала она, отчаявшись. "Ла Горда взяла её куда-то и пытается вылечить её, но мы действительно не знаем, где они. Это правда."
"А где
Джозефина?"
"Она пошла за Свидетелем. Он - единственный, кто может вылечить
Солидад. Роза думает, что ты знаешь больше, чем Свидетель, но так как ты разозлился на Солидад, ты хочешь, чтобы она умерла. Мы тебя не виним." Я заверил их, что я на неё не злился и, прежде всего, я не хотел её смерти.
"Тогда вылечи её!" сказала Роза сердитым визгливым голосом. "Свидетель сказал нам, что ты всегда знаешь что делать, а Свидетель не может ошибаться."
"И кто такой Свидетель?"
"
Нестор - Свидетель," ответила Лидия так, как-будто не хотела произносить его имя. "Ты знаешь, ты должен." Я вспомнил, что в нашу последнюю встречу Дженаро назвал Нестора - Свидетель. В то время я думал, что это было шуткой или тактической игрой, которую Дон Дженаро использовал, чтобы облегчить то обхватывающее напряжение и мучительную ментальную боль тех последних мгновений вместе. "Это не было шуткой," ответила Лидия твёрдым тоном. "Дон Дженаро  Нагуал следовали другим путём со Свидетелем. Они брали его с собой везде, куда ходили. И я имею ввиду, везде! Свидетель увидел всё, что нужно увидеть."
82-83
"Тут явно огромное непонимание между нами. Я пытался объяснить, что я, практически, незнакомец для них.
Дон Хуан держал меня в стороне от других, включая Pablito и Nestor. Помимо обычных приветов, которыми годами все они обменивались со мной, мы никогда, собственно, не говорили. Я знал о них всех в основном
по описаниям, которые
Дон Хуан давал мне. Хотя я и встретил Джозефину однажды, я не помнил как она выглядела, и всё, что я видел от Ла Горды - это был её огромный зад. Я им сказал, что даже за день до этого я не знал, что они, все четверо, были студентами Дон Хуана и что Benigno тоже был частью группы.
Они обменялись друг с другом, казалось, застенчивыми взглядами. Роза пыталась что-то сказать, но Лидия дала ей команду ногами. Я почувствовал, что после моего длинного и душевного объяснения, им не следовало тайно посылать друг другу послания. Мои нервы были настолько на пределе, что их скрытые движения ногами были как раз той вещью, которая меня разъярила. Я заорал на них изо всей мочи и застучал правой рукой по столу. Роза вскочила с невероятной скоростью и, как я полагаю, в ответ на её неожиданное движение, моё тело само, без причины двинулось на шаг назад, как раз вовремя, чтобы избежать удар массивной палкой или каким-то массивным предметом, который Роза послала в меня левой рукой. Он грохнулся об стол с ужасающим грохотом. Я снова услышал, как слышал в ночь до этого, когда
Дона Солидад душила меня, очень странный и таинственный звук, сухой хруст сломанной трубы, прямо сзади моего горла, в основании моей шеи. Мои уши навострились и, со скоростью молнии, моя левая рука легла на палку Розы и раздробила её. Я сам видел всю сцену, как-будто я смотрел фильм. Роза взвизгнула и тогда я понял, что подался вперёд всем своим телом и ударил заднюю часть её руки левым кулаком. Я ужаснулся. То, что происходило со мной, не было реальным: это был кошмар. Роза продолжала визжать. Лидия взяла её в комнату Дон Хуана. Я слышал её крики боли ещё несколько секунд и затем всё стихло. Я сел за стол. Мои мысли пришла в полный хаос. Необычный звук в основании моей шеи было то, что заставило меня явно осознавать это. Дон Хуан описал это, как звук при перемене скоростей в машине (звук Двойника). У меня было смутное воспоминание того, как я испытал это в его компании. Хотя я осознал это в предыдущую ночь, до меня полностью это не дошло, пока это не случилось с Розой. Тогда я понял, что звук создавал особое ощущение жары на нёбе моего рта и внутри моих ушей. Сила и сухость звука заставила меня подумать о звуке огромного, повреждённого колокола. Лидия вернулась через некоторое время, она казалась спокойнее, более собранной и даже улыбалась. Я попросил её помочь мне разобрать эту путаницу и сказать мне, что произошло. После долгого молчания и неуверенности, она сказала мне, что когда я закричал и застучал по столу, Роза разволновалась, занервничала и подумала, что я собирался нанести им вред, она старалась ударить меня своей "рукой мечты". Я быстро отодвинулся в сторону, чтобы избежать её удара, и в ответ ударил её по руке точно так, как ударил Дону Солидад (удары его Двойника). Лидия сказала, что рука Розы будет бесполезной, если я не найду способ помочь ей. Затем в комнату вошла Роза, её рука была обёрнута куском материи. Она посмотрела на меня, у неё глаза были как у ребёнка. Мои чувства были на пределе, но другая часть меня оставалась нетронутой."
84-85
"Если бы не эта часть (мой
Двойник), я бы не выжил ни атаку Доны Солидад, ни сокрушающий удар Розы. После долгого молчания я им сказал, что с моей сторны это было глупо, быть раздражённым их скрытыми посланиями ногами, но что сравнения не было между моими криками и стуками по столу с тем, что сделала Роза. Учитывая факт, что я не был знаком с их практикой, она могла причинить моей руке увечье своим ударом. Я требовал запугивающим тоном увидеть её руку. Неохотно, она развязала её: она была красной и опухшей. У меня не было сомненья, что эти люди выполняли какой-то тест, который Дон Хуан предназначил для меня. Столкнувшись с ними, меня направило в мир, который невозможно было достигнуть или согласиться с ним на рациональных условиях. Он неоднократно говорил, что моя рациональность состоит только из малой части того, что он называет Тотальным Существом человека. Под влиянием незнакомой и явно настоящей опасности моего физического умертвления, моему телу пришлось использовать скрытые средства или умереть. Похоже, трюк был в откровенном принятии возможности, что такие средства существуют и могут быть достигнуты. Годы тренировки были не что иное, как шаги к принятию этой возможности. Верный своей логике: никаких компромисов, Дон Хуан ставил своей целью полную победу или полное поражение для меня. Если тренировка - связать меня с моими скрытыми ресурсами - провалится, то такой тест сделает это очевидным и в этом случае я мало, что мог бы сделать. Дон Хуан сказал Доне Солидад, что я бы убил себя. Будучи таким глубоким психологом человеческой натуры, он наверно был прав. Наступило время принять новый курс действий. Лидия сказала, что
я могу помочь Розе и
Доне Солидад той же самой силой, которая причинила им вред; в таком случае проблема была в том, чтобы заручиться правильной последовательностью чувств или мыслей, или чем-то ещё, что заставило моё тело высвободить такую силу. Я взял руку Розы и потёр её. Я пожелал, чтобы она выздровела, у меня к ней были самые лучшие чувства. Я гладил её руку и обнимал её долгое время, тёр её голову и она заснула у меня на плече, но перемен в красноте и опухлости не было. Лидия наблюдала за мной, не говоря ни слова и улыбаясь мне. Я хотел ей сказать, что я - неудачник в смысле врачевания. Её глаза, казалось, подхватили мой настрой и сохраняли его, пока не замерли. Роза хотела спать, она была больной или смертельно усталой. Я не хотел знать что именно. Я поднял её на руки: она была лёгче, чем я думал, и положил её на кровать Дон Хуана, осторожно расправляя её на ней. Лидия накрыла её. Комната казалась тёмной, я посмотрел из окна и увидел безоблачное небо, заполненное звёздами. До этого момента я не осознавал, что мы находились на очень большой высоте. Посмотрев на небо, я почувствовал прилив оптимизма: каким-то образом звёзды выглядели праздничными для меня. Юго-восток и в самом деле был прекрасным направлением, чтобы к нему стоять лицом. Я вдруг почувствовал необходимость, которую мне нужно было удовлетворить. Я хотел видеть: насколько отличается небо из окна Доны Солидад, которое было направлено на север. Я взял Лидию за руку, намереваясь вести её туда, но щекотка на верхушке моей головы остановила меня. Она прошла как волна вниз моей спины к талии и оттуда она пошла к желудку. Я сел на коврик и сделал усилие подумать о своих чувствах. Казалось, что в тот самый момент, когда я почувствовал щекотку на голове, мои мысли уменьшились в силе и в размере. Я пытался, но не смог занять себя в обычном ментальном процессе, который я называю - думать. Мои ментальные раздумья заставили меня забыть о Лидии. Она встала коленями на полу, лицом ко мне. До меня дошло, что её огромные глаза изучали меня в нескольких сантиметрах."
86-87
"Я автоматически снова взял её руку и пошёл в комнату Доны Солидад. Когда мы достигли двери, я почувствовал как всё её тело напряглось и мне пришлось тащить её. Я уже было собрался перешагнуть порог, когда я заметил большую тёмную массу человеческого тела, облокотившейся на стену напротив двери. Вид был настолько неожиданным, что у меня захватило дыхание и я отпустил руку Лидии. Это была Дона Солидад. Она положила свою голову на стену. Я повернулся к Лидии: она отпрыгнула пару шагов назад. Я хотел прошептать, что Дона Солидад вернулась, но звука не было, хотя я был уверен, что слова произнёс. Я бы пытался заговорить снова, если бы не желание действовать. Казалось, что слова берут слишком много времени, а у меня его было слишком мало. Я вошёл в комнату и подошёл к Доне Солидад. Похоже, она испытывала сильную боль. Я сел на корточки возле неё и, вместо того чтобы спросить её что-нибудь, я поднял её лицо и посмотрел на неё. Я увидел что-то на её лбу; это выглядело как пластырь из листьев, который она сделала для себя. Он был тёмный и липкий. У меня было непреодолимое желание содрать его с её лба. Бесцеремонно, я схватил её голову, откинул её назад и содрал пластырь со лба. Это было как содрать резину.
Она не двигалась и не жаловалась на боль. Под пластырем была жёлто-зелёное пятно, оно задвигалось, как-будто было живым или насыщенным энергией. Какой-то момент я смотрел на него не в силах ничего сделать. Я потыкал его своим пальцем и оно прилипло к нему как клей. Я не впал в панику, как обычно я бы сделал; скорее, мне это вещество нравилось. Я помешал его кончиками своих пальцев и оно всё слезло с её лба. Я встал. Клейкая масса чувствовалась тёплой. Какой-то момент она казалась густой светящейся пастой и затем она высохла между моими пальцами и на ладони руки. Затем я почувствовал ещё один толчок пугающего будущего и побежал в комнату
Дон Хуана. Я схватил руку Розы и стёр такую же светящуюся жёлто-зелёную массу с её руки, которую я стёр со лба Доны Солидад.  Моё сердце стучало так сильно, что я едва держался на ногах. Я хотел лечь, но что-то во мне толкало меня к окну и заставило меня бежать на месте. Не могу вспомнить сколько я там бежал. Вдруг я почувствовал, что кто-то вытирает мою шею и плечи. Тогда я понял, что я практически был голым от изобилия пота. Лидия положила ткань на мои плечи и вытирала пот с моего лица. Мой обычный ментальный процесс сразу вернулся ко мне. Я посмотрел вокруг комнаты. Роза сладко спала. Я побежал в комнату Доны Солидад, ожидая увидеть её тоже спящей, но там никого не было. Лидия следовала за мной и я сказал ей, что случилось. Она помчалась к Розе и разбудила её, пока я одевался. Роза не хотела просыпаться. Лидия схватила её раненую руку и сжала её. Роза встала одним прыжком и полностью проснулась. Они начали бегать вокруг дома, выключая лампы. Казалось, они старались приготовиться к побегу. Я хотел спросить их, почему такая спешка, когда понял, что я сам спешно оделся. Мы вместе торопились; и не только это: похоже они ждали прямых указаний от меня. Мы выбежали из дома, неся все пакеты, которые я привёз. Лидия посоветовала ни одного из них; я ещё не распределил их и они всё ещё принадлежали мне. Я бросил их на заднее сиденье машины, пока две девушки сгрудились впереди. Я завёл машину и медленно покатил назад , найдя путь в темноте. Как только мы оказались на дороге, я столкнулся лицом к лицу с наиболее срочным делом. Они обе сказали в унисон, что я был лидером; их действия зависели от моих решений. Я стал Нагуалом."
88-89
"Мы не могли просто выбежать из дома и ехать без всякой цели: я должен был их вести. По правде говоря, я понятия не имел куда ехать и что делать. Я, как бы невзначай, повернулся посмотреть на них. Фары кидали отблеск внутрь машины и их глаза были как зеркала, которые его отражали. Я вспомнил, что
глаза Дон Хуана делали то же самое; они, казалось, отражали больше света, чем глаза обычного человека. Я знал, что обе девушки поняли, что я был в тупике. Вместо того, чтобы пошутить на эту тему и прикрыть свою неспособность, я напрямую возложил ответственность за решение этого вопроса на их голову. Сказал, что мне не хватает практики в роли Нагуала и, что я оценю, если у них будут какие-то предложения или намёки, куда нам двигаться. Похоже я им был отвратителен. Они щёлкнули языками и покачали головами. Ментально я прыгал через разные способы действовать, но ни один из них не был практичным, как например, везти их в город или взять их в дом Нестора или даже отвезти их в Мексико-Сити. Я остановил машину: я ехал в город и больше всего в мире мне хотелось иметь откровенный разговор с девушками. Я открыл рот, чтобы начать, но они отвернулись от меня, чтобы быть лицом друг к другу, и положили свои руки на плечи друг другу. Похоже было на знак, что они замкнулись и больше меня не слушали. Я ужасно расстроился, что я страстно желал в тот момент это: мастерство Дон Хуана совладать с любой ситуацией, его интеллектуальная компания, его юмор. А вместо этого я находился в компании отморозков. Я поймал выражение депрессии в лице Лидии и это остановило мою жалость к себе. В первый раз я открыто осознал, что не было конца нашим обоюдным разочарованиям. Они явно тоже привыкли , хоть и в другой манере, к мастерству Дон Хуана. Для них переход от Нагуала Дон Хуана ко мне, должно быть был катастрофой. Я долго сидел с включённым мотором. Потом я вдруг снова почувствовал в теле дрожь, которая началась с верхушки головы как щекотка (его Двойник), и тогда я понял что случилось, когда я вошёл в комнату Доны Солидад незадолго до этого. Я не видел её в обычном смысле. То, что я думал была Дона Солидад, прижавшись к стене, собственно говоря, было воспоминание того, как она покидала своё тело в тот момент, когда я её ударил. Я также знал, что когда я дотронулся до этой жёлто-зелёной светящейся массы, я вылечил её, и что это была своего рода энергия, которую я оставил в её голове и в руке Розы моими ударами. Видение какой-то особенной пропасти прошло через мой мозг. Я был уверен, что Дона Солидад и Ла Горда были там. Уверенность в этом не была просто догадкой, скорее это была правда, не нуждающаяся в подтверждении. Ла Горда взяла Дону Солидад на дно этой пропасти и в этот момент старалась её вылечить. Мне хотелось сказать ей, что это было неправильно лечить опухоль на лбу Доны Солидад и что больше не было нужды им оставаться там. Я описал моё видение девушкам. Они обе сказали мне так, как бывало Дон Хуан мне говорил: не потакай своим слабостям. Однако с ним такая реакция была более странная по сравнению с окружающим миром. По правде, я никогда не возражал против его критики, но эти две девушки относились к другой лиге. Я чувствовал себя оскорблённым. "Я отвезу вас домой, где вы живёте?" сказал я. Лидия повернулась ко мне и самым гневным тоном заявила, что они были моей охраной и что мне придётся доставить их в безопасное место, так как по требованию Нагуала, они расстались со своей свободой и действуют, чтобы помочь мне. В этот момент у меня произошёл припадок злости. Я хотел надавать по щекам обоим, но потом я почувствовал любопытную дрожь, снова пробегающую сквозь тело (его Двойник)."



Yellow-Foggy Wall is a Border between Parallel Worlds and also a Border between our Daily World and the Negative World of Yellow Vibration
Жёлтая стена тумана является границей между нашим Повседневным миром и Негативным миром низкой жёлтой вибрации.

90-91
Оно (его
Двойник) снова началось в виде щекотки в верхушке моей головы, которая направилась вниз к спине, пока на достигла пупка, и тогда я понял, где они живут. Щекотка была как щит, мягкий, тёплый лист фильма. Я физически мог его чувствовать, покрывающим район от моих генеталий до края грудной клетки. Мой гнев исчез и сменился странной трезвостью, отрешённостью и, в то же время, желанием смеяться. Тогда я понял что-то мистическое (его Двойник). Под влиянием действий Доны Солидад и маленьких Сестёр, моё тело воздержалось от критики; словами Дон Хуана - я 'Остановил Мир'. Я объединил два разрозненных ощущения. Щекотку на верхушке моей головы и сухой треск в основании моей шеи: между ними находился путь к воздержанию от критики. Пока я садился в свою машину с теми двумя девушками на стороне пустынной горной дороги, я уже точно знал, что я в первый раз испытал полное осознание как 'Остановить Мир'. То чувство принесло на ум память другого, похожего первое, телесного осознания, которое у меня было годы назад. Оно было связано с щекоткой на верхушке головы. Дон Хуан сказал, что Колдуны должны культивировать такое ощущение и он описал это в деталях. Согласно ему, это была своего рода щекотка, которая была не то, чтобы приятной или болезненной, и которая случалась на самой верхушке головы. Чтобы заставить меня осознавать это, на интеллектуальном уровне, он описал и проанализировал её черты, а затем для практики, он попробовал ввести меня в развитие необходимого телесного сознания и памяти этого чувства, заставляя меня бегать под ветками или камнями, которые выступали на горизонтальной поверхности на несколько см выше моей высоты. Годами я старался следовать тому, на что он мне указывал, но с одной стороны, я был неспособен понять, что он имел ввиду под своим описанием, а с другой стороны, я был неспособен снабдить моё тело достаточной памятью, следуя его прагматичным шагам. Я ничего и никогда не чувствовал на верхушке своей головы, бегая под ветками и камнями, которые он отобрал для своих демонстраций. Но однажды моё тело, само, обнаружило ощущение, когда я вёл грузовик с высокими панелямив 3х-этажную парковочную конструкцию. Я въехал в ворота конструкции с той же скоростью, как я обычно это делаю с моим маленьким 2х-дверным Седаном. В результате: с высокого кресла грузовика я воспринял как цементный столб крыши вошёл в мою голову. Я не смог остановить грузовик вовремя и у меня создалось впечатление, что цементный столб срезает скальп с моей головы. Я никогда не водил машину, которая была такой высокой, как тот грузови, поэтому я не был способен сделать необходимую регулировку восприятия. Пространство между крышей грузовика и крышей парковочной конструкции похоже не существовало для меня. Я почувствовал столб своим скальпом. В тот день я часами катил внутри конструкции, давая своему телу возможность накопить память того ощущения щекотки. А сейчас я был лицом с двумя девушками и хотел им сказать, что я только что выяснил, где они живут. Я не вдавался в подробности. Невозможно было описать им, что ощущение щекотки (его Двойник) заставило меня вспомнить незначительное замечание, которое однажды сделал Дон Хуан, когда мы проезжали дом на пути к дому Pablito. Он указал на необычную черту в окружающем мире и сказал, что этот дом находится в идеальном месте для спокойствия, но не было местом для отдыха. Я повёз их туда. Их дом был довольно большим, тоже был сделан из кирпича с черепичной крышей как у Доны Солидад. Впереди была одна длинная комната, открытая кухня с крышей сзади дома, огромное патио рядом с кухней и место для курей за патио."



92-93
"Самая важная часть их дома, однако, была закрытая комната с двумя дверьми, одна открывалась в переднюю комнату и другая к задней.
Лидия сказала, что они дом сами построили. Я хотел увидеть её, но они мне сказали, что время не было подходящим, потому что Джозефина и Ла Горда не присуствовали показать мне части комнаты, которая принадлежала им. В углу передней комнаты была приличного размера, встроенная кирпичная платформа. Она была 25 см высоты и была сделана как кровать с одним концом в стену. Лидия положила на эту платформу несколько толстых соломенных матрассов и попросила меня лечь и заснуть, пока они меня сторожат. Роза зажгла лампу и повесила её на гвоздь над кроватью. Света было достаточно, чтобы писать. Я объяснил им, что писать - облегчает моё напряжение, и спросил если они не возражают.



"Почему ты спрашиваешь?" спросила Лидия. "Просто делай это!"
Я им сказал, что я всегда делал такие вещи, как делать заметки, что было странным даже Дон Хуану и Дженаро. "Мы все делаем странные вещи," сухо сказала Лидия. Я сел на кровать под лампой спиной к стене. Девушки легли по обеим моим сторонам. Роза закрылась одеялом и заснула, как-будто всё, что ей нужно было сделать, это лечь. Лидия сказала, что теперь подходящий момент и место для нас поговорить, хотя она предпочитает, чтобы я погасил лампу, так как она делает её сонной. Наш разговор в темноте вертелся вокруг похождений двух других девушек. Она сказала, что не могла даже вообразить, где была Ла Горда, но что Джозефина несомненно была в горах, всё ещё разыскивая Нестора даже в темноте. Она объяснила, что Джозефина была самой способной позаботиться о себе в разных ситуациях, как например, быть в пустынном месте в темноте. Это было причиной, почему Ла Горда выбрала её для этой поездки. Я напомнил, что слушая их разговор о Ла Горде, у меня создалось впечатление, что она - босс. Лидия ответила, что Ла Горда и в самом деле была за главного, и что сам Нагуал сделал её ответственной за них всех. Она добавила, что даже если бы он этого не сделал, Ла Горда взяла бы вверх рано или поздно, потому что она была лучшей. В этот момент у меня появилось желание зажечь лампу, чтобы писать. Лидия пожаловалась, что свет усыпляет её, но я настоял.
"Что делает Ла Горда лучшей?"спросил я.
"У неё больше личной силы," ответила она. "Она всё знает, кроме этого, Нагуал научил её, как контролировать людей."
"Ты завидуешь Ла Горда, что она - лучшая?"
"Когда-то да, но не сейчас."
"Почему ты поменялась?"
"Я, наконец, смирилась со своей судьбой, как сказал мне Нагуал."
"А какая твоя судьба?"
"Моя судьба...быть бризом. Быть Путешественницей. Моя судьба быть воином."
"А Роза или Джозефина завидуют Ла Горда?"
"Нет. Мы все смирились с нашей судьбой. Нагуал сказал, что могущество приходит только после того, как мы примиримся с нашей судьбой, никого не обвиняя. Когда-то я много жаловалась и ужасно себя чувствовала, потому что Нагуал мне нравился. Я думала, что я - женщина. Но он показал мне, что это не так, он показал мне, что я - воин. Моя жизнь была кончена до того, как я его встретила. Это тело, которое ты видишь, новое. Та же самая вещь случилась с нами со всеми. Наверно ты был не такой как мы, но нам Нагуал дал новую жизнь. Когда он сказал нам, что он собирается покинуть нас, так как ему нужно заняться другим, мы думали, что умрём. Но посмотри на нас сейчас. Мы живы и ты знаешь почему?"


94-95
"Потому что Нагуал показал нам, что мы были он сам. Он - с нами, он всегда здесь с нами. Мы - его тело и его Дух."
"Вы все четверо так думаете?"
"Мы - не четверо. Мы - Один. Это - наша судьба, мы должны нести друг друга и ты - тоже самое. Все мы - то же самое, даже Дона Солидад - то же самое, хотя она идёт в другом направлении."
"А Pablito, Nestor and Benigno? Как с ними?"
"Мы не знаем, мы их не любим, особенно Pablito, он - трус, он не смирился со своей судьбой и хочет выкарабкаться из всего этого. Он даже хочет отбросить свой шанс стать Колдуном и жить обычной жизнью. Это было бы хорошо для Солидад. Но Нагуал дал нам задание - помочь ему, хотя мы уже устали помогать ему. Может быть в один из этих дней Ла Горда выбросит его навсегда."
"Она может это сделать?"
"Может она это сделать? Конечно может, в ней больше Нагуала, чем во всех нас, возможно даже больше, чем в тебе."
"Почему, ты думаешь, Нагуал никогда мне не говорил, что вы - его ученики?"
"Потому что ты - пустой."
"Нагуал сказал, что я - пустой?"
"Все знают, что ты - пустой. Это написано на твоём теле."
"Как ты можешь это определить?"
"У тебя Дыра посредине."
"В середине моего тела? Где?" Она очень мягко тронула место на правой стороне моего желудка и пальцем нарисовала круг, как бы следуя краям невидимой Дыры
7-8 см в диаметре.
"А ты сама - пустая, Лидия?"
"Ты что, смеёшься? Я - полная, разве ты не видишь?" Её ответы на мои вопросы принимали неожиданный поворот. Мне не хотелось напрягать её своей неосведомлённостью. Я отрицательно покачал головой.
"Почему ты думаешь, что Дыра здесь делает меня пустым?" Спросил я после обдумывания, каким может быть самый невинным вопрос. Она не ответила, только повернулась спиной ко мне и пожаловалась, что свет от лампы действовал на её глаза. Я настоял на ответе. Она вызывающе смотрела на меня.
"Я больше не хочу с тобой разговаривать," сказала она. "Ты - дурак, даже Pablito не такой дурак и он - хуже всех." Я не хотел закончить, притворяясь, что
я  понимаю, о чём она говорит, поэтому я её снова спросил, что было причиной моей пустоты. Я убедил её говорить, давая убедительные доказательства того, что Дон Хуан никогда мне этого не объяснял. Хотя он часто повторял, что я был пустой, а я понимал его, как любой мужчина с Запада поймёт такое заявление. Я думал, что он имел ввиду: у меня отсуствовала решительность, воля, цель и даже интеллект. Он никогда не говорил со мной о Дыре в моём теле.

"Дыра на правой стороне, Дыра, которую сделала женщина, когда тебя опустошила." Сказала она деловито.
"Могла бы ты сказать, кто была эта женщина?"
"Только ты можешь на это ответить. Нагуал сказал, что мужчины обычно не могут сказать, кто их опустошил. Женщинам везёт больше; они точно знают, кто их опустошил."
"Твои сёстры - пустые, как и я?"
"Не будь дураком. Как они могут быть пустыми?"
"Дона Солидад сказала, что она была пустой. Она выглядит как я?"
"Нет. Дыра в её желудке была огромной."
96-97
"Дыры были на обоих сторонах, это значит, что мужчина и женщина опустошили её (её дети)."
"Что Дона Солидад сделала с мужчиной и женщиной?"
"Она отдала им свою полноту." Я перевалился с одной стороны на другую на какой-то момент, прежде чем задать ей следующий вопрос. Я хотел проанализировать все сложности её заявления. "Ла Горда была ещё хуже, чем Дона Солидад," продолжала Лидия. "Две женщины опустошили её. Дыра в её желудке была как пещера.
Но сейчас она её закрыла и сейчас она снова полная."

"Расскажи мне о тех двух женщинах."
"Я просто не могу больше тебе ничего сказать," сказала она важным тоном. "Только Ла Горда может говорить с тоьой об этом. Подожди когда она придёт."
"Почему только Ла Горда?"
"Потому что она всё знает."
"Она - единственная, кто всё знает?"
"Свидетель знает столько же, если не больше, но он - сам Дженаро и это делает его трудным в отношениях. Нам он не нравится."
"Почему вам он не нравится?"
"Те три задницы - ужасны: они такие же ненормальные как и Дженаро. Ведь они - сам Дженаро, они всё время с нами борятся, потому что они боялись Нагуала и сейчас они отыгрываются на нас. Так или иначе это то, что говорит Ла Горда."
"А почему она это говорит?"
"Нагуал рассказал ей вещи, которые не рассказал всем нам. Она ВИДИТ. Нагуал сказал, что ты тоже ВИДИШЬ.
Josefina, Rosa и я - НЕ ВИДИМ, и, тем не менее, мы - все пятеро - одно и то же. Мы - одинаковы." Фраза "мы - одинаковы, которую Дона Солидад использовала прошлой ночью, возбудила лавину страхов и мыслей.
Я отложил блокнот в сторону и посмотрел вокруг. Я находился в странном мире, лежал на странной кровати между двумя молодыми девушками, которых не знал.
И всё-таки я себя хорошо чувствовал: моё тело испытывало беззаботность и безразличие. Я им верил.
"Ты что, собираешься спать здесь?
" спросил я.
"А где ещё?"

"У тебя нет своей собственной комнаты?"
"Мы не можем оставить тебя одного. Мы чувствуем себя, как и ты: ты - незнакомец для нас, но мы обязаны помочь тебе. Ла Горда сказала, неважно какой ты дурак,
но мы должны заботиться о тебе. Она сказала, что мы должны спать в одной постели с тобой, как-будто ты был сам Нагуал." Лидия погасила лампу, а я продолжал сидеть спиной к стене, закрыл глаза, чтобы подумать и моментально заснул.
Lidia, Rosa и я с 8ми утра сидели почти 2 часа на плоской площадке прямо перед парадной дверью. Я старался втянуть их в разговор, но они отказывались говорить. Они выглядели хорошо отдохнувшими, почти сонными. Их настрой беззаботности не был заразительным однако. Сидеть там, в принудительном молчании, дало мне своё собственное настроение. Их дом стоял на вершине небольшого холма; парадная дверь смотрела на восток. Там, где я сидел, я мог видеть почти всю узкую долину, которая тянулась с востока на запад. Город видеть я не мог, но видел зелёные культивированные поля на дне долины. На другой стороне, по бокам долины в обоих направлениях стояли гигантские, круглые, обвалившиеся холмы. Вблизи долины не было высоких гор, только те огромные, обвалившиеся , круглые холмы, вид которых создавал во мне наиболее интенсивное чувство депрессии. Было ощущение, что те холмы вот-вот перенесут меня в другое время.



98-99
"Вдруг Лидия заговорила со мной и её голос прервал мои мысли. Она потянула меня за рукав. "Сюда идёт Джозефина," сказала она. Я взглянул на извивающуюся тропинку, которая вела из долины к дому, и увидел женщину, медленно идущую по тропинке, на расстоянии примерно 50 метров. Я тут же заметил огромную разницу в возрасте между Лидией и Розой, и приближающейся женщиной. Снова посмотрев на неё, я бы никогда не подумал, что Джозефина будет такой старой. Судя по её медленной походке и по состоянию её тела, она казалась женщиной почти 60 лет возрастом. Она была худой, на ней была длинная тёмная юбка и на спине она несла связку хвороста. Связка была привязана к её талии; выглядело так, как-будто она несла завёрнутого ребёнка на левом боку. Казалось, она его кормила грудью пока шла. Её шаги были очень слабыми: она едва могла одолеть последний отвесный подъём, прежде чем достигла дома. Когда она, наконец, предстала перед нами, в нескольких метрах от нас, она так тяжело пыхтела, что я попробовал помочь ей сесть. Она жестом дала мне понять, что с ней всё в порядке.
Я слышал, как хихикали
Lidia и Rosa, но я на них не смотрел: всё моё внимание было приковано к женщине, стоящей передо мной. Она была абсолютно самым ужасным, вонючим существом, какое я когда-либо видел.


Она отвязала связку хвороста и с грохотом бросила её на пол. Я невольно подпрыгнул, частично из-за шума и частично из-за того, что женщина чуть не упала ко мне на колено, пошатнувшись под весом хвороста. Секунду она смотрела на меня и потом опустила глаза, похоже смущённая своей нерасторопностью. Она выпрямила спину и вздохнула с явным облегчением. Очевидно, её груз был слишком велик для её старого тела. Когда она вытянула свои руки, её волосы частично растрепались. На ней была грязная головная повязка, закрывающая лоб, волосы были длинными и седыми, и казались грязными и спутанными. Она улыбнулась мне и как бы кивнула своей головой. Похоже зубов у неё не было; я мог видеть чёрную дыру в её беззубом рту. Она закрыла лицо рукой и засмеялась, сняла сандалии и вошла в дом, не давая мне времени ничего сказать. Роза последовала за ней. Я обалдел. Дона Солидад утверждала, что Джозефина была такого же возраста, как Лидия и Роза. Я повернулся к Лидии: она уставилась на меня. "Я понятия не имел, что она такая старая," сказал я.
"Да, она довольно стара," деловито ответила она.
"У неё есть ребёнок?" спросил я.
"Да, и она везде берёт его с собой. Она никогда не оставляет его с нами. Она боится, что мы его съедим."
"Это мальчик?"
"Мальчик."
"Сколько ему лет?"
"Он у неё был какое-то время, но его возраста я не знаю. Мы думали, что в её возрасте ей не следовало иметь детей, но она не обращает внимания на нас."
"Чей он ребёнок?"
"Конечно Джозефины."
"Я имею ввиду, кто отец?"
"Нагуал, кто же ещё?"
Я подумал, что эта история - довольно экстравагантна и действует мне на нервы.
"Полагаю, всё возможно в мире Колдунов," сказал я самому себе, а не Лидии.
"Такова селяви," сказала она и засмеялась. Депрессия тех разрушенных холмов стала невыносимой."
100-101
"Было что-то действительно отвратительное в том районе, а
Джозефина стала последним ударом. Помимо старого, уродливого, вонючего тела и отсуствия зубов,
у неё также был своего рода паралич лица. Мускулы на левой стороне лица казались повреждёнными, положение, которое создавало наиболее неприятное искажение  её левого глаза и левой стороны рта.  Моё плохое настроение возросло до настоящего мученья. Какое-то мгновенье я задавался такой знакомой мыслью - убежать к машине и умчаться без оглядки. Я пожаловался Лидии на своё недомогание. Она засмеялась и сказала, что
Джозефина несомненно напугала меня.
"Она так действует на людей," ответила Лидия. "Все ненавидят её до мозга костей. Она уродливее таракана."
"Я помню, что однажды её видел, но она была молоденькой," сказал я.
"Времена меняются, так или иначе" по-филосовски ответила Лидия. "Посмотри на Солидад, ну и перемена, а? И ты сам изменился, ты выглядишь боле массивно, чем как я тебя помнила. Ты выглядишь больше и больше как Нагуал." Я хотел сказать, что перемена в Джозефине была отвратительной, но я боялся, что она может подслушать. Я посмотрел на полуразрушенные холмы в долине и было желание покинуть их.


"Нагуал дал нам этот дом," сказала она, "но это не дом для отдыха. У нас был до этого другой дом и он был очень красивый. Это место - возбудиться. Те холмы там  сведут тебя с ума." Её смелость в чтении моих чувств дала мне передышку, я не знал что сказать. "Мы все от природа ленивы, мы не любим напрягаться. Нагуал это знал, поэтому он должно быть угадал, что это место сведёт нас с ума," закончила она, резко встала и призналась, что хочет есть. Мы пошли на кухню, в полузакрытое место только с двумя стенами. В открытом конце справа от двери, была земляная печь; в другом конце, где стены встречались, была большая столовая с длинным столом и тремя скамейками. Пол был покрыт гладкими речными камнями.



Плоская крыша была около 10 футов высотой и покоилась на двух стенах и на толстых поддерживающих брёвнах в открытых концах кухни. Лидия налила мне миску бобов и мяса из горшка, который готовился на очень медленном огне. Она подогрела на огне несколько тортил. Вошла Роза, села рядом со мной и попросила Лидию дать и ей еды. Моё внимание привлекло как Лидия использовала половник, чтобы отобрать бобы и мясо. Похоже у неё был глаз намётан на точную порцию. Она явно осознавала, что я восхищался её манёврам. Она взяла 2-3 боба из миски Розы и вернула их в горшок. Уголком глаза я увидел , как Джозефина вошла в кухню, хотя я на неё не посмотрел. Она села за стол лицом ко мне. У меня было неприятное ощущение в желудке: я чувствовал, что не могу есть с этой женщиной, смотрящей на меня. Чтобы снять напряжение, я шутил с Лидией, что всё ещё оставались два боба в миске Розы, которые она проглядела. Она вытащила половником два боба с такой точностью, что у меня перехватило дыхание. Я нервно засмеялся, зная, что как только Лидия сядет, мне придётся передвинуть глаза от печки и отметить присуствие Джозефины. Воцарилось мёртвое молчание. Я уставился на Джозефину, потеряв дар речи и мой рот открылся. Я услышал громкий смех Лидии и Розы. Мне взяло бесконечно долго, чтобы собраться с мыслями и чувствами. Кто сидел передо мной была не Джозефина, которую я видел совсем недавно, а очень хорошенькая девушка.



102-103
У неё не были индейские черты, как у Лидии и Розы. Она казалась больше латино-американкой. У неё была светлая оливковая кожа, маленький рот, изящно  выточенный нос, маленькие белые зубы и короткие, кудрявые, чёрные волосы. Она была девушкой, которую я повстречал годы тому назад. Она выдержала мой осмотр. Её глаза были дружелюбны. Меня обуяла неконтролируемая нервозность и закончилось тем, что я распоясничался, намеренно преувеличивая своё изумление. Девушки заливались хохотом как дети. После того как хохот утих, мне хотелось узнать, какова была причина маскарада Джозефины. "Она практикует Искусство Маскировки," ответила Лидия. "Нагуал научил нас ошарашивать людей так, чтобы они нас не замечали. Джозефина очень хорошенькая и если она будет ходить одна ночью, никто её не побеспокоит, если она уродлива и воняет. Но если она пойдёт какова она на самом деле, ну, ты сам можешь представить, что может случиться." Джозефина утвердительно кивнула и затем исказила лицо в уродливейшую гримасу. "Она может держать такую гримасу на лице  весь день," сказала Лидия. Я парировал, что если бы я жил в этом районе, я бы определённо заметил Джозефину замаскированной скорее, чем если бы она не имела маскировки.
"Эта маскировка была только для тебя," сказала Лидия и они все расхохотались. "И посмотри как это надуло тебя. Ты заметил её ребёнка даже больше, чем её саму." Лидия пошла в их комнату и принесла ворох тряпок, которые выглядели как завёрнутый ребёнок, и швырнула их на стол перед моим носом. Я захлёбывался от смеха вместе с ними.

"У вас у всех есть особая маскировка?" спросил я.
"Нет. Только
у Джозефины. Никто в этом районе не видел её, какая она на самом деле," ответила Лидия. Джозефина кивнула и улыбнулась, но осталась молчать.
Она мне ужасно нравилось: в ней было что-то невинное и притягивающее. "Скажи что-нибудь,
Джозефина," попросил я, хватая её за руки. Она посмотрела на меня поражённая и откинулась назад. Я подумал, что переборщил в порыве восхищения, и слишком сильно её схватил, и оставил её в покое. Она села прямо, исказила свой маленький рот и тонкие губы, и выдавила серию ужасных воплей и воя. Её всё лицо изменилось: неожиданные уродливые спазмы обезобразили её ещё спокойное выражение лица секунду до этого. Я посмотрел на неё и ужаснулся, Лидия потянула меня за рукав.
"Почему ты пугаешь её, идиот7" прошептала она. "Разве ты не знаешь, что она немеет и может совсем не разговаривать?"
Джозефина явно поняла её и продолжала протестовать. Она замахнулась на Лидию кулаком и издала ещё серию громоподобных воинственных воплей, затем закашлялась и задохнулась. Роза начала тереть ей спину, Лидия пыталась сделать то же самое, но Джозефина чуть не ударила её в лицо. Лидия села рядом со мной и жестом выразила свою беспомощность, вздёрнув плечи. "Она у нас такая," прошептала мне Лидия, Джозефина повернулась к ней. Лидия сползла со скамейки и покинула кухню. Роза держала рукой Джозефину.
104-105
В течение минут Джозефина потеряла всю свою красоту и невинность, которая меня привлекала. Я не знал, что делать, попробовал извиниться, но нечеловеческие вопли загасили мои слова. Наконец Роза взяла её в дом, вернулась Лидия и села напротив меня. "Что-то произошло не так вот здесь," сказала она, тронув голову.
"Когда это произошло?" спросил я.
"Давно. Нагуал должно быть что-то ей сделал, потому что она вдруг потеряла способность говорить," Лидия казалась печальной и у меня создалось впечатление, что её печаль просачивается против её воли. Я даже подумал, не посоветовать ли ей, не подавлять своих эмоций.
"Как
Джозефина общается с вами, люди?"
"Да, ладно, не будь дураком, она не пишет, она, не так как ты, она использует руки и ноги для, чтобы сказать нам, что она хочет." Джозефина и Роза вернулись на кухню и встали рядом со мной. Я подумал, что Джозефина снова стала образом невинности и прямолинейности. Выражение её лица не давало ни малейшего намёка на тот факт, что она может стать такой ужасной, так быстро. Смотря на неё, я вдруг понял, что её легендарная способность к жестам несомненно была тесно связана с потерей речи. Я полагал, что только человек, который потерял способность говорить,мог быть таким талантливым в мимике. Роза сказала мне, что Джозефина призналась ей, что хотела начать говорить, потому что я ей очень нравился. "До того, как ты пришёл, она была счастлива в своём положении," резко заявила Лидия. Джозефина кивком головы подтвердила сказаное и начала издавать тихий поток звуков.
"Хотелось бы, чтобы Ла Горда была здесь, Лидия всегда делает Josefina злой," сказала Роза.
"Я - не нарочно!" запротестовала Лидия. Josefina ей улыбнулась и протянула руку, что её потрогать. Казалось, что она пыталась извиниться. Лидия откинула её руку прочь. "Чего тебе, безмозглая дура," пробормотала она. Josefina не рассердилась, только посмотрела в сторону. Было столько печали в её взгляде, что я не хотел смотреть на неё. Я чувствовал, что должен вмешаться. "Она думает, что она единственная в мире, у кого проблемы," выпалила она мне. "Нагуал велел нам относиться к ней серьёзно и без всякого сюсюканья, пока она больше не чувствует жалости к себе." Роза посмотрела на меня и подтвердила сказаное Лидией кивком головы. Лидия повернулась к Розе и велела ей оставить в покое Josefina. Роза услужливо отодвинулась и села на скамью рядом со мной. "Нагуал сказал, что в один из этих дней она снова заговорит," сказала мне Лидия.
"Эй!" сказала Роза, потянув меня за рукав. "Может быть ты будешь тем, кто заставит её говорить?"
"Да!" воскликнула Лидия, как-будто у неё возникла та же самая мысль. "Может быть вот почему нам пришлось ждать тебя?"
"Это так ясно!" добавила Роза с выражением сделанного настоящего открытия. Они обе вскочили на ноги и обняли
Джозефину.
"Ты будешь говорить опять!" воскликнула Роза, тряся Джозефину за плечи. Джозефина открыла глаза и закатила их. Она начала делать слабые заглушённые знаки, как бы всхлипывая, и закончила тем, что начала бегать туда-сюда, крича как животное. Её возбуждение было настолько сильным, что её челюсти открылись.
Я честно думал, что у неё будет нервный припадок.

106-107
Лидия и Rosa подбежали к ней и помогли ей закрыть рот, но не пытались успокоить её.
"Ты опять будешь говорить! Ты опять будешь говорить!" кричали они. Джозефина всхлиповала и выла так, что холод пробегал по коже. Я был совершенно сбит с толку. Я старался их вразумить, призывал к спокойствию и благоразумию, но вскоре понял, что у них этого мало по моим меркам. Я вышагивал туда-сюда перед ними, стараясь решить что делать.
"Ты ведь поможешь ей, не так ли?" требовала Лидия.
"Пожалуйста, сэр, пожалуйста," уговаривала меня Роза. Я им сказал, что они - сумасшедшие и я совсем не знаю что делать. И всё-таки, пока я говорил, то заметил, что в душе ощущал смешное чувство оптимизма и уверенности. Сначала я хотел пригнорировать его, но оно не исчезело. Однажды, до этого, у меня было похожее чувство в отношении моего дорогого друга, кто был смертельно болен. Я думал, что смогу помочь ей и ушёл из госпиталя, где она умирала. Я даже посоветовался с Дон Хуаном об этом.
"Конечно, ты можешь её вылечить и помочь ей выскочить из этой смертельной ловушки," сказал он.
"Как?" спросил я.
"Это - очень простая процедура," сказал он. "Всё, что тебе нужно сделать это: напомнить ей, что она неизлечимый пациент. Так как она смертельный случай, у неё есть сила: ей нечего больше терять, она уже всё потеряла. Когда человеку нечего терять, он становится храбрым. Мы - нерешительны только, когда есть что-то, с чем мы всё ещё связаны."
"Но будет ли достаточно просто напомнить ей об этом?"
"Нет, но это даст ей поддержку, которая ей нужна. Затем ей придётся оттолкнуть болезнь от себя. Она должна оттолкнуть рукой впереди себя, как-будто она держит ручку двери. Она должна толкать и толкать, говоря - прочь, прочь, прочь. Скажи ей это, и так как ей больше ничего не осталось, она должна посвятить каждую секунду своей оставшейся жизни исполнению этого движения. Уверяю тебя, что она сможет встать и уйти, если она захочет."
"Это звучит так просто," сказал я, Дон Хуан тихо засмеялся. "Это только кажется простым," ответил он, "а на самом деле нет, чтобы добиться этого, твой друг должен обладать безукоризненным духом." Он долго смотрел на меня, казалось он оценивал мою печаль и участие, которые я чувствовал к своему другу. "Конечно," добавил он, "если бы твой друг имела безукоризненный дух, она бы не была в госпитале с самого начала."
Я сказал своему другу то, что сказал
Дон Хуан, но она уже была такой слабой, что даже не могла поднять свою руку. В случае с Джозефиной, объяснение моей тайной уверенности был факт, что она была воином с безукоризненным духом. Молча, я спрашивал себя, было бы возможным ей применить то же самое движение рукой? Я сказал Джозефине, что её проблема с речью была из-за какого-то тормоза.
"Да, да - это тормоз," повторили за мной
Лидия и Роза. Я объяснил Джозефине движение рукой и сказал ей, что ей придётся выталкивать эту преграду, двигая свою руку вперёд. Глаза Джозефины остановились, и похоже она была в трансе. Она двигала рот, едва выдавливая тихие звуки. Она попробовала двигать рукой, но её возбуждение было таким интенсивным, что она болтала рукой без всякой координации. Я пытался перенаправить её движения, но она похоже была настолько запутана, что не могла даже слушать, что я ей говорил.
108-109
Её глаза потеряли фокус и я знал, что она упадёт в обморок. Роза, похоже, поняла, что происходит; она отскочила, схватила чашку с водой и побрызгала лицо Джозефины. Глаза Джозефины полезли на лоб, показав белки. Она постоянно моргала, пока снова не смогла концентрироваться. Она беззвучно двигала ртом.
"Потрогай её горло!" орала Роза мне.

"Нет! Нет!" орала Лидия в ответ. "Потрогай её голову, это в её голове, дурак!" Она схватила мою руку и я неохотно позволил ей положить её на голову Джозефины. Джозефина дрожала и понемногу начала издавать серию тихих звуков. На удивление они мне показались более мелодичными, чем те нечеловеческие звуки, которые она издавала до этого. Роза тоже должно быть ощутила разницу.
"Ты слышал это? Ты слышал это?" спросила она шёпотом. Но несмотря на какую-то разницу, Джозефина издала ещё одну серию звуков, страшнее, чем предыдущие. Когда она успокоилась и всхлипнула на момент, то вошла в другую стадию волнения: Лидия и Роза наконец успокоили её. Она свалилась на скамью, похоже, утомившись, с трудом могла поднять веки глаз, чтобы посмотреть на меня. Она слабо улыбнулась.
"Я очень, очень сожалею," и взял её за руку. Всё её тело вибрировало, она склонила голову и снова стала всхлиповать. Я почувствовал прилив высочайшей симпатии к ней. В тот момент я бы отдал свою жизнь за неё. Она бесконтрольно всхлиповала, стараясь заговорить со мной. Лидия и Роза казалось, были настолько вовлечены в её драму, что они делали такие же движения своими ртами.
"Ради бога, сделай что-нибудь!" воскликнула Роза умоляющим голосом. Я почувствовал невыносимое беспокойство. Джозефина встала и обняла меня или, скорее, припала ко мне, оттолкнув меня от стола. В тот момент Лидия и Роза с поразительной лёгкостью, проворностью и контролем схватили меня за плечи обоими руками и в то же время захватили пятки моих ног своими ногами. Вес тела Джозефины и её объятье плюс скорость манёвра Лидии и Розы сделали меня беспомощным. Они все сразу двинулись и, ещё до того, как я понял, что присходит, они уложили меня на полу с Джозефиной на мне. Я чувствовал, как колотится её сердце. Она держала меня с огромной силой; звук её сердца эхом раздавался в моих ушах. Я чувствовал его, колотящемся в моей грудной клетке. Я попробовал оттолкнуть её, но она быстро отреагировала. Лидия и Роза пригвоздили мои руки и ноги к полу своим весом. Роза каркала как сумасшедшая и стала кусать меня за бок. Её маленькие острые зубы стучали, пока её скулы открывались и закрывались в нервных спазмах. И тут же всё вместе: у меня появилось ощущение жуткой боли , физического отвращения и ужаса. Остановилось дыхание и глаза потеряли фокус, я знал, что теряю сознание. И тогда я услышал сухой треск ломающейся дыхательной трубки в основании моей шеи и почувствовал щекотку на верхушке моей головы, пробегающую как дрожь через всё моё тело. Следующее, что я понял: я (его Двойник) смотрел на них с другого конца кухни. Три девушки уставились на меня (на Двойника), пока лежали на полу."



110-111
"Люди, что вы делаете?" услышал я, как кто-то говорил громким, жёстким тоном приказа. Я почувствовал как Джозефина меня отпустила и встала. Я лежал на полу и всё-таки, я также стоял на расстоянии от них (быть одновременно в двух местах), смотря на женщину, которую никогда до этого не видел. Она была в дверях и затем пошла прямо ко мне, остановилась в шести футах от меня и какой-то момент смотрела на меня. Я сразу понял, что это была Ла Горда. Она требовала узнать, что происходит.
"Мы просто с ним сыграли небольшую шутку," сказала Джозефина, прочистив горло. "Я притворялась немой." Три девушки сгрупировались вместе и начали смеяться. Ла Горда оставалась безучастной, глядя на меня. Они разыграли меня! Я понял каким простодушным дураком оказался и истерически рассмеялся, почти не контролируя себя. Моё тело тряслось и я знал, что Джозефина не просто играла, как говорила, а все трое подошли ко всему по деловому. Собственно,
я чувствовал тело
Джозефины как силу, которая влезала в моё собственное тело. Покусывание Розой моего бока, что несомненно был умный трюк отвлечь моё внимание, совпал с ощущением того, что сердце Джозефины колотилось внутри моей грудной клетки. Я слышал как Ла Горда старалась меня успокоить.
Я чувствовал нервный тик в животе и затем спокойный гнев обуял меня. Я их так презирал, с меня было достаточно. Я уже собрался взять свою куртку и блокнот и уйти из этого дома, если бы не факт, что я был ещё не в себе (его
Двойник был снаружи). Неуверенно стоял на ногах и мои чувства были явно в хаосе. У меня было ощущение, что когда я сначала посмотрел на девушек из дальнего конца кухни, я явно наблюдал за ними с позиции ближе к потолку. Но что было ещё более невероятным, это то что я почувствовал как моя щекотка в верхушке головы (оттуда Двойник выходит) и было то, что освободило меня от объятий Джозефины. Это не было как-будто что-то вышло из верхушки моей головы; что-то действительно вышло из верхушки моей головы. Несколько лет до этого, Дон Дженаро и Дон Хуан маневрировали моим восприятием и у меня произошло невероятное двойное ощущение: я почувствовал, что Дон Хуан упал на меня и пригвоздил меня к земле, но в то же время я чувствовал, что всё ещё стою. Явно я был в двух местах одновременно. Терминами Колдунов это можно описать так, что моё тело сохранило память того старого двойного восприятия и кажется повторило это. Однако были две новые вещи, которые в этот раз были добавлены памяти моего тела. Одно было то, что щекотка, которую я стал так осознавать в течение ряда конфронтаций с этими женщинами, и был механизм к получению этого двойного ощущения; а другим было то, что звук в основании моей шеи освобождал во мне то, что было способно выйти из верхушки моей головы. После минуты или двух я определённо чувствовал, что спускаюсь вниз с почти потолка до тех пор, пока я не встал на пол. Взяло какое-то время моим глазам приспособиться к нормальному зрению. Глядя на 4х женщин, я чувствовал себя голым и уязвимым. Тогда у меня произошло мгновенное разделение или недостаток воспринимаемого сцепления. Было так, как-будто я закрыл глаза и вдруг какая-то сила заставила меня сделать пару кругов. Когда я открыл глаза, девушки стояли с открытыми ртами, уставившись на меня.  Но, каким-то образом, я стал опять самим собой.



3. ЛА ГОРДА


112-113
Первое, что я заметил у Ла Горды, были её глаза: очень тёмные и спокойные. Похоже она осматривала меня с ног до головы. Её глаза сканировали моё тело, как это делал Дон Хуан. По правде говоря, в её глазах были те же спокойствие и сила. Я понял, почему она была лучшей. Мысль, появившаяся в голове, была, что
Дон Хуан должно быть оставил ей свои глаза. Она была немного выше других трёх девушек. У неё было тонкое тёмное тело и превосходная спина. Я заметил изящную линию её широких плеч, когда она наполовину повернула верхнюю часть тела, чтобы быть лицом к 3м девушкам. Она дала им непонятную команду и они все трое сели на скамью, прямо за ней. Собственно, она загораживала их от меня своим телом, и снова повернулась ко мне лицом. Её выражение лица было очень серьёзным, но ни следа тяжести или мрачности. Она не улыбалась, и всё же она была дружелюбна. У неё были очень приятные черты лица: красивая форма лица, ни круглая, ни угловатая; маленький рот с тонкими губами, широкий нос, высокие скулы и длинные чёрные волосы. Я не мог не заметить её прекрасные, мускулистые руки, которые она держала сжатыми перед собой, над своим пупком. Задняя часть её рук была повёрнута ко мне и я мог видеть, как её мускулы ритмично сжимались, когда она двигала ладони. На ней было длинное выцветшее оранжевое хлопковое платье с длинными рукавами и коричневой шалью. В ней было что-то невероятно спокойное
 и финальное. Я чувствовал присуствие
Дон Хуана и моё тело расслабилось.
"Сядь, сядь," сказала она мне убеждающим тоном. Я вернулся назад к столу, она указала место для меня сесть, но я остался стоять. Она в первый раз улыбнулась: глаза стали мягче и ярче. Она не была такой же красивой как
Джозефина, и всё же она была самой прекрасной из них всех. Какой-то момент мы молчали. В виде объяснения, она сказала, что они сделали всё, что в их силах, за годы отсуствия Нагуала, и что в силу своей приверженности, они привыкли к заданию, которое для них он оставил исполнить. Я не совсем понял, о чём она говорила, но пока она говорила, я ощущал больше, чем когда-либо, присуствие Дон Хуана. Не то ,чтобы она копировала его манеры или звуки его голоса. В ней был внутренний контроль, который заставлял её действовать как Дон Хуан. Их схожесть была изнутри - наружу.
Я сказал ей, что приехал, так как мне нужна была помощь
Pablito и Нестора. Я добавил, что был довольно медленным и даже глупым в понимании действий Колдунов, но я был искренен, и всё же, они все отнеслись ко мне с обманом и злостью. Она начала извиняться, но я не дал ей закончить, взял свои вещи и пошёл к входной двери. Она побежала за мной, не удерживая меня, а скорее очень быстро разговаривая, как-будто ей нужно было сказать всё, что ей удасться, до моего отъезда. Она сказала, что мне придётся её выслушать и что она согласна ехать со мной, пока она не выскажет всё, что Нагуал доверил ей сказать мне. 


114-115
"Я еду в Мексико-Сити," сказал я.
"Я поеду с тобой даже в Лос Анжелес, если это необходимо," ответила она и я знал, что она всерьёз.
"Хорошо," сказал я, чтобы проверить её, "залезай в машину." Какой-то момент она колебалась, затем она молча встала перед своим домом. Она положила свои сжатые руки ниже пупка. Она повернулась лицом к долине и сделала то же самое движение руками. Я знал, что она делала: она прощалась со своим домом и с теми могучими холмами, которые его окружали.
Годы тому назад Дон Хуан научил меня этому прощальному жесту. Он подчёркивал, что это был чрезвычайно мощный  жест, и что воину нужно очень редко его использовать. У меня были редкие несколько случаев его самому использовать. Прощальное движение, которое совершала Ла Горда, был вариантом того, которому нучил меня Дон Хуан. Он говорил, что руки должны быть прижаты как при молитве, мягко или с большой скоростью, даже производя звук хлопка. Сделанный любым путём, целью в хлопке рук было: поймать чувство, которое воин не хотел там оставлять. Как только руки сжаты и то чувство поймано, они разводятся с большой силой к середине груди, на уровне сердца. Там чувство становится кинжалом и воин им ударяет себя, как-будто держа кинжал обоими руками. Дон Хуан говорил мне, что воин так прощается, только когда у него есть причина чувствовать, что он может не вернуться. Прощание Ла Горды захватило меня.
"Ты говоришь прощай?" спросил я из любопытства.
"Да," сухо ответила она.
"Разве ты не прижимаешь свои руки к груди?" спросил я.
"Мужчины это делают. Женщины имеют матки, они сохраняют свои чувства там."
"Может быть ты вот так прощаешься, только когда не возвращаешься назад?" спросил я.
"Шанс в том, что я могу не вернуться," ответила она. "Я еду с тобой." Меня охватила неожиданная печаль, неожиданная в том смысле, что совсем не знал эту женщину. У меня были только сомнения и подозрения в отношении её. Но когда я уставился в её чистые глаза, у меня появилось ощущение самого крепкого родства с ней. Я растаял, моя ярость исчезла и сменилась странной печалью. Я посмотрел вокруг и понял, что те мистические, круглые, огромные холмы разрывали меня на части.
"Те холмы, вон там - живые," сказала она, читая мои мысли. Я повернулся и сказал ей, что оба: место и женщины повлияли на меня на очень глубоком уровне, уровень, который обычно непостижимый для меня. Я не знал, что было более разрушительным: место или женщины. Удары женщин были прямыми и ужасающими, но влияние тех холмов было постоянное, назойливое ожидание страшного будущего, желание бежать от них. Когда я сказал это Ла Горде, она сказала, что я был прав в оценке эффекта этого места, что Нагуал оставил их здесь из-за этого эффекта, и что я не должен никого винить в том, что произошло, так как сам Нагуал дал тем женщинам приказ: попробовать избавиться от меня.
"Тебе он тоже дал такой приказ?" спросил я.
"Нет, не мне, я отличаюсь от них," сказала она. "Они - Сёстры, они одинаковые, точно одинаковые. Также как
Pablito, Nestor и Benigno - одинаковые. Только ты и я можем быть точно одинаковыми. Сейчас мы нет, потому что ты всё ещё не полный. Но когда-нибудь мы будем точно одинаковыми, то же самое."
"Мне сказали, что только ты знаешь, где Нагуал и Дженаро сейчас," сказал я.
На момент она пристально посмотрела на меня и утвердительно тряхнула головой.


116-117

"Правильно," сказала она. "Я знаю, где они, Нагуал велел мне взять тебя туда, если я смогу." Я сказал ей прекратить ходить вокруг, да около, и сказать мне их точное местонахождение сейчас же. Моё требование, похоже, привело её в хаос. Она извинилась и заверила меня, что позже, когда мы будем в пути, она выложит мне всё.
Она умоляла меня больше не спрашивать её о них, потому что у неё был строгий приказ ничего не упоминать до подходящего момента. Лидия и Джозфина подошли к двери и уставились на меня. Я поспешно влез в машину, Ла Горда влезла после меня и когда она влезала, я не мог не заметить, что она вошла в машину, как-будто входила в туннель: она, вроде как, вползла внутрь,
Дон Хуан бывало так делал. Однажды я в шутку сказал, после того как увидел, что он сделал это много раз:  "Намного быстрее залезть в машину, как это делаю я." Я думал, что наверно, его недостаточное знакомство с машиной было ответственным за его странный способ попадания в машину. Тогда он объяснил, что машина это - пещера, а в пещеры нужно залезать вот таким образом, если мы их собираемся использовать. У пещер есть врождённый дух, неважно они натуральные или сделанные человеком, и что к духу нужно приближаться с уважением. Вползание было единственным путём показать уважение. Я сомневался, стоит ли спрашивать Ла Горду, это Дон Хуан дал ей такие детали, но она заговорила первой. Она сказала, что Нагуал дал ей особые инструкции о том, что делать в случае, если я переживу атаку Доны Солидад и троих девушек. Затем она ненароком добавила, что до того как мне ехать в Мексико-Сити, мы должны ехать в особое место в горах, куда Дон Хуан и я раньше ходили, и что там она откроет всю информацию, которую Нагуал никогда не давал мне. Какой-то момент я был в нерешительности, и затем что-то во мне заставило меня направиться в горы, против моей логики. Мы ехали в полном молчании, хотя
я несколько раз пробовал при первой возможности завязать разговор, но она мотала головой, отказываясь каждый раз. В конце концов ей это надоело и она сильно выразилась: то, что ей придётся сказать, требует место силы и, пока мы не окажемся в нём, нам нужно воздержаться от истощения себя тривиальными разговорами.
После длинной дороги и изнуряющей прогулки вдаль от дороги, мы, наконец, достигли места назначения. Был конец дня, было уже темно и мы были на дне глубокого каньона, пока Солнце всё ещё освещало вершины гор. Мы шли пока не пришли к маленькой пещере на северной стороне каньона, который шёл с востока на запад. Когда-то я проводил много времени там с
Дон Хуаном. До того как войти в пещеру, Ла Горда тщательно подмела ветками пол, как это делал Дон Хуан, чтобы
вычистить клещей и паразитов из-под камней. Потом, с близлежащих кустов она нарезала большую охапку маленьких веточек с мягкими листьями и положила их на каменистый пол в виде ковра. Она указала мне войти, но я всегда давал первым войти
Дон Хуану в знак уважения, и хотел сделать то же самое с ней, но она отклонила, сказав, что я теперь Нагуал. Я вполз в пещеру тем же путём, как она вползала в мою машину. Я рассмеялся над моей непоследовательностью: я никогда не мог относиться к моей машине, как к пещере. Она убедила меня отдохнуть и устроиться поудобнее.
"Причина, почему
Нагуал не мог открыть тебе все его планы, была в том, что ты - НЕПОЛНЫЙ," вдруг сказала она. "И всё такой же, но сейчас, после твоих стычек с Доной Солидад и Сёстрами, ты теперь - сильнее, чем раньше."
118-119
"Какое имеет значение быть НЕПОЛНЫМ (это ослабляет человека! ЛМ)? Все мне говорят, что только ты можешь это объяснить," сказал я.
"Это очень просто," сказала она. "
ПОЛНЫЙ человек - это тот, у кого никогда не было детей." Она остановилась, как бы давая мне возможность написать то, что она сказала. Я оторвался от записей и посмотрел вверх: она смотрела на меня, оценивая эффект своих слов. "Я знаю, что Нагуал говорил тебе всё точно, как я тебе сейчас сказала," продолжала она. "Ты не обращал никакого внимания на него и ты, наверно, не обращаешь никакого внимания на меня тоже." Я громко прочитал свои записи и повторил то, что она сказала. Она посмеивалась. "Нагуал говорил, что НЕПОЛНЫЙ человек - этот тот, у кого есть дети," повторила она, как-будто диктовала мне. Она осмотрела меня, наверно ожидая вопроса или замечания, но у меня их не было. "А сейчас я тебе объяснила всё о том, кто такой ПОЛНЫЙ и НЕПОЛНЫЙ,
и я это передала тебе, точно как
Нагуал передал это мне. Это не имело никакого значения для меня тогда, и это не имеет никакого значения для тебя сейчас."
Я невольно расхохотался: как ловко она подражала
Дон Хуану. "НЕПОЛНЫЙ человек имеет Дыру в животе," продолжала она. "Колдун может это ВИДЕТЬ также просто, как ты видишь мою голову. Когда Дыра на левой стороне живота, ребёнок, который сделал эту Дыру, того же секса. Если Дыра на правой стороне, то ребёнок противоположного секса. Дыра на левой стороне - чёрная, на правой - тёмно-коричневая."
"Можешь ты ВИДЕТЬ такую Дыру в тех, у кого есть дети?"
"Конечно. Есть два способа ВИДЕТЬ их. Колдуны могут ВИДЕТЬ их в Полёте или прямо смотря на человека. Колдун, который ВИДИТ, не имеет проблем, наблюдая за нашим Светящимся Существом, чтобы понять, есть ли Дыра в Светимости его Тела. Но даже если Колдун не знает как ВИДЕТЬ, он может посмотреть и просто отличить темноту Дыры через одежду." Она остановилась, я просил её продолжать. "
Нагуал говорил мне, что ты пишешь и потом забываешь, что ты написал," отметила она обвиниельным тоном. Я запутался в словах, стараясь защитить себя. Тем не менее, то что она сказала, было правдой. Слова Дон Хуана всегда имели двойной эффект на меня: сначала, когда я слышал в первый раз то, что он говорил; и потом, когда я читал дома то, что я написал и о чём уже забыл. Однако разговаривать с Ла Гордой было совершенно другое. Ученики Дон Хуана были ни в коей мере такими же подавляющими, каким был он. Их откровения, хоть и экстраординарные, были только потерянными кусками составной картинки-загадки. Необычный характер тех кусков состоял в том, что с ними картина не становилась яснее, а что она становилась более и более сложной.
"У тебя была коричневая Дыра на правой стороне твоего живота," продолжала она. "Это означает, что женщина опустошила тебя: ты сделал девочку-ребёнка.
Нагуал говорил, что у меня самой была огромная Чёрная Дыра, я сделала двух женщин. Своей Дыры я никогда не ВИДЕЛА, но я ВИДЕЛА других людей с Дырами, как у меня."
"Ты сказала, что у меня была Дыра; разве у меня её больше нет?"
"Нет. Её залатал Нагуал. Без его помощи, ты был бы ещё более ПУСТЫМ, чем ты сейчас."
"Что это за заплата?"
аплата в твоей Светимости, по другому не скажешь. Нагуал говорил, что Колдуны, как он, могут заполнить Дыру в любое время."
120-121
Но это заполнение только заплата без Светимости. Любой, кто ВИДИТ или совершает Полёты, может сказать, что это выглядит как заплата из олова на жёлтой Светимости остального тела.
Нагуал залатал тебя, меня и Солидад, а потом он предоставил это нам: наложить обратно блеск, Светимость на эту заплату."
"Как он залатал нас?"
"Он - Колдун и вставляет вещи в наши тела, он нас переделал и мы больше не те же самые. Заплату - это то, что он сам вставил."
"Но как он вставил заплату в нас и из чего она сделана?"
"То, что он вложил в наши тела, была его собственная Светимость и он использовал свои руки, чтобы это сделать. Он просто залез в наши тела и оставил там свои светящиеся волокна. Он это сделал со всеми шестью его детьми, а также с Солидад. Все они - одно и то же, кроме
Солидад, она кто-то ещё." Ла Горда, похоже, не хотела продолжать, она была в нерешительности и почти начала заикаться.
"Кто Дона Солидад?" настаивал я.
"На это очень трудно ответить," сказала она после значительного убеждения. "Она - то же самое, что и мы, и всё же она отличается от нас. У неё такая же Светимость, но она не вместе с нами. Она идёт в противоположном направлении. Сейчас она больше как ты, вы оба имеете заплаты, которые выглядят как олово.
Моя заплата исчезла и я снова ПОЛНОЕ Светящееся Яйцо. Поэтому я и говорю, что ты и я будем одинаковы когда-нибудь, когда ты станешь опять ПОЛНЫМ.
А сейчас, что делает нас почти одинаковыми - это Светимость Нагуала и тот факт, что мы двигаемся в одном направлении, и что мы оба были НЕПОЛНЫМИ."
"Как выглядит ПОЛНЫЙ человек для Колдуна?" спросил я.
"Как Сияющее Яйцо, состоящее из волокон. Все волокна ПОЛНЫЕ; они выглядят как струны, натянутые струны. Выглядит так, как-будто струны были натянуты как барабан. С другой стороны, на НЕПОЛНОМ человеке волокна сбиты по краям Дыры. Когда у них много детей, волокна больше не выглядят как волокна. Такие люди выглядят как две кучи Светимости, разделённые темнотой. Это - грандиозное зрелище. Однажды Нагуал заставил меня ВИДЕТЬ таких, когда мы были в парке в городе."
"Почему ты думаешь, что Нагуал никогда не говорил мне об этом?"
"Он всё тебе сказал, но ты никогда не понимал его правильно. Как только он понял, что ты не понимаешь то, что он тебе говорит, ему приходилось менять тему.
Твоя ПУСТОТА не давала тебе понять. Нагуал сказал, что это было вполне естественно для тебя не понимать. Как только человек становится НЕПОЛНЫМ,
он становится пустым, как сосуд, выдолбленный из дерева. Для тебя не имело значения, сколько раз он говорил тебе, что ты ПУСТ; и неважно, что он даже
это  объяснял тебе. Ты никогда не знал, что он имеет ввиду и даже ещё хуже: ты не хотел знать." Ла Горда затронула опасную территорию. Я попробовал задать ещё вопрос, но она опередила меня. "Ты любишь маленького мальчика и ты не хочешь понять, что Нагуал имел ввиду," обвинила она меня. "Нагуал сказал мне, что у тебя есть дочь, которую ты никогда не видел, и что ты любишь того маленького мальчика. Один взял кусок тебя, другой прижал тебя к ногтю. Ты сложил их вместе."
Мне пришлось остановить записывать. Я выполз из пещеры, встал и начал шагать вниз по крутому склону ко дну ущелья. Ла Горда последовала за мной, она меня  спросила был ли я расстроен её прямотой. Я не хотел врать.
122-123
"А как ты думаешь?" спросил я.
"Ты кипятишься!" воскликнула она и беззаботно расхохоталась, такое я видел только у Дон Хуана и Дженаро. Казалось, она вот-вот потеряет баланс и схватила мою левую руку. Чтобы помочь ей спуститься на дно ущелья, я поднял её вверх за талию и подумал, что она не весит больше, чем 50 кг. Она сжала губы, как это делал Дон Дженаро, и сказала, что её вес был 100 с лишним кг. Мы оба одновременно рассмеялись. Это был момент прямого мгновенного общения.
"Почему это так тебя беспокоит: поговорить об этих вещах?" спросила она. Я ответил, что однажды у меня был маленький мальчик, которого я страшно любил.
Я чувствовал, что это важно сказать ей о нём. Какая-то необъяснимая нужда, вне моего понимания, заставляла меня открыться этой женщине, кто для меня была абсолютной незнакомкой. Как только я начал говорить о маленьком мальчике, волна ностальгии окутала меня; наверно это было место или время дня. Каким-то образом я смешивал память того маленького мальчика с памятью Дон Хуана, и в первый раз за всё это время, пока я его не видел, я скучал по нему. Лидия сказала,
что они никогда по нему не скучают, потому что он был всегда с ними; он был их тела и их дух. Я мгновенно понял, что она имела ввиду. Я чувствовал то же самое.
Однако в том ущелье незнакомое чувство охватило меня. Я сказала Ла Горде, что я никогда не скучал по
Дон Хуану до этого момента, она не ответила и смотрела в сторону. Возможно моё чувство ностальгии по тем двум людям было связано с фактом, что оба они способствовали очищению в моей жизни. И оба они ушли.
Я не понял до этого момента, каким финальным было это расставание. Я сказал Ла Горде, что тот маленький мальчик был для меня больше, чем что-то другое, мой друг, и что однажды его унесли силы, которые я не мог контролировать. Это наверно был один из самых сильных ударов, который я когда-либо получал. Я даже пошёл увидеть
Дон Хуана, чтобы попросить помощи. Это был единственный раз, когда я когда-либо просил его помощи. Он слушал мою просьбу и потом разразился громоподобным хохотом. Его реакция была такой неожиданной, что я даже не мог разозлиться. Я только мог заметить то, что я думал, была его бесчувственность.
"Что ты хочешь чтобы я делал?" спросил он. Я сказал, что так как он был Колдуном, может он мог помочь мне вернуть моего маленького друга для моего успокоения. "Ты неправ. Воин не ищет ничего для своего
успокоения," сказал он тоном, который не признаёт обвинения за что-то. Затем он перешёл к детонации моих аргументов, сказав, что воин ни в коей мере не может оставить что-то шансу. Воин влияет на результат событий силой его сознания и его нерушимого Интента.
Он сказал, что если бы у меня был
нерушимый Интент, чтобы содержать и помогать этому ребёнку, то я бы принял меры, чтобы обеспечить его пребывание со мной. Но как обычно, моя любовь была просто слова, бесполезный порыв пустого человека. И тогда он сказал мне кое-то о Пустоте и о Укомплектованности, но я не хотел это слышать. Всё, что я чувствовал, было ощущение потери и пустоты, о которой он упомянул, я был уверен, относилась к чувству потери кого-то незаменимого.
"Ты любил его, ты уважал его дух, ты желал ему всего хорошего, а сейчас ты должен забыть его," заключил он, но я не смог так сделать. Было что-то ужасно живое
в моих эмоциях, хотя время их сгладило. Какое-то время я думал, что забыл, но потом одной ночью случай создал глубочайший эмоциональный переворот во мне.
Я шёл к своему офису, когда молодая мексиканская женщина пообщалась со мной, она сидела на скамейке и ждала автобуса.

124-125
Она хотела знать, что именно этот автобус идёт в детский госпиталь, но я не знал. Она объяснила, что у её маленького мальчика долгое время держалась высокая температура и она беспокоилась, потому что у неё не было денег. Я двинулся вперёд к скамейке и увидел маленького мальчика, головой уперающегося в спинку скамейки...я подхватил его и повёз его с его матерью в ближайший госпиталь. Оставил их там и дал матери деньги заплатить счёт, но не хотел оставаться и знать о нём больше, хотелось верить, что я помог ему и, делая это, я расплатился с Духом Мужчин. Я научился магическому акту "отплатить
Духу Мужчин" от Дон Хуана. Однажды я его спросил, переполненный осознанием, что я никогда не расплачусь с ним за всё, что он для меня сделал. Было ли что-то в мире, чем я мог бы сравнять счёт. Мы оставили банк после обмена мексиканских денег. "Мне не нужно, чтобы ты мне отплатил," сказал он, "но если ты всё ещё хочешь отплатить, заплати Духу Мужчин. Это всегда очень маленькая сумма и чтобы ты не положил - это будет больше, чем достаточно." Помогая этому больному ребёнку, я просто отплатил Духу Мужчин...Я чувствовал, что нет необходимости говорить об этом, кроме этого становилось темно и я хотел выскочить из этого ущелья.
"Нам лучше уйти, я отвезу тебя домой. Может в другой раз мы снова сможем поговорить об этих вещах." Она засмеялась так, как надо мной смеялся
Дон Хуан.  Похоже, я сказал что-то очень смешное. "Почему ты смеёшься, Горда?" спросил я.
"Потому что ты знаешь сам, что мы не можем оставить это место просто так," ответила она. "Здесь у тебя свидание с Силой, и у меня тоже." Она пошла назад к пещере и влезла в неё. "Заходи," крикнула она изнутри. "Уйти невозможно." Я прореагировал неестественно, пролез внутрь и снова сел рядом с ней. Было ясно, что она тоже сыграла со мной шутку. Я не шёл туда, чтобы иметь стычки. Мне следовало разозлиться, но мне было безразлично и я не мог врать себе, что я только остановился там по пути в Мексико-Сити. Я приехал туда под влиянием чего-то вне моего понимания. Она подала мне мой блокнот и дала мне знак писать, сказав, что если я буду писать, я не только расслаблю себя, но я также дам ей отдохнуть.
"Что это за свидание с Силой?" спросил я.
"Нагуал говорил мне, что у тебя и у меня здесь будет свидание с чем-то. Сначала у тебя было свидание с Доной Солидад, потом с Маленькими Сёстрами.
Они, предположительно, должны были убить тебя. Нагуал сказал, что если ты будешь жив после их ударов, то я должна привести тебя сюда, так чтобы мы вместе могли участвовать в третьем свидании."
"Что это за свидание?"
"Я правда не знаю. Как и всё остальное, это зависит от нас. Прямо сейчас есть там кое-какие вещи, которые ждут тебя.
126-127
Я бы сказала, что они ожидали тебя, потому что я сама приходила сюда всё время и ничего никогда не случалось. Но сегодня вечером всё по другому. Ты здесь и те вещи придут."
"Почему Нагуал пытался убить меня?" спросил я.
"Он не старается никого убить!" воскликнула Ла Горда в знак протеста. "Ты - его дитя. Сейчас он хочет, чтобы ты был как он сам. Даже больше похож на него, чем любой из нас. Но чтобы быть настоящим Нагуалом, тебе придётся потребовать своё Могущество. Иначе он не был бы таким осторожным в подготовке твоих стычек с Соледад и
с Маленькими Сёстрами. Он научил Соледад как менять свою форму и омолодить себя. Он заставил её сконструировать дьявольский пол в её спальне. Пол, которому никто не мог сопротивляться. Понимешь, Солидад - ПУСТАЯ, поэтому Нагуал подготовил её сделать что-то грандиозное. Он дал ей задание, самое трудное и опасное задание, но только то, которое ей подходило, и это было: убить тебя. Он ей сказал, что ничего не может быть более трудным, чем одному Колдуну убить другого. Это легче для обычного человека убить Колдуна или Колдуну убить обычного человека, но два Колдуна совсем не подходят друг другу. Нагуал велел Соледад действовать самым неожиданным способом, удивив и испугав тебя. И она это сделала. Нагуал тренировал её быть желанной женщиной так, чтобы она могла сооблазнить тебя в свою комнату, и там её пол заколдовал бы тебя, потому что, как я уже сказала, никто, никто не мог противостоять этому полу. Этот пол был произведением мастера для Соледад. Но ты сделал что-то с её полом и Соледад пришлось поменять свою тактику в согласии с инструкциями Нагуала.
Он сказал ей: если её пол подведёт, и она не испугает и не удивит его, ей придётся поговорить с тобой и рассказать
тебе всё, что ты хотел знать. Нагуал тренировал её красиво разговаривать, как её последнюю карту. Но Соледад не могла превзойти тебя даже этим."
"Почему это было так важно покорить меня?" Она помолчала и уставилась на меня, прочистила горло и села прямо. Она смотрела на низкий потолок пещеры и громко вздохнула через нос. "Соледад - такая же женщина как я, и я расскажу тебе кое-что о своей собственной жизни и может быть ты её поймёшь. Однажды у меня был мужчина, я от него забеременела, когда я была очень молоденькой, и у меня с ним было две дочери, одна за другой. Моя жизнь была адом. Тот мужик был пьяницей и бил меня день и ночь, я ненавидела его, а он ненавидел меня.
И я стала толстой как свинья.


Однажды другой мужик пришёл и сказал мне, что я ему нравлюсь и хотел, чтобы я пошла с ним работать в городе как оплачиваемая прислуга. Он знал, что я была трудолюбивой женщиной и только хотел эксплоатировать меня. Но моя жизнь была такой несчастной, что я поддалась этому и ушла с ним. Он был ещё хуже, чем мой первый мужик, злобный и бесстрашный. Он не смог меня выдержать и неделю. И он бывало избивал меня до полусмерти, я думала, что он меня убьёт и он даже не был пьян, всё потому что я не могла найти работу. Потом он послал меня просить милостыню на улицах с больным ребёнком. Он немного платил матери этого ребёнка из денег, добытых мною. А потом он бил меня, потому что я недостаточно заработала. Ребёнок становился хуже и хуже, и я знала, что если он умрёт пока
я прошу милостыню, мужик меня убьёт. Так что однажды, когда я знала, что его нет, я пошла к матери ребёнка, отдала ей его и дала ей немного денег, которые
я заработала в тот день. Это был счастливый день для меня: добрая леди-иностранка дала мне 50 песо, чтобы купить лекарство для ребёнка. С этим жестоким мужиком я была 3 месяца, а я думала, что прошло 20 лет. Я ипользовала деньги, чтобы вернуться домой. Я снова была беременна. Мужик хотел, чтобы у меня был свой ребёнок, чтобы ему не нужно было платить за него. Когда я приехала в свой родной город, я пыталась увидеть своих детей, но их взяла семья их отца.
128-129
Вся семья собралась под предлогом, что они хотели поговорить со мной, но вместо этого, они взяли меня в пустынное место и избили палками и камнями, потом оставили меня умирать." Ла Горда показала мне многочисленные шрамы на коже всего тела. "До сегодняшнего дня я так и не знаю, как я добралась обратно в город. Я даже потеряла ребёнка, который был у меня в животе. Я пошла к своей тете, которая у меня всё ещё была, мои родители умерли. Она дала мне место отдохнуть и она лечила меня. Она, бедная душа, кормила меня 2 месяца, прежде чем я могла встать. Затем однажды моя тётя сказала мне, что тот мужик был в городе и искал меня. Он разговаривал с полицией и сказал им, что он дал мне денег, чтобы работать, и что я сбежала, украв деньги, после того как я убила ребёнка женщины.
Я знала, что мне пришёл конец. Но мне снова следовала удача и я поймала грузовик американца. Я видела, как грузовик приближался по дороге, и в отчаянии подняла руку. Мужчина остановился и позволил мне сесть. Он вёз меня всю дорогу до этой части Мексики. Он оставил меня в городе, где я не знала ни души.
Я днями бродила по всем местам, как ненормальная собака, подбирая мусор с улицы. Это тогда моя удача пришла ко мне в последний раз. Я встретила
Pablito, которому я должна по гроб жизни, но не могу ничем отплатить. Pablito взял меня в свою мастерскую плотника и дал мне угол там, чтобы поставить кровать. Он это сделал, потому что пожалел меня. Он нашёл меня на рынке, после того, как споткнулся и упал на меня."


Я сидела там и просила милостыню. Мотыль или пчела, я не знаю кто, подлетела к нему и ударила его в глаз. Он повернулся на каблуках, споткнулся и упал прямо на меня. Я подумала, что он так разъярится, что ударит меня, но вместо этого он дал мне денег. Я спросила его, может ли он дать мне работу. Как раз тогда он взял меня в свою мастерскую и устроил меня с утюгом и стиральной доской. Я хорошо зарабатывала, только я стала толстой, потому что большинство клиентов, на которых я стирала, кормили меня своими остатками еды. Иногда я ела по 16 раз в сутки. Я ничего не делала, только ела. Дети на улице бывало дразнили меня, подбегали сзади и наступали на пятки, затем кто-нибудь толкал меня и я падала. Те дети заставляли меня плакать из-за своих злых шуток, особенно когда они нарочно грязнили моё чистое бельё. Однажды, в конце дня странный старик пришёл повидать
Pablito. Я никогда не видела этого человека раньше. Я никогда не знала, что Pablito был связан с таким пугающим  но грандиозным мужчиной. Я повернулась к нему спиной и продолжала работать. Там я была одна. Вдруг я почувствовала руки того мужчины на своей шее. Моё сердце остановилось, я не могла кричать, я даже не могла дышать. Я упала вниз и этот ужасный человек держал мою голову наверно час. Потом он ушёл, а я была так напугана, что оставалась там, где упала, до следующего утра. Pablito нашёл меня там; он рассмеялся и сказал, что я должна очень  гордиться и радоваться, потому что тот старик был могущественным Колдуном и одним из его учителей. Я была в ступоре; я не верила, что Pablito был Колдуном.
Он сказал, что его учитель увидел абсолютное кольцо Мотыльков, летающих надо моей головой. Он также видел кольцо Смерти надо мной. Вот почему он быстро,  как молния
действовал и поменял направление моих глаз. Pablito также сказал, что Нагуал положил свои руки на меня и вторгся в моё тело, и что вскоре я буду другой. Я понятия не имела, о чём он говорил этот сумасшедший старик и что делал. Но мне было всё равно: я была как собака, которую каждый пинал ногой. Pablito был единственный, кто был добр ко мне. Сначала я думала, что он хотел меня как свою женщину. Но я была слишком некрасивой, толстой и вонючей. Сумасшедший старик вернулся назад в следующую ночь и опять сзади схватил меня за шею.
130-131
Он причинил мне боль, я плакала и кричала. Я не знала, что он делал, он никогда не сказал мне ни слова: я досмерти боялась его. Затем позже, о начал говорить со мной и сказал мне, что делать с моей жизнью. Мне понравилось, что он сказал. Он брал меня с собой везде. Но моя Пустота была моим злейшим врагом: я не могла принять его взгляды, поэтому однажды ему надоело цацкаться со мной и он послал за мной ветер. Я была одна сзади дома Соледад в тот день, и почувствовала как  Ветер становился очень сильным: он дул через забор и попал мне в глаза. Я хотела попасть в дом, но моё тело испугалось и вместо того, чтобы пройти через дверь, я пошла через ворота в заборе. Ветер толкал меня и заставил меня крутиться. Я пыталась вернуться в дом, но это было бесполезно: я не могла сломать силу Ветра.
Он толкал меня с дороги через холмы и я попала в глубокую дыру, вроде могилы. Ветер держал меня там много дней, пока я не решила измениться и принять свою судьбу без жалоб. Тогда Ветер остановился, Нагуал нашёл меня и взял меня обратно в дом. Он сказал мне, что моё задание было давать то, чего у меня не было: любовь и симпатию, и что мне придётся заботиться о Сёстрах - Лидия и Джозефина - лучше, чем о себе самой. Тогда я поняла, что Нагуал мне говорил годами.
Моя старая жизнь давно закончилась и он предлагал мне новую жизнь, и я не могла принести в эту новую жизнь мои старые, уродливые пути. В ту первую ночь, когда он нашёл меня, мотыльки указали меня ему; мне не было смысла протестовать против своей судьбы. Я начала меняться и стала заботиться о Лидии и о Джозефине больше, чем о себе. Я делала всё, что Нагуал говорил мне, и однажды ночью в этом самом ущелье, в этой самой пещере я нашла свою Полноту. Я уснула прямо здесь, где я сейчас, и затем шум разбудил меня. Я посмотрела вверх и увидела себя, какой я когда-то была: тоненькой, молоденькой и свежей. Это был мой Двойник, который вернулся ко мне. Сначала он не хотел подойти ближе, потому что я всё ещё выглядела довольно неприглядно. Но потом он не устоял и подошёл ко мне. И тогда я поняла всё сразу, что Нагуал старался годами сказать мне. Он говорил, что когда кто-то имеет ребёнка, этот ребёнок забирает край нашего  Двойника. Для женщины иметь дочь означает конец этого края. Иметь двух, как было у меня, означало конец меня. Самая большая моя сила и мои иллюзии получили те девочки. Они украли мой край, сказал Нагуал, таким же путём как я украла это у своих родителей. Такая наша судьба. Мальчик крадёт самую большую часть края у своего отца, девочка - от её матери. Нагуал говорил, что люди, у кого были дети, могут сказать (если они не такие упрямые как ты), что что-то в них потеряно. Какая-то нервозность, какое-то сумасшествие, какая-то сила, которая была у них до этого, ушла. Это у них было, но где оно сейчас?
Нагуал говорил, что
это в маленьком ребёнке, бегающему вокруг дома, полным энергии и иллюзий. Другими словами, ПОЛНЫЙ. Он добавил, что если мы будем наблюдать за детьми,
мы увидим, что они бесшабашные, они двигаются прыжками. А если мы будем наблюдать за их родителями, то мы заметим, что они осторожны
и застенчивы.
Они больше не прыгают. Мы объясняем это
, говоря что родители - взрослые и у них обязанности, но это неправда. Правда в том, что они потеряли свой край."
Я спросил Ла Горда, чтобы сказал Нагуал, если бы я ему сказал, что знаю родителей с большим духом и краем, чем их дети. Она рассмеялась, закрывая лицо жестом стыда. "Ты можешь спросить меня, хочешь знать, что я думаю?" спросила она, посмеиваясь.
"Конечно, мне хочется знать."

132-133
"Те люди не имеют больше духа, для начала, у них просто больше живости и они вытренировали своих детей быть послушными и незаметными. Они пугали своих детей всю их жизнь, вот и всё." Я описал ей мужчину, которого я знал, отца 4х детей, кто в возрасте 53 полностью поменял свою жизнь. Это заключалось в том, что он оставил жену, детей и и работу директора большой корпорации после больше чем 25 лет построения карьеры и семьи. Он очень смело отбросил всё это и уехал жить на острове в Тихом океане. "Ты имеешь ввиду, что он поехал туда один?" спросила Ла Горда тоном удивления. Она молнеиносно свела мой спор на ноль:
мне пришлось признать, что мужчина уехал со своей 23х летней невестой. "Кто, естественно, ПОЛНАЯ," добавила Ла Горда и мне снова пришлось с ней согласиться.
"ПУСТОЙ мужчина использует ПОЛНОТУ женщины всё время," продолжала он. "ПОЛНАЯ женщина - больше опасна в своей ПОЛНОТЕ, чем мужчина. Она не надёжна, нервна, капризна, но также способна на великие перемены. Такие женщины могут собраться и ехать куда-угодно. Они ничего там делать не будут, но это потому что у них там ничего не происходит, если об этом говорить. ПУСТЫЕ люди, с другой стороны, больше не могут вот так прыгать, но они белее надёжны.
Нагуал говорил, что ПУСТЫЕ люди, как черви, которые осматриваются вокруг, прежде чем немного двинуться, и потом - назад, затем ещё немного вперёд. ПОЛНЫЕ люди всегда прыгают, перевёрываются и почти всегда оказываются на своих головах, но для них это не имеет значения. Нагуал говорил, что чтобы войти в другой мир, нужно быть ПОЛНЫМ. Чтобы быть Колдуном, нужно иметь всю свою Светимость: без Дыр, без Заплат и все Края Двойника. Поэтому Колдун, кто ПУСТОЙ, должен приобрести ПОЛНОТУ. Мужчина или женщина, они должны быть ПОЛНЫМ, чтобы войти в тот самый мир, где сама Вечность и где Нагуал и Дженаро сейчас нас ждут."
Она остановилась и надолго уставилась на меня. Света едва хватало, чтобы писать. "Но как ты вернула свою ПОЛНОТУ?" спросил я, она подпрыгнула от звука моего голоса и я повторил свой вопрос. Она уставилась в потолок пещеры, прежде чем ответить мне.
"Мне пришлось отказаться от своих двух дочерей," сказала она. "
Нагуал когда-то говорил, тебе как это сделать, но ты это не хотел слышать. Единственным правильным решением было то, что необходимо украсть или вернуть назад этот Край, как считал Нагуал. Он говорил, что мы приобрели его тяжким трудом и мы
должны вернуть его тем же тяжёлым путём. Он мне это сделать и первую вещь он заставил меня сделать, было отказаться любить тех двух детей. Мне пришлось это делать в Полёте. Понемногу я научилась не любить их, но Нагуал сказал, что это было бесполезно. Нужно научиться
быть к ним равнодушной, но мне пришлось видеть их снова, смотреть на них, класть на них свои руки, мягко трепать их головы и давать моей левой стороне вырывать мой Край из них."
"Что с ними произошло?"
"Ничего, они ничего не почувствовали. Они ушли домой и сейчас они взрослые, ПУСТЫЕ, как большинство вокруг них. Они не любят компанию детей, потому что им от них никакой пользы. Я бы сказала, что им сейчас лучше: я вытащила сумасшествие из них, им оно не нужно, а мне - нужно. Я не знала, что делала, когда я это им давала. Кроме этого, у них всё ещё остаётся Край, который они украли от их отца. Нагуал был прав: никто не заметил потери, но я заметила Выигрыш!
Когда я смотрела из этой пещеры, я видела, как все мои иллюзии встали в ряд как солдаты. Мир был ярким и новым. Тяжесть с моего тела и с моего духа была снята и я реально стала Новым Существом."

134-135
"Ты знаешь, как ты возвратила свой Край из своих детей?"
"Они не мои дети, у меня их никогда не было, посмотри на меня!" Она выползла из пещеры, подняла свою юбку и показала мне своё голое тело. Первое, что я заметил, было какой она была тонкой и мускулистой. Она попросила меня подойти ближе и осмотреть её. Её тело было таким худым и твёрдым, что мне пришлось сделать заключение: она никак не могла иметь детей. Она положила свою правую ногу на высокий камень и показала мне своё влагалище. Её порыв, доказать свою перемену, был настолько интенсивным, что мне пришлось засмеяться, чтобы успокоить свою нервозность. Я сказал, что я не был доктором и поэтому не мог ничего сказать, но что я был уверен: она должно быть была права. "Конечно я права," сказала она, заползая обратно в пещеру. "Ничего и никогда не выходило из этой матки!" После минутной паузы она ответила на мой вопрос, который я уже забыл под влиянием её неожиданного показа. "Моя левая сторона взяла мой Край обратно," сказала она. "Всё, что я сделала это: пойти к девочкам, я ходила туда 4-5 раз, чтобы дать им время легко чувствовать себя со мной. Они были большие девочки и ходили в школу. Я думала, что мне придётся бороться, чтобы их не любить, но Нагуал сказал, что это неважно: любишь ты их или нет. Поэтому они мне нравились, но это было как если бы нравился незнакомец. Мой разум решил и моя цель была нерушима. Я хотела попасть в другой мир, пока я всё ещё жива, как Нагуал мне сказал. Чтобы это сделать, мне нужнен весь Край моего Двойника. Мне нужна моя ПОЛНОТА. Ничто не может отвести меня от этого мира, ничто!"
Она победоносно смотрела на меня. "Ты должен отказать обоим: женщине, которая тебя опустошила и маленькому мальчику, у кого твоя любовь, если ты ишешь свою ПОЛНОТУ. Женщине ты легко можешь отказать, но маленький мальчик - это что-то ещё. Ты думаешь, что твоё бесполезное чувство к этому ребёнку стоит того, чтобы остановить тебя от входа в тот мир?" Ответа на это у меня не было, не то, чтобы я хотел обдумать это, а скорее, что я совершенно запутался.
"Соледад приходиться вернуть себе свой Край из
Pablito, если она хочет пойти к Нагуалу," продолжала она. "Какого дьявола она собирается достигнуть этого? Pablito, неважно какой он слабый, всё же Колдун. Но Нагуал дал Соледад уникальный шанс: он сказал ей, что её единственный момент придёт, когда ты войдёшь в её дом, и ради этого момента он не только заставил нас переехать в другой дом, но и он заставил нас помочь расширить проезд к дому, чтобы ты мог подъехать на своей машине прямо к самой двери. Он сказал ей, что если у неё будет безупречная жизнь, она поймает тебя и высосет из тебя всю твою Светимость, что является всей силой, которую Нагуал оставил в твоём теле. Это не было бы трудным для неё сделать. Так как она движется в противоположном направлении, она может высосать тебя всего. Её главным достижением было довести тебя до момента беспомощности. Как только она убила бы тебя, её Светимость увеличила бы её могущество и она бы тогда пришла за нами. Я была единственной, кто это знала. Лидия, Джозефина и Роза любят её, но я - нет, я знала какие у неё планы. Она бы взяла нас одного за другим в своё время, так как ей нечего терять и всё получить. Нагуал сказал мне, что для неё другого пути нет. Он доверил мне девушек и сказал мне что делать, в случае если Соледад убьёт тебя и придёт за нашей Светимостью. Он рассчитал, что у меня был шанс себя спасти и наверно спасти одну из трёх.
136-137
Понимаешь, Соледад - совсем не плохая женщина; она просто делает то, что безукоризненный воин бы сделал. Маленькие Сёстры её любят больше, чем своих собственных матерей. Она - настоящая мать для них. Как сказал Нагуал: это было её приемущество. Несмотря на всё, что я делала, я не смогла оттащить Маленьких Сестёр от неё. Поэтому, если бы она убила тебя, тогда она бы взяла по крайней мере две доверчивые души из трёх. Тогда, без тебя в этой картине, Pablito - ничто.
Соледад раздавила бы его как таракана, и потом, со всей своей ПОЛНОТОЙ и СИЛОЙ она бы вошла в тот мир. Если я была бы на её месте, я бы попыталась сделать то же самое. Поэтому, как ты видишь, это было всё или ничего для неё. Сначала когда ты прибыл, никого не было. Выглядело так, как-будто это был конец для тебя и для некоторых из нас. Но потом, в конце, это было ничего для неё и шанс для Сестёр. В тот момент, когда я узнала, что ты победил, я сказала трём девушкам, что теперь их черёд. Нагуал сказал, что они должны ждать до утра, чтобы поймать тебя врасплох. Он сказал, что утро не было хорошим временем для тебя. Он велел мне быть в стороне и не мешать Сёстрам, и придти только, если ты попробуешь ранить их Светимость.
"
"Они тоже, предполагалось, должны были убить меня?"
"Ну да. Ты - мужская сторона их Светимости. Временами, их ПОЛНОТА - их недостаток. Нагуал правил ими железной рукой и их балансировал, но теперь, когда его нет, у них нет возможности балансироваться. Твоя Светимость может это сделать для них."
"А как насчёт тебя, Горда? Ты тоже собираешься меня прикончить?"
"Я тебе уже сказала, что я другая, я - сбалансированная. Моя ПУСТОТА, которая была моим недостатком, сейчас - моё приемущество. Как только Колдун возвращает свою ПОЛНОТУ, он - в балансе, тогда как Колдун, который всегда был ПОЛНЫМ, немного не в себе. Как Дженаро был немного не в себе. Но Нагуал был сбалансированным, потому что он был НЕПОЛНЫМ, как ты и я, даже больше, чем ты и я. У него было три сына и одна дочь. Маленькие Сёстры как Дженаро - немного не в себе и большую часть времени такие напряжённые, что они переходят всякие границы."
"А как насчёт меня, Горда? Мне тоже придётся идти за ними?"
"Нет. Только они могут получить пользу, высосав твою Светимость. Тебе совсем никакой пользы не будет от чьей-то смерти. Нагуал оставил особую силу в тебе, своего рода Баланс, который никто из нас не имеет."
"Могут они научиться иметь такой Баланс?"
"Конечно могут, но это не имеет ничего общего с тем заданием, которое Маленьким Сёстрам пришлось исполнять. Их задание было: украсть твою силу. Для этого они так объединились, что сейчас стали ОДНО СУЩЕСТВО. Они натренировались высасывать тебя, как стакан газировки. Нагуал подготовил их быть маскировщиками самого высокого уровня, особенно Джозефину. Она может дать непревзойдённое шоу, без сучка и задоринки. По сравнению с их искусством, попытки Соледад были детской игрой, она - грубая женщина.
Маленькие Сёстры - настоящие Колдуньи. Две из них добились твоего доверия, тогда как третья шокировала тебя и сделала беспомощной. Они разыграли свои карты до совершенства. Ты попался на их удочку...Единственным недостатком было то, что ты ранил и вылечил Светящегося Двойника Розы прошлым вечером, и она стала как на иголках. Если бы не её нервозность и её мощные укусы твоего тела, есть шансы, что тебя бы с нами сейчас не было. Я всё видела из дверей. Я пришла как раз в тот момент, когда ты хотел убить их."
"Но что я мог сделать, чтобы их убить?"
"Откуда я знаю? Я ведь не ты."
"Я имею ввиду, что ты видела я делал?"
"Я ВИДЕЛА как твой
Двойник вылезает из тебя."
138-139
"Как он выглядел?"
"Он выглядел как ты, а как же ещё? Но он был огромен и угрожающим. Твой Двойник их убил бы. Поэтому я пришла и помешала этому. Мне это стоило огромных усилий, чтобы тебя успокоить. От Сёстр особой помощи не было. Они растерялись, а ты кипел и свирепел. Ты поменял цвета дважды прямо пред нами. Один цвет был таким опасным, что я боялась ты меня тоже убъёшь."
"Горда, какой это был цвет?"
"Белый, какой ещё? Двойник - Белый, как Солнце." Я уставился на неё: улыбка была новинкой для меня. "Да" продолжала она, "Мы - куски Солнца. Вот поэтому мы - Светящиеся Существа, но наши глаза не видят нашу Светимость, потому что она едва заметна. Только глаза Колдуна могут это ВИДЕТЬ, но и это происходит после жизни, полной борьбы." Её откровенность меня совершенно удивила. Я старался организовать свои мысли, чтобы задать ей подходящий вопрос.
"Нагуал когда-нибудь говорил тебе что-нибудь о Солнце?" спросил я.
"Да. Мы - как Солнце, только очень, очень слабое. По сравнению с Солнцем наш Свет очень слабый, но это - всё-таки Свет!"
"Но говорил ли он, что Солнце возможно - Нагуал (лидер)?" отчаянно нажимал я на неё. Ла Горда не ответила, но сделала губами серию случайно вырвавшихся звуков. Она наверно думала, как ответить на мой вопрос. Я ждал, готовый писать. После долгой паузы она вылезла из пещеры. "Я покажу тебе свой слабый Свет," по деловому ответила она, подошла к центру узкой лощины перед пещерой и села на корточки. Там где я был, я не мог видеть, что она делает, поэтому мне пришлось самому вылезти из пещеры. Я встал 10-12 футов от неё. Она (её Двойник) положила руки под свою юбку, будучи всё ещё на корточках, вдруг она встала. Её руки были сжаты в кулаки, она подняла их над головой и щёлкнула пальцами, чтобы открыть кулаки. Я услышал быстрый разрывающийся звук и увидел искры, летящие от её пальцев. Она снова хлопнула руками и затем щелчком открыла их: ещё один фонтан намного больших искр полетел вверх от них. Она ещё раз села на корточки и полезла под юбку. Похоже, она что-то вытягивала из своего влагалища. Она повторила щелчок пальцами, подбросив руки над головой, и я увидел фонтан длинных светящихся волокон, разлетающихся от её пальцев. Мне пришлось задрать голову вверх, чтобы видеть их на фоне уже тёмного неба. Они выглядели как длинные, красивые волокна красного света. Через некоторое время они побледнели и исчезли. Она снова села на корточки, и, когда она раскрыла пальцы, невероятный показ-шоу огней оторвался от них. Небо заполнилось мощными Лучами Света! Это было непередаваемое Зрелище! Я был полностью поглощён им: мои глаза остекленели! Я уже не обращал внимания на Ла Горду, я смотрел на огни! Я услышал неожиданный крик, который заставил меня посмотреть на неё как раз во время, когда она (её Двойник) схватила один из, созданных ею, Светящихся Волокон и крутанула себя на самую вершину каньона. Какую-то секунду она кружилась там как огромная тёмная тень на фоне неба, и затем спустилась на дно лощины маленькими прыжками или как бы спускаясь с лестницы на животе. Вдруг я её увидел, стоящей рядом со мной. Я не понял, что упал на попу и встал. Она истекала потом, задыхалась и не могла говорить долгое время. Она начала бег на месте и я не смел её трогать. Наконец, она похоже, достаточно успокоилась и залезла обратно в пещеру. Она отдохнула несколько минут.
140-141
Её действия были такими быстрыми, что у меня едва было время оценить, что случилось. В момент её показа, я чувствовал невыносимую щекочущую боль чуть под пупком. Физически, я не учавствовал и не был утомлён и, всё-таки, я тоже пыхтел.
"Я думаю уже время идти на нашу встречу," сказала она, задыхаясь. "Мой полёт открыл нас обоих. Ты чувствовал мой Полёт в своём животе; это значит ты открылся и готов встретить 4е силы."
"О каких 4х силах ты говоришь?"
"Союзники Нагуала и Дженаро. Ты их видел, они ужасны. Сейчас они свободны от сосудов Нагуала и Дженаро. Ты слышал одного из них возле дома Солидад прошлой ночью. Они тебя ждут. Как только наступит темнота, они станут невыносимыми. Один из них даже пошёл за тобой днём у дома Солидад. Те союзники сейчас принадлежат тебе и мне. Мы возьмём по два на брата. Я не знаю какие и я не знаю как. Всё, что мне сказал Нагуал, было то, что мне и тебе самим придётся заняться этим делом."
"Подожди, подожди!" закричал я. Она не дала мне говорить и мягко положила руку мне на рот. Я почувствовал спазмы ужаса на дне моего желудка. В прошлом
я оказался лицом к лицу
перед необъяснимым феноменом, который Дон Дженаро и Дон Хуан называли своими союзниками. Их было четверо и они были -  Неорганические Существа, такие же реальные как и всё в этом мире. Их присуствие было таким впечатляющим, что создавало непередаваемое состояние страха во мне, каждый раз когда я чувствовал их присуствие. Первый союзник, которого я встретил, был Дон Хуана; это была тёмная прямоугольная масса, 8-9 футов высотой и 4-5 футов шириной. Оно двигалось с сокрушительным весом огромного валуна и дышало так тяжело, что напоминало мне рёв быка. Я встречал его всегда ночью, в темноте. Я представлял оно как дверь, которая двигается, переваливаясь с одного бока на другой.
Второй
союзник, которого я встретил, был Дон Дженаро. Он был с длинным лицом, лысый, очень высокий светящийся мужчина с толстыми губами и огромными мешковатыми глазами. Он всегда носил штаны, которые были слишком коротки для его длинных худых ног. Я ВИДЕЛ этих двух союзников множество раз будучи в компании Дон Дженаро и Дон Хуана. Их вид неизменно вызывал разделение между моей логикой и моим восприятием. С одной стороны у меня не было рационального основания верить что то, что происходило со мной, действительно происходило; с другой стороны, невозможно было отбрасывать правдивость моего восприятия. Так как они всегда появлялись, когда присуствовали Дон Дженаро и Дон Хуан, я объяснял это продуктом мощного влияния, которое те двое мужчин имели на мою легковерную натуру. В моём понимании это было так или, что Дон Дженаро и Дон Хуан владели силами, которых они звали своими союзниками, силы, которые были способны показывать себя мне в виде тех ужасных существ. Чертой союзников было то, что они никогда не позволяли мне тщательно рассмотреть их. Я пытался несколько раз фокусировать моё полное внимание на них, но каждый раз у меня кружилась голова и я терял концентрацию. Другие два союзника были ещё более ускользающими внимания. Я их видел только однажды, гигантский чёрный ягуар с жёлтыми, светящимися глазами и гигантский койот. Оба зверя были до предела агрессивными и подавляющими.



Ягуар был
Дон Дженаро и койот был Дон Хуана. Ла Горда вылезла из пещеры, я следовал за ней, она вела. Мы достигли лощины и подошли к длинной каменистой долине."


142-143
Она остановилась и позволила мне идти впереди. Я ей сказал, что если она разрешит мне вести нас, то я попробую довести нас до машины. Она утвердительно кивнула головой и прижалась ко мне. Я чувствовал её влажную и холодную кожу. Похоже она была в состоянии сильнейшего волнения. Оставалось, наверно, с милю, где мы оставили машину, и, чтобы достичь её, нам пришлось пересечь пустынную каменистую долину. Дон Хуан показал мне спрятанную тропинку среди огромных валунов, почти на стороне горы, которая с востока окружала долину. Я направился к той тропинке. Какой-то непонятный импульс направлял меня, иначе я бы взял тот же самый путь, которым мы следовали до этого, когда пересекали долину. Ла Горда, казалось, ожидала чего-то сверхестественного и держалась за меня. Её глаза были дикими. "Мы правильно идём?" спросил я. Она не ответила, только потянула свою шаль и скрутила её, пока она не стала похожа на длинную толстую верёвку.  Ею она обвязала мою талию, перекрестила её концы и обвязала себя. Она завязала узлом и, таким образом, связала нас вместе формой цифры 8.
"Для чего ты это делаешь?" спросил я. Она покачала головой, её зубы стучали и она не могла сказать ни слова. Её страх, похоже, достиг максимума. Она толкала меня продолжать идти. Я же удивлялся, почему я сам не был испуган до смерти. Как только мы достигли тропинки повыше, физическая усталость стала давать о себе знать. Я свистел как лошадь и Ла Горда тоже, и стал дышать ртом (обычно Колдуны дышат только носом, ЛМ). Луны не было, небо было таким ясным, что было достаточно света и я мог видеть силуэты больших валунов. Я пытался остановиться, чтобы передохнуть, но она мягко толкала меня, качая головой. Я хотел пошутить, чтобы разрядить обстановку, как услышал странный шум. Моя голова невольно повернулась направо, чтобы позволить моему левому уху просканировать место. На момент я остановил дыхание и затем ясно услышал, что кто-то ещё, помимо меня и Ла Горды, тяжело дышал. Я снова проверил, чтобы убедиться, прежде чем ей сказать. Сомненья не было: массивный силуэт был среди валунов. Я положил руку на рот Ла Горды пока мы двигались, и посигналил ей задержать дыхание. Я мог видеть, что массивный силуэт был близко. Казалось, он скользил как мог спокойнее и тихо, но с трудом дышал. Ла Горда обалдела, села на корточки и потянула меня вниз за собой своей шалью, привязанной вокруг моего пояса. На момент она положила свои руки под юбку и потом встала, её руки были сжаты и, когда щелчком она открыла пальцы, фонтан искр разлетелся от них.
"Писий в свои руки," прошептала Ла Горда, стиснув зубы.
"Что?" ответил я, не в силах понять, что она хочет, чтобы я делал. Она прошептала свою команду 3-4 раза с ускоряющейся торопливостью. Она должно быть понимала, что до меня это не доходило, поэтому она опять села на корточки и показала, что она писила в свои руки. Я, поражённый, уставился на неё, пока она заставляла свою мочу летать как красные искры. У меня помутнело в голове, я не знал, что было более впечатляющим: шоу, которое создавала Ла Горда своей мочой или тяжёлый свист, приближающегося Неорганического Существа. Я не мог решить, на чём из двух сконцентрировать своё внимание: оба были ошеломляющими.
"Быстро! Писий в руки!" скрежетала зубами Ла Горда. Я её слышал, но моё внимание было отвлечено. Умоляющим голосом Ла Горда добавила, что мои искры заставят приближающее существо, кто бы это не был, уйти.
144-145
Она начала выть и я начал чувствовать отчаяние. Я не только слышал, но я чувствовал всем своим телом приближающееся Существо. Я попытался писить в руки, но мои усилия были напрасны: я стыдился и нервничал. Мною овладело беспокойство Ла Горды и я отчаянно пробовал опорожниться. Наконец, мне это удалось.
Я щёлкнул пальцами 3-4 раза, но ничего от них не отлетело. "Делай снова," сказала Ла Горда. "Берёт время, чтобы научиться делать искры."
Я сказал ей, что использовал всю мочу, какую имел. В её глазах появилось очень интенсивное отчаяние. В это мгновение я увидел как массивный прямоугольный силуэт двигается на нас. Однако мне он не казался угрожающим, хотя Ла Горда чуть не упала в обморок от страха. Вдруг, она отвязала свою шаль и прыгнула на небольшой валун сзади меня, обняла меня сзади и положила подбородок мне на голову. Она, практически, взобралась на мои плечи. В тот момент, когда мы приняли это положение, силуэт остановил движение. Он продолжал тяжело дышать наверно 20 футов от нас. Я чувствовал огромное напряжение, которое, казалось, концентрировалось посередине моего тела. Через некоторое время я знал без всякого сомненья, что если мы останемся в этом положении, мы истощим всю нашу энергию и окажемся жертвами того, кто нас преследовал. Я ей сказал, что мы должны бежать изо всех сил. Она покачала головой, казалось, что к ней вернулась её сила и уверенность в себе. Затем она сказала, чтобы мы закрыли головы руками и легли, прижав ноги к животу. Тогда я вспомнил, что одной ночью, годы назад
Дон Хуан заставил меня сделать то же самое, когда я был пойман чем-то незнакомым и всё же по настоящему реальным для меня, в пустынном поле на севере Мексики.  Тогда Дон Хуан сказал, что бежать было бесполезно и единственное, что можно было сделать, это - оставаться на месте в том положении, какое предлагала Ла Горда. Я уже собрался встать на колени, когда у меня появилось неожиданное чувство, что мы сделали ошибку и зря покинули пещеру, и что мы, любой ценой, должны в неё вернуться. Я обвязал свои плечи и подмышками шалью Ла Горды и попросил её держать концы шали над моей головой, затем залезть мне на плечи и встать на них, защищая себя, натягивая вверх концы шали и связав их как вожжи. Годы до этого Дон Хуан сказал мне, что необходимо встречать странное событие, как, например, прямоугольный силуэт перед нами, неожиданными действиями. Он сказал, что однажды он сам наткнулся на оленя, который с ним "говорил", и что он стоял на голове в течение всего этого события, как действие, гарантирующее его выживание, и чтобы облегчить напряжение от такой встречи. Моя идея была попробовать обойти прямоугольный силуэт и вернуться обратно в пещеру с Ла Гордой, стоящей на моих плечах. Она прошептала, что пещера не подойдёт. Нагуал говорил ей совсем там не оставаться. Я спорил, поправляя шаль на ней, что моё тело уверенно: в пещере нам ничего не грозит. Она ответила, что это правда и это сработает, только у нас нет опыта контроля тех неизвестных сил. Нам нужен специальный сосуд, свого рода фляшка, как те, которые я видел висели на поясах Дон Дженаро и Дон Хуана. Она сняла свои туфли, залезла мне на плечи и на них встала. Я держал её за щиколотки. Как только она натянула концы шали, я почувствовал напряжение подмышками. Я подождал пока она приобретёт баланс. Идти в темноте, неся 75 кг на моих плечах, было нелегко. Я пошёл очень медленно и, насчитав 23 шага, мне пришлось поставить её на землю.
146-147
Боль в лопатках была невыносимой. Я сказал ей, что хоть она и была худенькой, её вес раздавливал мой позвоночник. Однако интересным было то, что массивный мрачный силуэт больше не было видно. Наша стратегия сработала. Ла Горда предложила пронести меня какое-то расстояние на своих плечах. Я нашёл эту идею нелепой: мой вес был намного больше, чем могло выдержать её маленькое хрупкое тело. Мы решили немного пройти и посмотреть, что случится. Вокруг нас была мёртвая тишина. Мы шли медленно, обняв друг друга. Пройдя всего несколько метров, я опять начал слышать странное дыхание, тихое и продлительное шипение как у кошки. Я спешно помог ей залезть обратно мне на плечи и прошёл ещё 10 шагов. Я знал, что мы должны придерживаться неожиданного, как к тактике, если мы хотели выбраться из этого места. Я пытался разработать какой-нибудь другой метод неожиданных действий, который мы могли применить вместо того, чтобы Ла Горде стоять на моих плечах, как вдруг она сняла своё длинное платье. Одним движением она оказалась голой. Она спрыгнула на землю, ища что-то. Я услышал хруст, она стояла, держа ветку кустарника. Она маневрировала своей шалью вокруг моих плечей и шеи, и сделала своего рода поддержку, с помощью которой она могла сидеть, обернув ноги вокруг моего пояса, как ребёнок верхом на деревянном коньке. Потом она воткнула ветку внутрь своего платья и подняла его выше своей головы. Она начала вращать ветку, придавая платью странное покачивание. К этому она добавила свист, имитируя необычный крик ночной совы. После около 50 метров я услышал такие же звуки, издаваемые сзади нас и с боков. Она переключилась на другой крик птицы, пронзающий зкук, похожий на крик павлина. Несколькими минутами позже такие же птичьи крики
эхом раздавались вокруг нас. Я был свидетелем такого же феномена, отвечающих птичьих криков, с Дон Хуаном, годы до этого. В то время я думал, что наверно звуки были сделаны Дон Хуаном, кто недалеко прятался в темноте, или может быть кем-то, кто был в дружбе с ним, как Дон Дженаро, кто помогал ему создавать во мне непреодолимый страх, который заставлял меня бежать без оглядки в полной темноте, совсем не спотыкаясь. Дон Хуан называл тот особый акт бега в темноте - Пробежкой Силы. Я спросил Ла Горду, знала ли она как делать Пробежку Силы. Она сказала - да.
Я сказал ей, что мы попробуем это сделать, хотя я не был так уж уверен, что смогу это сделать. Она сказала, что для этого не было ни времени, ни места и указала впереди нас. Моё сердце, которое и так быстро билось всю дорогу, начало дико колотиться в груди. Прямо впереди нас, наверно в 10и футах и прямо на тропинке, стоял один из союзников
Дженаро, странный светящийся мужик с длинным лицом и лысой головой. Я застыл на месте, услышал крик Ла Горды, как-будто он доносился издалека. Она испуганно тыкала кулаками в мои бока. Её действия отвели мой фокус с мужика. Она повернула мою голову налево, а потом направо. На моей левой стороне, почти дотрагиваясь до моей ноги, была чёрная масса огромного ягуара со светящимися жёлтыми глазами. С правой стороны я увидел огромного светящегося койота. Сзади нас, почти дотрагиваясь до спины Ла Горды, был тёмный прямоугольный силуэт. Мужик повернулся к нам спиной и начал двигаться по тропинке. Я тоже начал идти. Ла Горда продолжала выть и кричать: тёмный прямоугольный силуэт почти хватал её спину. Я слышал, как он двигался давящим топотом. Звук его шагов эхом раздавался на холмах вокруг нас. Я мог чувствовать его холодное дыхание на своей шее. Я знал, что Ла Горда вот-вот сойдёт с ума и я тоже. Ягуар и Койот почти тёрли мои ноги.
148-149
Я мог слышать как звук их шипения и рычания увеличивался в объёме. В этот момент у меня возникло необъяснимое желание воспроизвести определённый звук, которому меня научил Дон Хуан. Союзники мне ответили. Я фанатично продолжал производить этот звук и они мне отвечали. Напряжение значительно уменьшилось и, прежде чем достигнуть дороги, я оказался участником наиболее экстравагантной сцены. Ла Горда была у меня на плечах, беззаботно развевая своим платьем над головой, как-будто ничего не случилось, сохраняя покачивание в ритме со звуком, который я делал, пока четыре Существа из другого Мира мне отвечали, окружив нас со всех 4х сторон и двигаясь в моём ритме. Вот так мы добрались до дороги, но я не хотел уходить: казалось, что чего-то нехватало. Я встал неподвижно с Ла Гордой на моей спине и сделал очень особенное постукивание, которому меня научил Дон Хуан. Он говорил, что это был зов Мотылей. Чтобы произвести этот звук, нужно использовать внутренний край левой руки и губы. Как только я его сделал, всё казалось мирно успокоилось. Четверо существ ответили мне и, когда они мне отвечали, я уже знал, какие из них пойдут со мной. Тогда я пошёл к машине, снял Ла Горду со спины на сиденье машины. Мы уезжали в абсолютном молчании. Что-то затронуло меня где-то и мои мысли остановились. Ла Горда предложила съездить в дом Дон Дженаро, вместо того, чтобы ехать к ней домой. Она сказала, что Benigno, Nestor и  Pablito там жили, но в городе их не было. Её предложение меня привлекло. Как только мы оказались в доме, Ла Горда зажгла керосиновую лампу. Место выглядело точно таким же, как и в последний раз когда я посетил Дон Дженаро. Мы сели на полу, я вытащил скамейку и положил мой блокнот на неё. Я не был уставшим и хотел писать, но совсем не смог этого делать.
"Что
Нагуал говорил тебе о союзниках?" спросил я. Похоже мой вопрос застал её врасплох: она не знала как ответить.
"Я сейчас не могу думать," наконец ответила она. Казалось, что она никогда не испытывала такое состояние до этого. Она вышагивала туда-сюда передо мной. Крошечные капельки пота формировались на кончике носа и верхней губы. Вдруг она схватила меня за руку и практически вытащила меня из дома. Она повела меня к близлежащему ущелью и там её вытошнило. Я тоже чувствовал тошноту. Она сказала, что влияние союзников было слишком великим для неё, и что лучше, если я заставлю себя стошнить. Я уставился на неё, ожидая дальнейшего объяснения. Она взяла мою голову в свои руки и всунула свой палец мне в горло с уверенностью медсестры, имеющей дело с ребёнком и, собственно, заставила меня вытошнить. Она объяснила, что люди имеют очень деликатное свечение вокруг желудка, и что это свечение вытягивается всем, окружающим нас. В те моменты, когда вытягивание было слишком великим, как в случае контакта с союзниками, или даже при контакте с сильными людьми, свечение станет беспокойным, поменяет цвет или даже исчезнет совсем. В таких случаях, единственную вещь, которую можно сделать,  это: просто стошнить. Я чувствовал себя лучше, но ещё не совсем в себе. Я ощущал усталость и тяжесть вокруг глаз. Мы пошли обратно в дом. Как только мы достигли двери, Ла Горда как собака понюхала воздух и сказала, что знает, какие союзники были мои. Её заявление, которое обычно не имело бы никакого значения,  в этот раз имело особое качество выталкивающего механизма.



150-151
Это заставило меня взорваться мыслями. Всё сразу, моё обычные интеллектуальные глубокие размышления вошли в жизнь. Я чувствовал себя прыгающим в воздухе, как-будто мысли имели свою собственную энергию. Первая мысль, пришедшая в голову, была что союзники были настоящие Существа, как я и подозревал, не смея признать это даже самому себе. Я их видел, чувствовал и общался с ними. Я был на небе от счастья, обнял Ла Горда и начал объяснять ей соль моей интеллектуальной дилеммы. Я видел союзников без помощи Дон Дженаро и Дон Хуана и этот акт мне всё прояснил. Я сказал Ла Горда, что однажды, когда я доложил Дон Хуану, что я видел одного из союзников, он рассмеялся и посоветовал мне не брать себя всерьёз и отбросить всё, что я видел. Я никогда не хотел верить, что у меня были галлюцинации, но я также не хотел верить, что существовали союзники. Моё рациональное основание было несгибаемо. Я не мог заполнить пустоту.  Однако в этот раз всё было по другому и мысль, что и в самом деле были Существа на Земле, кто был из другого мира - не будучи чужими Земле, было больше, чем я мог вынести. Полушутя, я сказал Ла Горде, что по секрету я многое бы дал, чтобы оказаться сумасшедшим. Это бы облегчило часть меня от давящей ответственности обновить моё понимание мира. Ирония была в том, что я не мог ещё больше обновить моё понимание мира на интеллектуально основе. И этого было недостаточно, этого всегда было недостаточно. И это всю дорогу было моим непреодолимым препятствием, моей смертельной ошибкой. Мне хотелось флиртовать в мире Дон Хуана в полу-убедительной манере, поэтому я был почти Колдун. Все мои усилия были не более, чем моя глупая готовность загородиться забором интеллекта, как-будто я принадлежал учёным, которым можно делать всё то же самое с 8 утра до 5 дня, время, когда, натурально уставший, вы идёте домой. Дон Хуан бывало шутил, что после расстановки мира в самой красивой и вдохновляющей манере, учёный идёт домой в 5 часов, чтобы забыть свою красивую расстановку. Пока Ла Горда готовила для нас пищу, я лихорадочно работал над своими записями. Я чувствовал себя намного более отдохнувшим после еды. Ла Горда была вне себя от счастья, она поясничала, как это когда-то делал Дон Дженаро, имитируя мои жесты, пока я писал.
"Что ты знаешь о союзниках, Горда?" спросил я.
"Только то, что мне сказал
Нагуал," ответила она. "Он сказал, что союзники были силами, которые Колдуны научились контролировать. У него было два внутри его сосуда и также у Дон Дженаро."
"Как они держали их внутри своих сосудов?"
"Никто этого не знает. Всё, что знал Нагуал, это то, что необходимо найти крошечный, совершенный сосуд с шейкой, прежде чем поймать союзника."
"Где можно найти такой сосуд?"
"Где угодно. Нагуал поделился со мной в случае, если мы переживём атаку союзников. Мы должны начать искать совершенный сосуд, который должен быть размером с большой палец левой руки. Это был размер сосуда Нагуала."
"Ты видела его сосуд?"
"Нет, никогда. Нагуал сказал, что сосуд такого рода не в Повседневном Мире людей. Он как маленькая связка, которую можно заметить висящей с их поясов. Но если ты нарочно посмотришь на это, ты ничего не увидишь. Сосуд, как только его найдёшь, должен быть украшен с величайшей осторожностью. Обычно Колдуны находят такие сосуды на лианах в джунглях. Они их подбирают и сушат, а затем они их выдалбливают, потом сглаживают их и полируют. Как только у Колдуна есть свой сосуд, он должен предложить его союзникам и привлечь их поселиться там."



152-153
Если союзники согласятся, то сосуд исчезает из этого мира людей и союзники становятся помощниками Колдуна. Дон Дженаро и Нагуал могли заставить своих союзников сделать всё, что нужно было сделать. Такие вещи, которые они сами не могли сделать. Например, послать ветер погонять меня или заслать того цыплёнка бегать внутри блузки Лидии."
Я услышал необычный продлительный шипящий звук за дверью. Это был точно такой звук, какой я слышал два дня назад в доме
Доны Солидад. В этот раз я знал: это был ягуар. Звук меня не испугал. Собственно говоря, я бы вышел посмотреть на ягуара, если бы Ла Горда не остановила меня.
"Ты ещё не полный, союзники попируют за счёт тебя, если ты пойдёшь один, особенно тот отчаянный, кто рыскает там сейчас," сказала она.

"Моё тело чувствует себя в безопасности," протестовал я. Она похлопала меня по спине и подтолкнула меня к скамейке, на которой я писал.
"Ты ещё не полный Колдун," сказала она. "У тебя огромная заплатка в середине Светящегося Кокона и сила тех союзников высосет её с того места. Они не шутят."
"Что ты должна делать, когда союзник приходит к тебе вот так?"
"Меня они не беспокоят так или иначе.
Нагуал научил меня быть в балансе и ничего не искать с рвением. Например, сегодня вечером я знала, что союзники придут к тебе, если ты найдёшь такой сосуд и приготовишь его. Ты может быть готов заполучить их, но я - нет. Есть шанс, что я никогда их для себя иметь не буду. Они мне нужны, как мёртвому припарки."
"Почему?"
"Потому что они - силы и поэтому могут высосать из тебя всё.
Нагуал сказал, что лучше всего никому не кланиться, быть ни с чем, кроме Цели и Свободы. В один из этих дней, когда ты будешь полным, возможно нам придётся выбрать держать их или нет." Я ей сказал, что мне лично нравился ягуар, хотя в нём было что-то невыносимое. Она уставилась на меня. В её глазах было изумление и потрясение.
"Мне тот и правда понравился," сказал я.
"Скажи мне, что ты ВИДЕЛ?" сказала она. В тот момент я понял, что я автоматически пришёл к выводу, что она ВИДЕЛА те же самые вещи, что и я. Я описал в мельчайших деталях 4х союзников, какими я их ВИДЕЛ. Она слушала с огромным вниманием; она похоже, была потрясена моим описанием. "Союзники формы не имеют," сказала она, когда я закончил. "Они как присуствие, как ветер, как свечение. Первого, кого мы нашли сегодня ночью, была чернота, которая хотела войти в моё тело. Вот поэтому я закричала. Я чувствовала, как она ползёт по моим ногам. Другие были просто цвета. Хотя их свечение было таким сильным, что делало тропу видимой как днём." Её заявления поразили меня. Я, наконец, согласился после многолетней борьбы и чисто на основании нашей встречи с ними той ночью, что союзники имели общую форму, вещество, которое могло быть воспринято одинаково чувствами каждого. Я шутливо сказал Ла Горде, что я уже написал в своих записях, что эти Существа имеют форму.
"Что мне делать сейчас?" спрросил я показным тоном.
"Это очень просто," сказала она. "Напиши, что формы у них нет." Я подумал, что она была абсолютно права.
"Почему я вижу их как монстров?" спросил я.
"Это - не секрет," сказала она. "Ты ещё не потерял свою человеческую форму. Та же вещь случилась со мной. Когда-то я ВИДЕЛА союзников в виде людей; все они были индийцы с ужасными лицами и злобными взглядами. Они обычно поджидали меня в пустынных местах. Я думала, что они охотились за мной как за женщиной."
154-155
Нагуал бывало хохотал до упаду над моими страхами, но я всё равно была полумёртвой от страха. Один из них бывало приходил, садился на мою кровать и тряс её пока я не просыпалась. Страх, который тот союзник бывало давал мне, был такой, что я не хочу повторенья даже сейчас, когда я потеряла человеческую форму.
Я думаю этой ночью я также испугалась союзников, как когда-то."

"Ты имеешь ввиду, что ты больше не ВИДИШЬ их как людей?"
"Нет, больше нет.
Нагуал сказал тебе, что союзник формы не имеет. И он прав. Союзник - это только присуствие, помощник, это - ничто, и всё-таки это - также реально, как ты и я."
"
Маленькие Сёстры видели союзников?"
"Все их видели в разное время."
"Для них союзники только сила?"
"Нет. Они - как ты; они ещё не потеряли свою человеческую форму, никто из них. Для них всех: маленьких Сестёр, the Genaros и Солидад союзники - ужасные существа; с ними союзники негативны, жуткие ночные созданья. Простое упоминание о союзниках создаёт у Лидии, Джозефины и Pablito мандраж. Rosa и Nestor не так их боятся, но также не хотят ничего с ними иметь. У Benigno свои планы, поэтому он с ними не связан, поэтому они его не беспокоят и меня. Но другие - лёгкая добыча для союзников, особенно сейчас, когда союзники выпущены из сосудов Дженаро и Нагуала. Они всё время приходят и ищут тебя. Нагуал сказал мне, что чем дольше человек привязывается к человеческой форме, можно только отражать эту форму. И, так как союзники напрямую высасывают нашу жизненную силу из середины живота, они обычно делают нас больными и тогда мы ВИДИМ их в виде тяжёлых, уродливых созданий."



"Есть ли что-то, чем мы могли бы защитить себя или изменить форму тех Существ?"
"Что вам всем нужно сделать это - потерять человеческую форму."
"Что ты имеешь ввиду?" Мой вопрос похоже не имел никакого значения для неё. Она уставилась на меня, не понимая, как бы ожидая от меня объяснения того, что
я только что сказал. На момент она закрыла глаза.
"Ты не знаешь о человеческой матрице и о человеческой форме, не так ли?" спросила она, а я уставился на неё.
"Я только что ВИДЕЛА, что ты ничего о них не знаешь," сказала она, улыбнувшись.
"Ты абсолютно права," ответил я.
"Нагуал сказал мне, что Человеческая Форма - это сила, а Человеческая Матрица - это ...ну штамп. Он сказал, что всё имеет особый штамп. Растения имеют штамп, животные имеют штамп, насекомые имеют штамп. А ты уверен, что Нагуал никогда не показывал тебе Человеческий Штамп?" Я ей сказал, что он однажды нарисовал саму идею, но в очень быстрой манере, когда старался объяснить мне что-то о Полёте, который у меня был. В этом Полёте я видел мужчину, кто похоже прятал себя в темноте узкого ущелья. Найти его там меня пугало. Какой-то момент я смотрел на него, мужчина выступил впрёд и стал видимым мне. Его тело было голым и светилось. Он казался деликатным, почти хрупким. Мне нравились его глаза: они были глубокими и дружественными, я подумал, что они были добрыми. Но затем он отошёл назад в темноту ущелья и его глаза стали как два зеркала, как глаза хищного зверя. Дон Хуан сказал, что я наткнулся в Полёте на Человеческий Штамп.
156-157
Он объяснил, что Колдуны имеют целью Полётов вести их к Матрице, и штамп мужчин определённо было существо, которое могло быть видимо некоторым из нас в определённое время, когда мы насыщены силой, и всеми нами, явно, в момент нашей смерти. Он описал Матрицу как источник происхождения человека, так как без Матрицы, чтобы сгруппировать вместе Жизненную Силу, другого пути не было для этой Силы, чтобы собрать себя в форму человека. Он объяснил мой Полёт как короткий и экстро-ординарный простой взгляд на Штамп. Он сказал, что мой Полёт доказал тот факт, что я был простого ума и очень земной человек. Ла Горда рассмеялась и добавила, что она бы сказала то же самое. Видеть Матрицу в виде голого мужчины и затем как животное, было и в самом деле очень простым портретом Штампа.
"Скорее это был просто обычный сон," сказал я, стараясь защитить себя.
"Нет," ответила она, широко ухмыляясь.
"Понимаешь, Человеческая Матрица растёт и её всегда можно найти в водяных дырах и узких ущельях."
"Почему в водяных дырах и узких ущельях?" спросил я.
"Она питается водой, без воды - нет Матрицы," ответила она. "Я знаю, что Нагуал регулярно брал тебя к водным дырам, в надежде показать тебе Матрицу. Но твоя пустота не давала тебе что-нибудь УВИДЕТЬ. То же самое случилось со мной. Он бывало заставлял меня лежать голой на камне в самом центре особой, но сухой водной дыры, но всё, что я делала, это чувствовала присуствие того, что меня до смерти пугало."
"Почему пустота не даёт Видеть Матрицу?"
"Нагуал сказал, что всё в мире - Сила: тащит или толкает. Чтобы нас подтащили или подтолкнули, нам нужно быть как парус, как воздушный змей на ветру. Но если у нас дыра в середине нашего Светящегося Двойника, Сила проходит через неё и никогда не действует на нас. Нагуал сказал мне, что ты очень нравился Дженаро и он старался заставить тебя осознать свою дыру в середине. Бывало он бросал своё сомбреро как воздушный змей, чтобы подразнить тебя; он даже оттащил тебя от той дыры, пока у тебя не начался понос, но ты так никогда и не понял, что он делал."
"Почему они мне это не объяснили также просто, как ты мне сказала?"
"Они объясняли, но ты не замечал их слов." Я нашёл невозможным поверить в её заявление. Поверить, что они говорили мне об этом и я не обратил внимания, было невероятным.
"Горда, а ты когда-нибудь ВИДЕЛА Матрицу?" спросил я.
"Конечно, когда я снова стала полной. Однажды я сама пошла к той особой водяной дыре и там было ОНО. Это было Белое Лучистое Светящееся Существо.
Я не могла смотреть на него: оно меня ослепляло! Но само Существо, его присуствие - было достаточно! Я была сильна и счастлива. Больше ничего не имло значения, ничего. Просто быть там, это всё, что я хотела.
Нагуал сказал, что иногда, когда у нас достаточно личной энергии, мы можем поймать намёк на Матрицу, даже если мы не Колдуны. Когда это происходит, мы говорим, что мы видели Бога... Мне было тяжело понять Нагуала, потому что я была очень религиозной женщиной. У меня не было ничего в мире, кроме моей религии. Поэтому, слышать как Нагуал говорил вещи, которые он бывало говорил, заставляли меня содрогаться. Но потом, когда я стала Полной, Силы Мира начали тащить меня, и я знала, что Нагуал был прав. Что ты думаешь?"
"Горда, в тот день, когда я УВИЖУ МАТРИЦУ, я скажу тебе." сказал я.


158-159
Она засмеялась и сказала, что
Нагуал бывало высмеивал меня, говоря, что в тот день, когда я УВИЖУ Матрицу, я наверно стану францисканским монахом, потому что в глубине души я был религиозным.
"Штамп, который ты ВИДЕЛА, был мужчиной или женщиной?" спросил я.
"Ни тем, ни другим. Это просто был светящийся человек. Нагуал сказал, что я могла его попросить что-нибудь для себя. Что воин не может позволить пропустить такой шанс. Но я не могла ничего придумать, чтобы попросить. Так было лучше. У меня сохранилась прекрасная память этого. Нагуал сказал, что воин с достаочной энергией, может ВИДЕТЬ Матрицу много, много раз. Каким великим счастьем это должно быть!"
"Но если Человеческая Матрица, что скрепляет нас вместе, тогда что такое Человеческая Форма?"
"Что-то липкое, липкая Сила, которая делает нас такими людьми, какие мы есть. Нагуал сказал мне, что Человеческая Форма не имеет формы. Как союзники, которых он носил в своём сосуде, это всё, но несмотря на отсуствие формы, она владеет нами в течение всей жизни и не оставляет нас до самой смерти. Я никогда не видела Человеческую Форму, но я чувствовала её в своём теле." Затем она описала очень сложную серию ощущений, которые у неё были какое-то количество лет, которые закончились серьёзной болезнью, пиком которой явилось телесное состояние, которое напоминало мне описание, как я читал, массивного сердечного приступа. Она сказала, что Человеческая Форма, как существующая Сила, оставила её тело после серьёзной внутренней борьбы, которая выражала себя как болезнь.
"Похоже, что у тебя был сердечный приступ," сказал я.
"Может и был," ответила она, "но одну вещь я знаю точно. В тот день, когда это случилось, я потеряла Человеческую Форму. Я стала такой слабой, что днями напролёт я даже не могла вылезти из своей постели. С того дня у меня не было энергии быть то старой, самой собой. Время от времени я пыталась использовать свои старые привычки, но у меня не было сил получать от этого удовольствие как когда-то. В конце концов я бросила пытаться."
"Какой смысл в потере своей Формы?"
"Воин должен потерять свою Человеческую Форму, чтобы измениться, действительно измениться. Иначе будут только разговоры о переменах, как в твоём случае. Нагуал сказал, что бесполезно только думать или надеяться, что можно поменять свои привычки. Нельзя ни насколько поменяться, если держаться за Человеческую Форму. Нагуал сказал мне, что воин знает, что не может поменяться, и всё-таки он подходит по деловому, стараясь поменяться, даже когда знает, что не сможет. Это - единственное приемущество воин имеет над обычным человеком. Воин никогда не расстраивается, если ему не удаётся поменяться."
"Но ты всё ещё такая же, Горда, не так ли?"
"Нет, больше нет. Единственная вещь, которая заставляет тебя думать, что ты тот же самый, это - Человеческая Форма. Как только она уходит, ты становишься никем."
"Но ты всё ещё говоришь, думаешь и чувствуешь как всегда, не так ли?"
"Совсем не так: я - новая." Она засмеялась и обняла меня, как-будто она успокаивала ребёнка. "Только Элиджио и я потеряли нашу Форму," продолжала она.
"Это было нашей великой удачей, что мы потеряли её пока
Нагуал был среди нас. Вы, люди, пройдёте через жуткое время, это ваша судьба. Кто следующий её потеряет, как компаньона, будет иметь только меня. Я уже сочувствую тому, кто им окажется."
"Что ещё ты чувствовала, Горда, когда потеряла свою Форму, кроме потери своей энергии?"
"
Нагуал сказал мне, что воин без Формы начинает ВИДЕТЬ Глаз. Я ВИДЕЛА Глаз перед собой, каждый раз когда закрывала свои глаза. Всё стало настолько тяжело, что я больше не смогла отдыхать; Глаз следовал за мной, куда бы я не пошла. Я чуть не сошла с ума. В конце концов, я привыкла к этому."
160-161
Сейчас я даже не замечаю этого, так как это стало частью меня. Бесформенный воин использует этот Глаз, чтобы начать Полёты. Если у тебя нет Человеческой Формы, тебе не нужно идти спать, чтобы совершать Полёты. Глаз впереди тебя тащит тебя каждый раз, когда ты хочешь лететь.
"Где точно этот Глаз, Горда?" Она закрыла свои глаза и двинула своей рукой из стороны в сторону прямо перед своими глазами, закрывая своё лицо.
"Иногда Глаз очень маленький, а в другое время он - огромен," продолжала она. "Когда он маленький, твой Полёт точен. Но если он большой, то твой Полёт это как:  лететь через горы и почти ничего не видеть. Я ещё недостаточно проделала Полётов, но
Нагуал сказал мне, что Глаз - моя выигрышная карта. Однажды, когда я буду по настоящему без Формы, я Глаз больше не увижу; Глаз станет как я, ничем, и всё-таки он будет здесь как союзники. Нагуал сказал, что всё должно быть просеяно через нашу Человеческую Форму. Когда у нас нет Формы, тогда ничто не имеет форму и всё же всё присуствует. Я не могла понять, что он имеет ввиду под этим, но сейчас я вижу, что он был совершенно прав. Союзники - только присуствие и также будет Глаз. Но сейчас этот Глаз для меня всё. Собственно, имея этот Глаз, мне больше ничего не нужно, чтобы начать Полёт даже когда я не сплю. Этого я ещё не добилась. Наверно я как ты: немного упрямая и ленивая."
"Как ты сделала Полёт, который ты мне показала вечером?"



"Нагуал научил меня, как использовать моё тело, чтобы создать огни,  потому что мы - Солнечный Свет в любом случае, поэтому я создаю искры и огни, а они, в свою очередь, привлекают Светящиеся Волокна Мира. Как только я вижу один, мне легко к нему прицепиться."
"Как ты прицепляешься?"
"Я его хватаю." Она сделала жест руками, согнула пальцы до предела и затем сложила руки вместе, соединила запястья, образовав своего рода чашу с согнутыми пальцами вверх. "Ты должен хватать волокно как ягуар," продолжала она, "и никогда не отделять запястья. Если ты это сделаешь, то упадёшь вниз и сломаешь шею." Она остановилась и это заставило меня посмотреть на неё, ожидая её больших откровений. "Ты мне не веришь, не так ли?" спросила она и, не давая мне времени ответить, она села на корточки и снова начала воспроизводить свой показ искр. Я был спокоен и собран, и мог направить моё полное внимание на её действия. Когда она щелчком открыла пальцы, каждый фибр её мускулов, похоже, сразу напрягся. Это напряжение, казалось, сфокусировалось на самых кончиках её пальцев и спроектировалось наружу в виде Лучей Белого Света. Влага на её пальцах, собственно, была транспортом, несущим своего рода энергию, излучаемую её телом.
"Как ты это сделала, Горда?" спросил я, реально восхищаясь ею.
"Я и правда не знаю," сказала она. "Я просто делаю это и делала много, много раз, и всё-таки, я не знаю, как я это делаю. Когда я хватаю один из тех Лучей,
я чувствую, что меня что-то тащит. Я, правда, ничего больше не делаю, кроме как дать Волокнам, которые я схватила, тащить меня. Когда я хочу вернуться назад и
чувствую, что Волокно не хочет освободить меня, я страшно пугаюсь.
Нагуал сказал, что это - моя самая плохая черта. Я настолько пугаюсь, что в один из этих дней я пораню своё тело. Но я думаю, что скоро буду ещё более бесформенной и тогда я не буду бояться и буду держаться до того дня. Со мной всё в порядке."
"Тогда скажи мне Ла Горда, как ты позволяешь Волокнам тащить тебя?"
"Мы опять на том же месте.
Я не знаю. Нагуал предупредил меня насчёт тебя. Ты хочешь знать вещи, которые невозможно знать."
162-163
Я пытался объяснить ей то, что я искал, так это сам процесс. Я реально уже бросил искать объяснения от них от всех, потому что их объяснения ничего не объясняли мне. Описывать мне шаги, которым следовать, было что-то совсем другое.
"Как ты научилась дать своему телу держаться за Волокна Мира?"
"Я научилась этому в Полёте," сказала она, "но я правда не знаю как. Всё для женщины-воина начинается в Полёте. Нагуал сказал мне, также как он сказал тебе, сначала искать мои руки в моих снах. Я вообще не могла их найти, в моих снах у меня рук не было. Годами я старалась и старалась найти их. Каждую ночь я давала себе команду найти мои руки, но тщетно. Я ничего не находила в своих снах. Нагуал со мной был беспощаден. Он сказал, что или я должна найти их, или исчезнуть. Поэтому я ему врала, что я нашла свои руки во сне. Нагуал не сказал ни слова, но Дженаро бросил свою шляпу на пол и танцевал на ней. Он погладил мою голову и сказал, что я и в самом деле великий воин. Чем больше он хвалил меня, тем хуже я себя чувствовала. Я уже собралась сказать Нагуалу правду, как ненормальный Дженаро повернулся задницей ко мне и пёрнул так громко и так долго, такого я никогда не слышала. Собственно он этим оттолкнул меня назад. Это был как горячий,  унижающий ветер, отвратительный и вонючий вроде меня. Нагуал давился от смеха. Я побежала в дом и спряталась там. Тогда я была очень толстой.



Я много ела и из меня много выходило газа. Поэтому я решила не есть какое-то время.
Lidia и Josefina мне помогали. Я ничего не ела 23 дня и потом, одной ночью
я нашла свои руки во сне. Они были старые, уродливые и зелёные, но они были мои. Итак, это было начало. Остальное было легко."

"А что было остальное, Горда?"
"Следующее Нагуал хотел, чтобы я сделала было: постараться найти дома или здания в моих снах и смотреть на них, стараясь не расстворить образы. Он сказал, что Искусство Путешественника это - держать образ его сна, потому что как раз это мы всё равно делаем всю нашу жизнь."
"Что он этим имел ввиду?"
"Наше Искусство, как обычных людей, в том, что мы знаем, как держать образ того, на что мы смотрим.
Нагуал сказал, что мы это делаем, но не знаем как. Мы просто делаем это; то есть наши тела это делают. Во сне нам придётся делать то же самое, только во сне нам придётся научится, как это делать. Мы должны бороться не смотреть, а просто скользить взглядом и всё-таки держать образ. Нагуал велел мне найти в моих снах прихватку для моего пупка. Это взяло долгое время, потому что я не понимала, что он имел ввиду. Он сказал, что во сне мы обращаем внимание своим пупком, поэтому он должен быть защищён. Нам нужно немного тепла или ощущение, что что-то давит на пупок, чтобы держать образ в наших снах. Я нашла гальку во сне, которая была размером с мой пупок, и Нагуал заставил меня искать её день за днём, в водяных дырах и каньонах пока я её не нашла. Для неё сделала пояс и всё ещё ношу его день и ночь. Его ношение сделало легче для меня держать образы в моих снах. Затем Нагуал дал мне задание идти в определённые места в моих снах. Это у меня получалось довольно хорошо, но в то время я потеряла мою Форму и начала ВИДЕТЬ Глаз перед собой. Нагуал сказал, что Глаз всё поменял, и дал мне команду начать использовать Глаз, чтобы тащить меня. Он сказал, что у меня не времени попасть к моему Двойнику во сне, но что Глаз - даже лучше. Я чувствовала себя обманутой. Сейчас мне всё равно,
я использовала этот Глаз как только могла.
Я позволила Глазу тащить себя в Полётах. Я закрывала глаза и безмятежно засыпала у себя даже днём или где-то ещё.
164-165
Глаз тянул меня и я входила в другой мир. Большую часть времени я просто блуждала в нём. Нагуал сказал мне и маленьким Сёстрам, что во время нашего менструального периода Полёты становятся Силой. Одна вещь: я становлюсь немного не в своём уме, становлюсь более отчаяной. И, как Нагуал нам показал, ТРЕЩИНА (в пространстве между мирами) открывается перед нами, женщинами, во время тех дней. Ты - не женщина, и поэтому для тебя никакой смысл это не имеет, но два дня до менструации, женщина может открыть ту ТРЕЩИНУ и войти через неё в другой мир. Левой рукой она очертила контур невидимой Линии, которая, похоже, шла вертикально перед ней на расстоянии вытянутой руки. "В течении этого периода женщина, если она этого захочет, может позволить себе отбросить образы мира," продолжала Ла Горда. "Эта и есть Трещина между мирами и, как сказал Нагуал, и эта Трещина прямо перед всеми нами, женщинами. Причина, почему Нагуал верил, что женщины, как Колдуньи, лучше чем Колдуны-мужчины, потому что Трещина всегда перед всеми нами, женщинами. Тогда как мужчинам приходится её создавать (что нелегко). Итак, это случилось во время моей менструации, когда я научилась во время сна летать с помощью Волокон Мира. Я научилась создавать искры моим телом, чтобы привлечь Волокна и потом я научилась их хватать. И всему этому я научилась во сне." Я засмеялся и сказал ей, что мне ей нечего показать после многих лет Полётов. "Во время Полётов ты научился как звать союзников," сказала она с полной уверенностью.
Я сказал ей, что
Дон Хуан научил меня делать те звуки. Она, похоже, мне не поверила. "Тогда союзники наверно приходут к тебе, так как они ищут его светимость," сказала она, "свою светимость он оставил с тобой. Он мне сказал, что у  каждого Колдуна имеется какое-то количество светимости, чтобы отдать. Поэтому он передаёт её всем своим детям в согласии с порядком, который приходит к нему откуда-то оттуда, из Бесконечности. В твоём случае, он даже дал тебе свой собственный позывной." Она щёлкнула языком и мне подмигнула. "Если ты мне не веришь, тогда почему ты сделаешь звук, которому тебя научил Дон Хуан, и посмотри, придут ли союзники к тебе?" Охоты это делать у меня не было. Не потому что я верил, что мой звук принесёт что-нибудь, а потому что я не хотел высмеивать её. Какой-то момент она ждала и, когда она была уверена, что я не собираюсь это делать, она приложила свою руку ко рту и повторила мой звук дробью в совершенстве. Она играла им 5-6 минут, останавливаясь только чтобы дышать. "Видишь что я имею ввиду?" спросила она, улыбаясь. "На хрена мой зов Союзникам, даже неважно насколько он может быть похожим на твой. А сейчас попробуй ты." Я попробовал и через несколько секунд на мой зов ответили. Ла Горда подпрыгнула и у меня создалось ясное впечатление, что она больше удивилась, чем я. Она поспешно заставила меня остановиться, погасила лампу и собрала мои записи. Она уже было собралась открыть переднюю дверь, но тут же остановилась: абсолютно пугающий звук донёсся за дверью. Мне он казался рычанием и был таким ужасным и негативным, что заставил нас обоих отскочить назад от двери. Моя физическая тревога была такой интенсивной, что я бы сбежал, если бы было куда. Что-то тяжёлое прижималось к двери; из-за этого дверь скрипела. Я посмотрел на Ла Горду. Она казалась ещё более напуганной и всё ещё стояла с вытянутой рукой, готовой открыть дверь. Её рот был открыт и она казалась замороженной в начатом действии. Дверь должна была вот-вот открыться.
166-167
Ударов по двери не было, просто жуткое давление и не только на дверь, но и на всё вокруг дома. Ла Горда встала и велела мне быстро обнять её сзади, заключив мои руки вокруг её талии над её пупком. Затем она выполнила странное движение своими руками. Выглядело так, как-будто она ударяет полотенце, пока держит его на уровне своих глаз. Она проделала его 4 раза. Потом она сделала ещё одно странное движение: она положила свои руки на середину своей груди ладонями вверх, одну над другой, не дотрагиваясь друг к дружке. Её локти были прямо из боков. Она хлопнула руками, как-будто вдруг схватившись за два невидимых поручня. Медленно, она повернула свои руки ладонями вниз, и потом она сделала очень красивое, сильное движение, которое казалось, включало все мускулы её тела. Было так, как-будто она открывала тяжёлую скользящую дверь, которая создавала огромное сопротивление. Её тело содрогалось от усилий, её руки медленно двигались, как-будто открывали очень, очень тяжёлую дверь до тех пор, пока руки не оказались полностью вытянутыми по сторонам. У меня создалось явное впечатление, что как только она открыла дверь, ворвался ветер. Этот ветер потащил нас и мы реально прошли через стену. Или скорее, стены дома прошли через нас, или может быть все трое: Ла Горда, дом и я прошли через дверь, которую она открыла. Неожиданно я оказался в открытом поле и мог видеть тёмные формы деревьев и гор вокруг. Я больше не держался за талию Ла Горды. Шум надо мной заставил меня взглянуть вверх, и я увидел её, кружащейся наверно 10 футов надо мной, как чёрная форма огромного воздушного змея. Я почувствовал невыносимую щекотку в районе моего пупка, и тогда Ла Горда приземлилась вниз на землю на огромной скорости, но вместо того, чтобы разбиться, она вошла в мягкую конечную посадку. В тот момент, когда Ла Горда приземлилась, щекотка в животе превратилась в ужасную, изнуряющую,  нервную боль. Было ощущение, как-будто её приземление вытаскивало наружу мои внутренности. Я заорал от боли так громко, насколько позволял мой голос. Тогда Ла Горда встала рядом со мной, задохнувшись в отчаянии. Я сидел внизу: мы снова были в комнате дома Дженаро, где были до этого. Похоже Ла Горда никак не могла справиться с дыханием, она была вся мокрая от пота. "Мы должны убраться отсюда," пробормотала она. Поездка к дому маленькие Сестёр была короткой. Никого из них там не было. Ла Горда зажгла лампу и повела меня прямо назад, в кухню на открытом воздухе. Там она разделась и попросила меня искупать её как лошадь, выплёскивая воду на её тело. Я взял небольшой таз полный воды и начал мягко выливать на неё, но она хотела, чтобы я вымочил её в воде. Она объяснила, что контакт с союзниками, как тот, который произошёл с нами, создаёт наиболее ранимое потоотделение, которое должно быть немедленно смыто. Она заставила меня снять одежду и затем залила меня ледяной водой. Потом она дала мне чистый кусок материи и мы обсушили себя, пока шли назад в дом. Она села на большую кровать в передней комнате, после того как повесила лампу на стену. Её колени были подняты и я мог видеть каждую часть её тела. Я обнял её голое тело и только тогда я понял, что Дона Солидад имела ввиду, когда сказала, что Ла Горда была Женщиной Нагуала. У неё не было Формы, как у Дон Хуана. Невозможно было думать о ней, как о женщине. Я начал одевать свою одежду, она отобрала её и сказала, что до того как надеть её, нужно прогреть её на Солнце. Она дала мне одеяло, чтобы положить на плечи и достала другое для себя. "Атака союзников была реально пугающей," сказала она, когда мы сели на кровать. "Нам ещё повезло, что удалось выскочить из их когтей. Я понятия не имела, почему Нагуал велел мне идти в дом Дженаро с тобой. Сейчас я знаю: в том доме союзники всегда сильнее. Они упустили нас на секунду, нам повезло, что я знала, как выбраться."
168-169
"Как ты это сделала, Горда?"
"Я понятия не имею," сказала она. "Я просто это сделала. Моё тело знало как, я думаю, но когда я хочу анализировать, как я это сделала, то не понимаю. Это был сложнейший экзамен для нас обоих. До сегодняшнего вечера я не знала, что я смогла бы открыть Глаз, но посмотри, чего я сделала: я реально открыла Глаз, точно как предсказывал Нагуал я смогу. Я никогда не была способна это сделать, пока ты не пришёл. Я пыталась, но это никогда не срабатывало. В этот раз мой страх тех союзников заставил меня просто схватить Глаз так, как велел мне Нагуал, тряся его 4 раза в 4х направлениях. Он сказал, что я должна трясти его, как я трясу постельные простыни, а потом мне следует открыть его как дверь, держа его посредине. Остальное было очень легко: как только дверь была открыта, я почувствовала как сильный ветер тянет меня, вместо того, чтобы отталкивать. Проблема, сказал Нагуал, это - вернуться. Ты должен быть очень сильным, чтобы этого добиться. Дженаро, Нагуал и Элиджио могли запросто входить и выходить из этого Глаза. Для них Глаз был даже не Глаз; они говорили: это был оранжевый свет...И такими были Дженаро и Нагуал, когда они летали - оранжевый свет. Я всё ещё очень низка по масштабу; Нагуал говорил, что когда я летаю, то выгляжу в небе как коровья лепёшка - у меня не света. Вот почему возвращение для меня так ужасно. Этой ночью ты мне помог: дважды потащил меня назад. Причина, почему я этой ночью показала тебе мой Полёт, потому что Нагуал дал мне приказ позволить тебе Видеть это, неважно как трудно или неприятно это выглядит. Моим Полётом, предполагалось, я помогу тебе, точно также как ты, предполагалось, будешь помогать мне, когда ты показал мне своего Двойника. Я ВИДЕЛА весь твой манёвр из двери. Ты был так занят, чувствуя жалость к Джозефине, что твоё тело не заметило моё присуствие. Я ВИДЕЛА как твой Двойник вылезал из верхушки твоей головы: он извивался как червяк. Я видела дрожь, которая началась с ног и прошла через всё твоё тело, а затем твой Двойник вылез. Он был как ты, только очень светился. Он был как сам Нагуал, вот почему Сёстры были парализованы от ужаса. Я знала: они подумали, что это был сам Нагуал. Но я не могла ВИДЕТЬ всё: я пропустила звук, потому что у меня нет к звуку внимания."
"Прошу прощенья?"
"Двойник нуждается в огромном количестве внимания. Нагуал дал такое внимание тебе, но не мне. Он сказал мне, что у него Времени больше не осталось."
Она сказала что-то ещё об особом внимании, но я был таким уставшим, что заснул так неожиданно. У меня даже не было времени отложить свои записи.

4. The Genaros (трое учеников Дженаро: Нестор, Pablito и Benigno)

170-171
На следующее утро я встал около восьми и обнаружил, что Ла Горда просушила на Солнце мою одежду и приготовила завтрак. Мы поели на кухне, в столовой. Когда мы закончили, я спросил её насчёт Lidia, Rosa и Josefina. Казалось, они исчезли из дома. "Они помогают Солидад, она собирается уехать," сказала она.
"Куда она едет?"
"Куда-то подальше отсюда. У неё больше основания оставаться. Она ждала тебя и ты уже пришёл."
"Маленькие Сёстры едут с ней?"
"Нет. Они просто не хотят быть здесь сегодня. Похоже, что сегодня не очень хороший день для них околачиваться здесь."
"Почему не очень хороший день?"
"Сегодня придут the Genaros увидеться с тобой, а девушки не ладят с ними. Если все они здесь вместе, они влезут в ужасную драку. Последний раз, когда это случилось, они чуть не убили друг друга."
"Они физически дерутся?"
"А как же? Все они очень сильные и ни один из них не хочет подчиняться. Нагуал мне сказал, что это случится, но я не в силах их остановить; и не только это, но мне приходится взять чью-то сторону, так что это - катастрофа."
"Откуда ты знаешь, что the Genaros придут сегодня?"
"Я не разговаривала с ними. Я просто знаю, что они будут здесь сегодня, вот и всё."
"Ты это знаешь, потому что ты ВИДИШЬ, Горда?"
"Да, это так, я ВИЖУ как они идут, и один из них идёт прямо к тебе, потому что ты тянешь его." Я заверил её, что никого особенно не тянул. Я сказал, что никому не раскрывал цель своей поездки, но это имеет дело с тем, что я должен спросить у Pablito и Nestor. Она хитро улыбнулась и сказала, что судьба связала меня с Pablito, что мы были очень похожи и что он явно первым увидит меня. Она добавила, что всё случается с воином, может быть понято как знак; поэтому моя встреча с Солидад была знаком того, что я могу выяснить из своего визита. Я попросил её объяснить свою точку зрения.
"Мужчины дадут тебе немного в этот раз," сказала она. "Это женщины, кто разорвёт тебя на части, как это сделала Солидад. Вот это, скажу я тебе, я читаю как знак.
Ты ждёшь
the Genaros, но они - мужчины, как и ты. А посмотри на другой знак; они немного позади. Я бы сказала пару дней позади. Это - твоя судьба также, как и ихняя, так как мужчины всегда на пару дней позади."
"Позади чего, Горда?"
"Позади всего. Позади нас, женщин, например." Она засмеялась и потрепала мою голову. "Неважно насколько ты упрям, тебе придётся признать, что я права. Подожди и увидишь."
"Нагуал сказал тебе, что мужчины всегда позади женщин?" спросил я.



172-173

"Конечно он говорил, всё, чо тебе нужно сделать это - посмотреть вокруг," ответила она.
"Я это делаю, Горда, но не вижу ничего такого. Женщины всегда позади: они зависимы от мужчин." Она засмеялась. Её смех не был оскорбительным или горьким; это скорее был чистый звук радости.
"Ты знаешь мир людей лучше, чем я, но прямо сейчас я - формы не имею, а ты - нет. Я тебе говорю, что женщины - лучше Колдуны, потому что перед нашими глазами в пространстве между мирами постоянно Трещина, а не перед твоими глазами." Сказала она с эмоцией, но не казалась злой. Я почувствовал себя обязанным объяснить, что задаю вопросы и делаю комментарии не потому, что я атакую или защищаю какую-то позицию, а потому что я хотел,  чтобы она говорила. Она ответила, что она ничего другого не делала, а только говорила с тех пор, как мы встретились, и что Нагуал научил её говорить, потому что её задание было такое же, как моё: быть в мире людей. "Всё, о чём мы говорим, это - отражение мира людей. Ты поймёшь до окончания своего визита, что ты так говоришь и действуешь, потому что ты склоняешься к Человеческой Форме, точно как the Genaros и маленькие Сёстры склоняются к Человеческой Форме, когда они дерутся, чтобы убить друг друга."
"Но разве вы все не должны кооперироваться с Pablito, Nestor и Benigno?"
"Дженаро и Нагуал сказали нам всем, что мы должны жить в гармонии, помогать и защищать друг друга, потому что мы одни в мире. Pablito был оставлен за главного, но он - трус. Если бы мы полагались только на него, он заставил бы нас умереть как собак. Когда Нагуал был здесь, Pablito был к нам очень добр и заботился о нас четверых. Все дразнили и смеялись над ним, что он заботится о нас, как-будто мы - его жёны. Дженаро и Нагуал сказали ему как раз до того, как уйти, что у него был реальный шанс когда-нибудь самому стать Нагуалом, потому что мы, возможно, станем его 4 ветра, его 4 угла. Pablito понял это, как своё задание и с того дня он поменялся. Он стал нетерпимым, начал нам приказывать, как-будто мы и правда были его жёнами. Я спросила Нагуала насчёт шансов Pablito и он сказал мне, что я должна бы это уже знать: всё в мире воина зависит от его личной энергии, а личная сила зависит от безукоризненности. Если бы Pablito был безукоризненный, у него бы был бы шанс. Я засмеялась, когда он мне это сказал. Я очень хорошо знаю Pablito, но Нагуал мне объяснил, что я не должна относиться к этому несерьёзно. Он сказал, что у воинов всегда есть шанс, неважно если он незначительный. Он заставил меня увидеть, что я сама была воином и что мне не следует тормозить Pablito своими мыслями. Он посоветовал мне их отключить и дать Pablito развиваться. Для меня будет безукоризненной вещью помочь Pablito, несмотря на то, что я о нём знаю. Я поняла то, что сказал Нагуал. Помимо этого, у меня есть собственный долг перед Pablito и я приветствую возможность помочь ему. Но я также знаю, что неважно сколько я ему бы ему не помогала, он всё равно провалится. Я всё время знала, что у него нет того, что создаёт Нагуала. Pablito - совсем ребёнок, и не примирится со своим поражением. Он депрессивный, потому что не безукоризненный, и всё-таки он старается в своих мыслях быть как Нагуал."
"Как он провалился?"
"Как только Нагуал ушёл, у Pablito была смертельная стычка с Лидией. Годы тому назад Нагуал дал ему задание притвориться мужем Лидии. Люди вокруг думали, что она была его женой. Лидии это совсем не нравилось, она очень сурова. По правде говоря, Pablito всегда был ею досмерти напуган. Они никогда не ладили, только терпели друг друга пока здесь был Нагуал."
174-175
Но когда он ушёл, Pablito стал ещё невыносимее, чем раньше, и был убеждён, что у него было достаточно личной силы взять нас как своих жён. 3 Genaros собрались вместе и обсудили, что делать Pablito и решили, что он должен взять самую трудную женщину первой, Лидию. Они подождали пока она не осталась одна, и затем все трое вошли в дом, схватили её за руки швырнули её на кровать. Pablito залез на неё. Она сначала подумала, что Genaros шутят. Но когда она поняла, что они всерьёз, она ударила Pablitо головой в середину его лба и чуть не убила его. Genaros сбежали и Нестору пришлось месяцами ухаживать за раной Pablito."
"Чтобы я мог сделать, чтобы помочь им понять?"
"Ничего. К сожалению понять - это не их проблема. Все шестеро понимают очень хорошо. Настоящая проблема в чём-то ещё, в чём-то очень уродливом, в чём никто не может им помочь. Они потакают своим прихотям и не пытаются поменяться. Так как они знают, что они не смогут поменяться, неважно как они будут стараться  или желать, они совсем бросили пытаться. Это также неправильно, как чувствовать разочарование с нашими неудачами. Нагуал сказал каждому из нас, что воины , и мужчины и женщины, обязаны быть безукоризненными в своих усилиях измениться, чтобы испугать Человеческую Форму и выбросить её. После лет безукоризненности, сказал Нагуал, придёт момент когда Человеческая Форма больше не выдержит и уйдёт, также как она оставила меня. Сделав это, она конечно ранит тело и даже может служить смертью тела, но безукоризненный воин всегда выживает." Неожиданный стук в парадную дверь прервал её. Ла Горда встала и пошла открыть дверь. Это была Лидия. Она поприветствовала меня очень официально и попросила Ла Горда пойти с ней. Они ушли вместе. Я был рад остаться один и часами работал над моими записями. В столовой на открытом воздухе было прохладно и было достаточно светло. Ла Горда вернулась в полдень и спросила, хочу ли я есть. Я не был голоден, но она настояла, чтобы я поел. Она сказала, что контакты с союзниками были очень разрушительны и что она сама слабо чувствует себя. После еды я сел с Ла Гордой и уже готов был спросить её о Полётах, как передняя дверь с шумом открылась и вошёл Pablito. Он пыхтел,  явно бегал и был в сосоянии сильного волнения. Какой-то момент он стоял в дверях, стараясь перевести дыхание. Он почти не изменился, казался немного постаревшим или тяжёлым или может быть более мускулистым. Однако он всё ещё был очень худым и подвижным. Лицо было бледным, как-будто он не был на Солнце долгое время. Коричневый цвет его глаз подчёркивалось лёгкой усталостью его лица. Я помнил очаровательную улыбку Pablito; пока он стоял, смотря на меня, его улыбка была такой же очаровательной, как когда-то. Он подбежал туда, где я сидел и схватил меня за руки, не говоря ни слова. Я встал, он мягко потряс меня и обнял. Я сам был бесконечно рад его видеть и прыгал вверх и вниз с детской радостью. Я не знал, что ему сказать, наконец, он прервал молчание.
"Маэстро," тихо сказал он, слегка кивая головой, как бы кланяясь мне. Титул "маэстро" поймал меня врасплох. Я повернулся, как-будто искал кого-то ещё, кто был за мной, нарочно преувеличивая свои движения, давая ему знать, что мне это непонятно. Он улыбнулся и единственное, что пришло мне на ум, было спросить: как он узнал, что я здесь. Он сказал, что он, Nestor и Benigno заставило вернуться самое необычное ожидание будущего, что заставило их бежать день и ночь без перерыва.
176-177
Nestor в их собственный дом выяснить, если есть такое там, что объяснит то чувство, которое ими завладело. Benigno пошёл в дом Соледад, а он сам пришёл в дом девушек.
"Pablito, ты выиграл джекпот," сказала Ла Горда и засмеялась. Pablito не ответил, но уставился на неё.
"Держу пари, что ты работаешь над тем, как выбросить меня отсюда," ответил он яростным тоном.
"Не спорь со мной,
Pablito," сказала Ла Горда, не обращая внимания. Pablito повернулся ко мне и извинился, и затем добавил очень громким голосом, как-будто хотел, чтобы кто-то ещё в доме услышал его, что он принесёт свой стул, чтобы сесть и что он может поставить его где хочет.
"Здесь никого, кроме нас, нет," тихо сказала Ла Горда и ухмыльнулась.
"Я всё равно принесу своё кресло," сказал Pablito, "Маэстро, ты не возражаешь?" Она дала мне почти незаметный одобрительный знак кончиком ноги.
"Принеси его, неси всё, что хочешь," сказал я. Pablito вышел наружу.
"Они все вот такие, все трое." сказала Ла Горда. Вскоре вернулся Pablito, неся необычное кресло на своих плечах. Кресло формой следовало контуру его спины, поэтому когда оно было на его плечах кверх тормашками, оно выглядело как рюкзак.
"Могу я поставить его здесь?" спросил он меня.
"Конечно," ответил я, сдвигая скамью и освобождая место. Он засмеялся с деланой лёгкостью.
"Разве ты не Нагуал?" спросил он меня, затем посмотрел на Ла Горду и добавил, "Или тебе приходиться ждать приказов?"
"Я - Нагуал," сказал я в шутку, чтобы разрядить обстановку. Я чуял, что он собирался затеять спор с Ла Гордой; она должно быть чувствовала это тоже, так как
она извинилась и ушла в заднюю часть дома.
Pablito поставил своё кресло и медленно кружил вокруг меня, как-будто осматривая моё тело. Затем он взял своё узкое с низкой спинкой кресло в одну руку, повернул его и сел, сложив свои руки на спинку кресла. Оно было сделано, чтобы позволить ему максимум комфорта, когда он сидел, широко раставив ноги. Я сел лицом к нему. Его настроение совершенно изменилось, как только ушла Ла Горда.
"Я должен просить простить меня за моё поведение, но мне нужно было избавиться от этой ведьмы," сказал он, улыбаясь.
"Pablito, она настолько плоха?"
"Ты можешь за это ручаться," ответил он. Чтобы сменить тему, я сказал ему, что он выглядел прекрасно и процветающе.
"Ты сам выглядишь прекрасно, Маэстро," сказал он.
"Что это за чепуха, звать меня Маэстро?" спросил я шутливым тоном.
"Вещи не те же самые, что раньше," ответил он. "Мы в другом мире, и Свидетель сказал, что ты теперь Маэстро, а Свидетель не может быть неправ. Но он сам расскажет тебе всю историю. Он скоро здесь будет и как он будет рад тебя снова увидеть. Я думаю, что сейчас он должно быть чувствует, что ты здесь. Когда мы возвращались назал, у нас у всех было чувство, что ты должно быть на пути, но никто из нас не чувствовал, что ты уже прибыл." Тогда я сказал ему, что прибыл с единственной целью увидеть его и Nestor, так как они были единственные в мире, с кем я мог говорить о нашей последней встрече с Дон Хуан и с Дон Дженаро.
178-179
Мне нужно было больше, чем всё, что угодно, чтобы прояснить неопределённости, которые последняя встреча создала для меня.
"Мы связаны друг с другом," сказал он. "Я всё сделаю, чтобы помочь, ты это знаешь. Но я должен предупредить тебя, что я не такой сильный, каким ты хочешь, чтобы я был. Наверно будет лучше, если мы совсем не будем говорить. Но с другой стороны, если мы не будем говорить, мы никогда ничего не поймём."
В деликатной и осторожной манере я сформулировал свою просьбу. Я объяснил, что есть единственная вещь в пике моего рационального затруднения.

"Pablito, скажи мне, мы действительно прыгнули с нашими телами в пропасть?" спросил я.
"Я не знаю, я правда не знаю," сказал он.
"Но ты был там со мной."
"В этом вся суть дела. Я действительно был там?" я почувствовал раздражение от его неясных ответов, у меня было чувство: если я потрясу его или сожму его, что-то в нём освободится. мне было ясно, что он нарочно прячет что-то особой важности. Я запротестовал, что он предпочитает быть скрытным со мной, когда между нами связь абсолютного доверия. Pablito покачал головой, как-будто молча возражая моим обвинениям. Я попросил его пересказать мне всю историю, начиная с момента до нашего прыжка, когда Дон Хуан и Дон Дженаро приготовили нас обоих к финальному прыжку. Рассказ Pablito был спутанным и непоследовательным. Всё, что он мог помнить о последних моментах, до того, как прыгнуть в ущелье, было, что после того, как Дон Хуан и Дон Дженаро сказали досвиданья нам обоим и исчезли в темноте, силы покинули его и он почти не упал лицом, но я держал его за руку и тащил к краю ущелья и там он потерял сознание.
"Что случилось после того, как ты потерял сознание,
Pablito?"
"Я не знаю."
"У тебя были сны или виденья? Что ты видел?"
"Насколько я знаю, у меня не было видений, а если и были, я на них не обращал внимания. Мой недостаток безукоризненности делает невозможным для меня их помнить."
"А что случилось потом?"
"Я проснулся в старом месте Дженаро. Я не знаю, как я туда попал." Он был спокоен, пока я лихорадочно искал в своём уме вопрос, замечание, критическое заявление или то, что добавит дополнительной глубины его словам. В рассказе Pablito не было ничего полезного, чтобы подтвердить то, что со мной случилось.
Я чувствовал себя обманутым и почти был зол на него. Моими чувствами были жалость к
Pablito и к себе, и в то же время очень интенсивное разочарование.
"Извини, что я тебя так подвожу," сказал Pablito. Моей немедленной реакцией на его слова было скрыть свои чувства и убедить его, что я совсем не огорчён.
"Я - Колдун," сказал он, смеясь, "бедный, но достаточно знающий, что моё тело мне говорит. И сейчас оно мне говорит, что ты зол на меня."
"Я не сержусь,
Pablito!" воскликнул я.
"Это то, что твоя логика говорит, но не тело," сказал он, "твоё тело злится, твой ум , однако, не находит причины сердиться на меня, поэтому ты пойман в перекрёстном огне. Самое малое, что я могу сделать для тебя это - распутать его. Твоё тело злится, потому что оно знает, что я не безукоризненный и что только безукоризненный воин может тебе помочь. Твоё тело злится, потому что оно знает, что я себя напрасно растрачиваю. Оно всё это знало, как только я вошёл в эту дверь."

180-181
Я не знал, что сказать и чувствовал результаты произошедшего. Наверно он был прав говоря, что моё тело знало всё это. В любом случае, его прямота в конфронтации моих чувств, затупила остроту моего огорчения. Я стал склоняться к тому: не играет ли Pablito со мной? Я ему сказал, что будучи таким смелым и прямым, невозможно быть таким слабым, каким он себя обрисовал.
"Моя слабость в том, что я рождён иметь тайные желания," признался он почти шёпотом.
"До того, что я желаю, чтобы моя жизнь была как у обычного человека. Ты можешь в это поверить?"
"Это ты серьёзно, Pablito!" воскликнул я.
"Да, я страстно желаю великой привилегии ходить по Земле как обычный человек, без этого ужасного груза." Ответил он. Я нашёл его позицию ошеломляющей и заметил, что повторяю и повторяю, что он не может говорить об этом серьёзно.
Pablito посмотрел на меня и вздохнул. Меня охватило неожиданное предчувствие.  Он казалось, был близок к слезам. Моё предчувствие перешло в интенсивное чувство симпатии. Никто из нас не мог помочь друг другу. В тот момент Ла Горда вернулась на кухню. Pablito, похоже, получил мгновенное омоложение. Он прыгнул на ноги и затопал по полу.
"А тебе, что надо?" орал он пронзительным, нервным голосом. "Почему ты шпионишь за нами?" Ла Горда обратилась ко мне, как-будто он не существовал.
Она вежливо сказала, что идёт домой к
Солидад.
"Какого чётра? Нам всё равно куда ты идёшь," орал он. "Проваливай в ад, если хочешь!" Он топал ногами по полу как избалованный ребёнок а Ла Горда стояла, смотрела и улыбалась. "Пошли из этого дома, Маэстро," громко сказал он. Его неожиданный скачок от печали к злобе поразил меня, и наблюдение за ним поглотило моё внимание. Одна из его черт, которой я восхищался, это его лёгкость и быстрота; даже когда он топал ногами, его движения имели грацию. Вдруг
он протянул руку над столом и чуть не выхватил у меня блокнот из рук. Он схватил его большим и указательным пальцами левой руки. Мне пришлось держать его изо всех сил и обеими руками. Была такая экстро-ординарная сила в его хватке, что если он и правда хотел отобрать его, он бы спокойно выдернул его из моей руки. Он отпустили, когда он убрал руку, я мельком увидел образ удлинения к руке. Это настолько быстро произошло, что я мог объяснить это искривлением моего  зрения, результатом рывка при попытке наполовину встать, втянутый силой его рывка. Но к тому времени я уже знал, что я не мог вести себя с такими людьми в своей обычной манере, не мог ничего объяснить в моей обычной манере, поэтому я даже не пытался.

"Что у тебя в руке, Pablito?" спросил я. Он удивлённо отпрыгнул назад и спрятал свою руку за спиной. На его лице появилось выражение непонимания и
он пробормотал, что хочет чтобы мы покинули этот дом, потому что вот-вот потеряет сознание. Ла Горда начала громко смеяться и сказала, что
Pablito был таким же хорошим обманщиком как и Джозефина, даже может быть и лучше, и что если я прижму его сказать, что у него в руке, он потеряет сознание и Nestor придётся месяцами ухаживать за ним. Pablito начал задыхаться, его лицо стало почти лиловым. Ла Горда приказала ему прекратить своё представление, потому что у него не было публики; она уходила и у меня больше не оставалось терпения.Тогда она повернулась ко мне и решительно скоммандовала мне оставаться здесь и не ходить в дом Genaros. 
182-183
"Какого чёрта, нет?" орал Pablito и приградил ей дорогу, как бы пытаясь остановить её уход. "Какое нахальство! Приказывать Маэстро что делать!"
"У нас была стычка с союзниками в твоём доме прошлой ночью," по деловому ответила Ла Горда. "Нагуал и я всё ещё слабы после этого. Я бы на твоём месте, Pablito, отдало бы своё внимание работе. Времена поменялись. Всё изменилось, с тех пор как он пришёл." Ла Горда ушла через переднюю дверь. Тогда до меня дошло, что и в самом деле она выглядела очень уставшей. Её туфли казалось, жмут ей или наверно она была так слаба, что еле волокла ноги. Она казалась маленькой и хрупкой. Я подумал, что выгляжу таким же усталым и, так как в доме не было зеркала, я решил пойти наружу и посмотреть на себя в боковое зеркало машины. Наверно я бы это сделал, но Pablito остановил меня. Он попросил меня самым честным тоном не верить ни одному слову, сказаному Ла Гордой о том, что он лгун и манипулятор. Я сказал ему не беспокоиться.
"Тебе совсем не нравится Ла Горда, не так ли?" спросил я.
"Ты это можешь сказать снова," ответил он с жестоким взглядом. "Ты лучше знаешь, чем любой на Земле, какие монстры те женщины. Нагуал сказал нам, что когда-
нибудь ты придёшь сюда и попадёшь в их ловушку. Он умолял нас быть начеку и предупредил нас об их планах.
Нагуал сказал, что у тебя один из 4х шансов. Если бы наша сила была достаточно высокой, мы могли бы привести тебя сюда сами, предупредить и спасти тебя; если наша сила была низкой, мы сами прибыли бы сюда как раз вовремя, чтобы увидеть твой труп. Третий шанс был или найти тебя рабом этой ведьмы Соледад или рабом тех отвратительных мужеподобных женщин; четвёртый шанс и самый слабый из всех был найти тебя живым и в полном здравии. Нагуал сказал нам, что в случае, если ты выживешь, тогда ты будешь Нагуал и мы должны верить тебе, потому что только ты можешь нам помочь."
"Я всё сделаю для тебя, Pablito. Ты это знаешь."
"Не только для меня, я не один, Свидетель и Benigno со мной. Мы все вместе и тебе придётся нам всем помочь."
"Конечно, Pablito, само собой разумеется."
"Люди вокруг нас никогда нас не беспокоили. Наши проблемы с теми уродливыми, мужеподобными волчицами. Мы не знаем, что с ними делать. Нагуал приказал нам оставаться рядом с ними в любом случае. Он дал мне личное задание, но я это провалил. Я был так счастлив раньше. Ты помнишь. Сейчас я кажется не могу наладить свою жизнь."
"Что случилось, Pablito?"
"Те ведьмы выгнали меня из моего дома: они взяли всё в свои руки и вытолкнули меня как мусор. Сейчас я живу в доме Дженаро с Нестором и Benigno. Нам даже приходиться готовить нашу собственную еду. Нагуал знал, что такое может случиться и дал задание Ла Горде примирять нас с теми тремя суками. Но Ла Горда всё ещё, как Нагуал бывало звал её, Двести Двадцать Поп. Это годами было её прозвище, потому что на весах она показывала 220 паундов." Pablito усмехнулся над своими воспоминаниями Ла Горды. "Она была самой толстой и вонючей свиньёй, какую можно только представить," продолжал он. "Теперь она половина того, что была, но она всё ещё та толстая и неуклюжая женщина в своей голове и она не может ничего сделать для нас. Но теперь ты здесь, Маэстро и наши проблемы закончились. Сейчас мы четверо против четверых." Я хотел вставить замечание, но он меня остановил. "Дай мне закончить, что я должен сказать, прежде чем эта ведьма не вернулась и не выкинула меня отсюда," сказал он, нервно поглядывая на дверь. "Я знаю, что они сказали тебе, что пять из вас - одно и то же, потому что вы дети Нагуала. Это - ложь!"


184-185
Ты тоже как мы - the Genaros, потому что Дженаро также помогал создать в тебе Светимость. Ты тоже один из нас, понимаешь, что я имею ввиду? Так что не верь тому, что они говорят. Ты тоже нам принадлежишь. Ведьмы не знают, что Нагуал нам всё рассказал. Они думают, что они - единственные, кто знает. Взяло два Toltecs, чтобы сделать нас. Мы - дети обоих. Те ведьмы..."
"Подожди, подожди, Pablito," сказал я, закрыв рукой его рот. Он встал, похоже испуганный моим неожиданным жестом. "Что ты имеешь ввиду, что это взяло два Toltecs сделать нас?"
"Нагуал сказал нам, что мы - Toltecs. Все мы - Toltecs. Он сказал, что Toltecs - восприниматели и хранители тайн. Дон Дженаро и Нагуал - Toltecs. Они дали нам свою особую Светимость и свои тайны. Мы получили их тайны, а сейчас мы храним их." Его использование слова - Toltec запутало меня. Я был знаком только с его антропологическим значением. Там это слово всегда ссылалось на культуру людей, говорящих на языке Nahuatl в центральной и южной Мексике, кто уже вымер во времена Захвата Испанцами.
"Почему он называл нас
Toltecs?" не зная что ещё сказать.
"Потому что это то, что мы есть. Вместо того, чтобы называть нас Колдунами или ведьмами, он сказал, что мы - Toltecs."
"Если это так, тогда почему ты называешь маленьких Сестёр - ведьмами?"
"Это потому, что я их ненавижу. Это ничего не имеет общего с тем, кто мы."
"Нагуал всем это сказал?"
"Да, конечно. Все это знают."
"Но он мне этого никогда не говорил."
"Ооо, это потому, что ты очень образованный человеки всегда обсуждаешь глупые вещи." Он засмеялся неестественным писклявым тоном и похлопал меня по спине.
"А Нагуал случайно не говорил тебе, что
Toltecs были древними людьми, кто жил в этой части Мексики?" спросил я.
"Видишь, вот почему он не сказал тебе. Старая Ворона наверно не знала, что они были древними людьми." Он раскачивался в своём кресле, смеясь. Его смех был очень приятным и очень заразительным. "Мы - Toltecs, Маэстро," сказал он. "Не беспокойся, это всё, что я знаю, но ты можешь спросить Свидетеля, он знает.
Я давно потерял интерес."
Он встал и пошёл к печке, я пошёл за ним. Он обследовал горшок с едой, кипящий на низком огне. Он спросил меня, знаю ли я, кто приготовил эту пищу. Я был вполне уверен, что её приготовила Ла Горда, но сказал, что не знаю. Он понюхал её 4-5 раз как собака. Затем объявил: его нос ему сказал, что пищу сготовила Ла Горда. Он спросил меня, не присоединюсь ли я к нему, и когда я сказал, что ел перед тем, как он пришёл, взял миску с полки и навалил себе огромную порцию. Он очено рьяно рекомендовал, чтобы я ел пищу, только приготовленную Ла Гордой, и что я должен использовать только её миску, как это он сделал сам. Я сказал ему, что Ла Горда и маленькие Сёстры подавали мне еду в тёмной миске, которую они хранили на полке, отдельно от других.
Он сказал, что эта миска принадлежала Нагуалу. Мы вернулись обратно к столу. Он ел очень медленно и совсем не разговаривал. Его полное вовлечение в еду заставило меня понять, что все они делали то же самое: они ели в полной тишине.
186-187

"Ла Горда - великий повар," сказал он, заканчивая свою еду. "Она когда-то кормила меня. Это было так давно, до того как она меня взненавидела, до того как она стала ведьмой, я имею ввиду Toltec." Он посмотрел на меня с искоркой в глазах и подмигнул. Я чувствовал себя обязанным прокомментировать, что Ла Горда не  давала мне ощущения быть способной кого-то ненавидеть. Я спросил его, что она потеряла Человеческую Форму. "Это всё одна болтовня!" воскликнул он и уставился на меня, как бы измеряя моё удивление, затем спрятал лицо под рукой и захихикал как смущённый ребёнок.
"Ну, она действительно добилась этого, она - просто великолепна!" добавил он.
"Тогда почему она тебе не нравится?"
"Я хотел сказать тебе кое-что, Маэстро, потому что тебе доверяю. Я не ненавижу её. Она - самая лучшая, она - женщина Нагуала. Просто я с ней так веду себя, потому что мне нравится, когда она за мной ухаживает и успокаивает меня. Она никогда на меня не злится, хоть я могу сделать что угодно. Иногда я так увлекаюсь, что могу её побить физически. Когда это случается, она просто отпрыгивает, точно также как это делал Нагуал. А в следующую минуту она даже не помнит, что
я делал. Вот это - настоящий бесформенный воин для тебя. Она так ведёт себя со всеми. Но остальные из нашей группы - жалкая неразбериха. Мы и правда негодные. Те три ведьмы нас ненавидят, а мы ненавидим их."
"Вы все - Колдуны,
Pablito; почему вы не можете прекратить эти споры?"
"Да мы можем, но не хотим. Что ты хочешь, чтобы мы делали: стали братьями и сёстрами?" Я не знал, что сказать. "Они были женщинами Нагуала," продолжал он.
"И все ожидали, что я их возьму. Какого чёрта я могу это сделать! Я попробовал с одной из них и вместо того, чтобы мне помочь, проклятая ведьма чуть мня не убила. Так что теперь каждая из тех женщин охотится за моей жопой, как-будто я совершил преступление. Всё, что я сделал, это - следовал инструкциям Нагуала. Он мне сказал, что я должен быть на интимной ноте с ними со всеми, с одной после другой, пока я не смогу удерживать их всех одновременно. Но я не смог покорить даже одну." Я хотел спросить его о его матери,
Доне Солидад, но в тот момент не смог подыскать повод, как ввязать её в наш разговор. Мы были спокойны какой-то момент. "Ты их ненавидишь за то, что они пытались тебе сделать?" вдруг спросил он. Я увидел свой шанс.
"Нет, совсем нет," сказал я. "Ла Горда объяснила мне свои причины. Но атака Доны Солидад была очень жуткой. Ты её часто видишь?" Он не ответил и посмотрел на потолок. Я повторил вопрос и затем заметил, что его глаза были полны слёз. Его тело тряслось от тихих всхлипований. Он сказал, что когда-то у него была прекрасная мать, которую я несомненно всё ёщё помнил. Её имя было Manuelita, святая женщина, кто вырастила двух детей, работая как лошадь, чтобы их прокормить. Он чувствовал огромную гордость за ту мать, кто любила и воспитывала его. Но однажды, в один ужасный день его судьба была решена: к несчастью он встретил Дженаро и Нагуал и они оба разрушили его жизнь. Очень эмоциональным тоном Pablito сказал, что два дьявола отобрали его душу и душу его матери.
Они убили его
Manuelita и оставили вместо неё ту жуткую ведьму, Солидад. Он уставился на меня глазами, полными слёз, и сказал, что теперь эта мерзкая женщина
не его мать. Она никак не може быть его
Manuelita. Он всхлиповал и я не знал, что сказать. Его эмоциональный порыв был таким естественным.


188-189
Его слова казались такими правдивыми, что я почувствовал себя увлекаемым приливом сентиментальности. Рассуждая как обычный цивилизованный человек, мне пришлось с ним согласиться. Это определённо выглядело, как-будто это было огромным несчастьм для Pablito: соединить свои пути с Дженаро и Нагуалом.
Я положил ему руку на плечи и сам почти всхлипывал. После долгого молчания, он встал и пошёл в заднюю часть дома. Я слышал, как он громко высмаркивал нос и мыл лицо в бадье с водой. Когда он вернулся, то был спокоен, даже улыбался.
"Не пойми меня неправильно, Маэстро," сказал он. "Я никого не виню в том, что случилось со мной. Это - моя судьба.
Дженаро и Нагуал вели себя как безукоризненные воины. Просто я - слаб, вот и всё, я не справился со своим заданием. Нагуал сказал, что мой единственный шанс, чтобы избежать атаки той ужасной ведьмы, было захватить 4 ветра и превратить их в мои 4 угла. Но мне не удалось. Те женщины заодно с ведьмой Солидад и не захотели помочь мне.
Они хотели, чтобы я умер.
Нагуал мне также сказал, что если мне это не удастся, то у тебя самого не будет шанса. Он сказал, что если она тебя убьёт, то мне чтобы спастись, придётся бежать. Он сомневался, что мне даже удастся попасть до дороги. Он сказал, что с твоей силой и с тем, что ведьмы уже знают, ей не будет равных. Поэтому когда я почувствовал, что мне не удалось захватить 4 ветра, я считал что умер. И конечно я ненавидел тех женщин. Но сегодня, Маэстро, ты принёс мне новую надежду." Я сказал ему, что его чувства к своей матери тронули меня до глубины души. Собственно, я был поражён всем тем, что случилось,
но я очень сомневался, что принесу ему какую-либо надежду. "Ты уже принёс!" воскликнул он в полной уверенности. "Я себя ужасно чувствовал всё это время,  когда твоя собственная мать бегает за тобой с топором, счастливым себя не почувствуешь. Но сейчас она не мешает, спасибо тебе и тому, что ты сделал.
Те женщины меня ненавидят, потому что они убеждены, что я - трус. Они просто не могут подумать своими дурными головами, что мы - разные. Ты и те 4 женщины очень отличаются от меня,
Benigno и Свидетеля. Вы, все пятеро, были почти мёртвые, когда Нагуал нашёл вас. Он сказал, что однажды ты даже хотел покончить с собой. Мы такими не были, мы были здоровыми, весёлыми, счастливыми, мы - противоположны тебе. Вы - в отчаянии, а мы - нет. Если бы Дженаро не встретился мне на пути, то сегодня я бы был просто счастливый плотник, или может быть я бы умер, это неважно. Я бы сделал, что бы мог и это было бы хорошо."
Его слова ввели меня в любопытное состояние. Мне пришлось признать, что он был прав в том, что те женщины и я сам были и в самом деле в отчаянии. Если бы я не встретил Дон Хуана, я без сомненья был бы мёртв, но как Pablito не мог бы сказать, что для меня было бы хорошо в любом случае. Дон Хуан принёс жизнь,  живость в моё тело, свободу моему духу. Высказывания Pablito заставили меня вспомнить то, что Дон Хуан мне когда-то сказал, когда мы заговорили о старике, моём друге. Дон Хуан говорил в симпатизирующем тоне, что жизнь или смерть старика не имела никакого значения. Я немного сердился на, что я думал, отсталость со стороны Дон Хуана. Я ему сказал, что жизнь или смерть старика не имела никакого значения, так как ничего в мире не имеет никакого значения, кроме как каждому из нас лично.
"Ты сам это сказал и это как раз то, что я имел ввиду:
жизнь или смерть того старика не имеет никакого значения лично для него," воскликнул он и засмеялся.


190-191
Он мог умереть в 1929 или в 1950 или он мог дожить до 1995. Это неважно. Всё для него просто то же самое."
Моя
жизнь до того, как я встретил Дон Хуана, была такой. Ничего для меня не имело значения. Я когда-то действовал, как-будто определённые вещи влияли на меня, но это было только намеренной игрой, чтобы выглядеть чувствительным мужчиной, джентльмэном. Pablito поговорил со мной и нарушил мой настрой.
Он хотел знать, не обидел ли он меня, я заверил его, что я в порядке. Чтобы начать разговор снова, я спросил его, где он встретил
Дон Дженаро.
"По воле судьбы, мой босс заболел," ответил он. "И мне пришлось вместо него поехать на городской рынок, построить новую секцию павильона с одеждой. Работал я 2 месяца и встретил там дочь собственника одного из павильонов. Мы влюбились друг в друга. Я построил её отцу павильон немного больше, чем другим, чтобы наслаждаться сексом с ней под прилавком, пока её сестра обслуживала покупателей. Однажды
Дженаро принёс мешок медицинских трав покупателю в палатку напротив и, пока они разговаривали, он заметил, что павильон с одеждой шатается. Он внимательно смотрел на павильон, но видел только сестру, сидящую на кресле в полусне. Покупатель сказал Дженаро, что каждый день павильон трясся в это время. На следующий день Дженаро привёл Нагуала  исследовать трясущийся павильон, и как раз в этот день он затрясся. Они вернулись на следующий день и павильон опять затрясся. Поэтому они подождали там,  пока я не вышел и в этот день я с ними познакомился. Вскоре после этого, Дженаро сказал мне, что он - собиратель трав и предложил мне сделать настой, после которого любую женщину можно победить. Женщин я любил, поэтому я согласился. Он конечно сделал настой для меня, но ему это взяло 10 лет. Тем временем
я хорошо его узнал,
и настолько его полюбил, больше, чем собственного брата, а сей час я по нему страшно скучаю. Как видишь: он сыграл со мной злую шутку. Иногда я рад, что он это сделал; хотя в основном я этим недоволен."
"
Дон Хуан сказал мне, что Колдунам следует иметь знак-омен, прежде чем выбрать кого-то. Было что-нибудь в этом роде с тобой, Pablito?"
"Да. Дженаро сказал, что ему стало интересно наблюдать как павильон трясся и затем он УВИДЕЛ, что двое людей занимались сексом под прилавком. Поэтому
он сел
, чтобы подождать когда эти двое вылезут наружу; он хотел видеть: кто они были. Через некоторое время появилась девушка в павильоне, но он пропустил меня. Он подумал: это - очень странно, что он пропустил меня после того, как решил на меня посмотреть. На следующий день он пришёл обратно с Нагуалом, кто тоже ВИДЕЛ, что двое занимались сексом, но когда пришло время поймать меня, они оба меня пропустили. Они снова вернулись на рынок на следующий день.
Дженаро обошёл вокруг задней части павильона, пока Нагуал оставался впереди. Я наткнулся на Дженаро, когда выползал наружу. Я подумал, что он меня не видел, так как я был всё ещё за куском материи, которая закрывала небольшое квадратное отверстие, которое я сделал в боковой стене. Я начал гавкать, чтобы заставить его подумать, что за материей находится маленькая собака. Дженаро ответил мне рычанием и лаем и заставил меня поверить, что на другой стороне стояла огромная злющая собака. Я так испугался, что выбежал с другой стороны и налетел на Нагуала. Если бы это был обычный человек, то я бы сбил его на землю, потому что попал прямо на него, но вместо этого, он поднял меня вверх как ребёнка. Я был полностью сражён: для старика, он был и правда очень сильным. Я подумал, что смогу использовать такого сильного человека носить доски для меня. Помимо этого, я не хотел потерять лицо перед людьми, кто видел меня бегущим из-под прилавка. Я спросил его, хочет ли он поработать на меня. Он сказал - да. В тот самый день он пришёл в павильон и начал работать в качестве моего ассистента."
192-193
Он там работал каждый день 2 месяца. У меня и шанса не было с теми двумя дьяволами."Несовместимый с окружением, образ Дон Хуана, работающего на Pablito, был невероятно смешным для меня. Pablito начал имитировать, как Дон Хуан носил доски на своих плечах. Мне пришлось согласиться с Ла Гордой: Pablito был таким же хорошим актёром, как и Джозефина.
"Почему они пошли на это,
Pablito?"
"Им пришлось сыграть со мной трюк. Ты ведь не думаешь, что я бы пошёл с ними просто так? Всю свою жизнь я слышал о Колдунах, знахарях, ведьмах, духах и
я никогда не верил ни одному слову. Те, кто говорил об этих вещах, были просто несведущие люди. Если бы
Дженаро сказал мне, что он и его друг были Колдунами, я бы ушёл от них. Но они были слишком умны для меня. Те две лисы были слишком хитры, они не торопились. Дженаро сказал, что он бы ждал меня даже 20 лет. Вот почему Нагуал пошёл на меня работать, он был прилежным работником. Я был немного хулиганом в те дни и думал, что сыграю трюк над ним.
Я думал, что
Нагуал был глупым старым индейцем, поэтому я ему сказал, что собираюсь сказать боссу, что он мой "дед", иначе они его не наймут, но мне нужно получать процент с его зарплаты. Нагуал сказал, что согласен и отдавал мне несколько песо с того, что зарабатывал сам каждый день. Мой босс был под большим впечатлением от моего "деда", потому что он был такой трудолюбивый, но другие парни надсмехались над ним. Как ты знаешь, у него привычка растягивать все свои сухожилья время от времни. В павильоне он хрустел ими каждый раз когда что-то нёс. Люди естественно думали, что он был такой старый, что когда он нёс что-то на своей спине, всё его тело скрипело. Я не очень хорошо относился к Нагуалу, как к "деду". Но к тому времени Дженаро выиграл на моей жадности.
Он сказал мне, что даёт
Нагуалу особую формулу, сделанную из трав, и чо это делает его сильным как быка. Каждый день он приносил маленькую связку толчёных зелёных листьев и скармливал их ему. Дженаро говорил, что его друг был ничто без его смеси, и чтобы доказать это мне, он не давал это ему пару дней. Без зелёной смеси Нагуал казался просто обычным стариком. Дженаро сказал мне, что я тоже могу использовать эту смесь, чтобы заставить женщин любить себя.
Меня это очень заинтересовало и он сказал, что мы можем быть партнёрами, если я буду помогать ему приготавливать эту формулу и давать её его другу. Однажды он показал мне кое-какие американские деньги и сказал мне, что продал свою первую партию американцу. Я клюнул на это и стал его партнёром. Мой партнёр
Дженаро и я имели грандиозные планы. Он сказал, что у меня должен быть свой собственный магазин, потому что с деньгами, которые мы будем иметь от его  формулы, я смогу позволить себе что угодно. Я купил магазин и мой партнёр за него заплатил. Так что я просто обезумел. Я знал, что мой партнёр был настоящим и начал работать, делать его зелёную смесь."
У меня в этот момент было странное убеждение, что
Дон Дженаро должно быть использовал наркотические растения, чтобы сделать свою смесь. Я полагал, что он должно быть манипулировал Pablito употреблять их, чтобы обеспечить его надёжность. "Pablito, он давал тебе растения силы?" спросил я.
"А как же," ответил он. "Он давал мне свою зелёную смесь и я ел её тоннами." Он описывал и имитировал, как
Дон Хуан сидел у пердней двери дома Дженаро в состоянии полнейшей летаргии и потом приходил в себя, как только его губы касались зелёной смеси. Pablito сказал, что видя такую трансформацию, заставляло его попробовать это самому.
194-195
"Что было в той формуле?" спросил я.
"Зелёные листья," ответил он. "Любые зелёные листья, какие он мог достать. Таким был дьявол
Дженаро. Он бывало говорил о своей формуле и смешил меня до тех пор, пока я не был так высоко, как воздушный змей. Боже, я так любил те дни." Я засмеялся от нервозности. Pablito покачивал головой из стороны в сторону и 2-3 раза прочистил горло. Похоже он боролся, чтобы не расплакаться. "Как я уже сказал, Маэстро," продолжал он. "Меня двигала жадность. Я тайно планировал бросить своего партнёра, как только узнаю как самому делать эту зелёную смесь." Дженаро должно быть всегда знал мои планы, которые у меня были в те дни.
И как раз до того как уйти навсегда, он обнял меня и сказал, что наступило время исполнить моё желание: наступило время бросить моего партнёра, так как я уже научился делать зелёную смесь."
Pablito встал, его глаза были наполнены слезами. "Этот чёртов Дженаро," произнёс он тихо. "Это - настоящий дьявол.
Я действительно любил его и, если бы я не был трусом, каким я являюсь, я бы делал его зелёную смесь сегодня."
Я больше не хотел писать и, чтобы избавиться от своей депрессии, я сказал
Pablito, что нам следует поискать Нестора. Я складывал свои блокноты, чтобы уйти, как вдруг, с громким ударом открылась передняя дверь. От неожиданности Pablito и я подпрыгнули и быстро повернулись, чтобы посмотреть. Нестор стоял в дверях.
Я побежал к нему и мы всретились в середине передней комнаты. Он вроде как прыгнул на меня и стал трясти меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последний раз, когда я его видел. Его длинное худощавое тело приобрело почти кошачью сглаженность. В какой-то степени человек, стоящий передо мной и глядевший на меня, был не тот Нестор, которого я знал. Я помнил его как очень застенчивого человка, кто смущался улыбнуться из-за своих кривых зубов; мужчина, кого передали на попечение
Pablito. Нестор, кто глядел на меня, был смесью Дон Хуана и Дон Дженаро. Он был лёгкий и подвижный как Дон Дженаро, но имел интригующий вид как Дон Хуан. Я хотел продолжать потакать своим прихотям (быть поражённым), но всё, что я мог делать, это - смеяться вместе с ним.
Он похлопал меня по спине и снял шляпу.
Только тогда я осознал, что у Pablito шляпы не было. Я также заметил, что Нестор был намного темнее и более крепким.
Рядом с ним Pablito выглядел почти хрупким. Они оба были в американских джинсах, в тяжёлых жакетах. Присуствие Нестора в доме сразу же прояснило депрессивную обстановку. Я попросил его присоединиться к нам на кухне.
"Ты пришёл как раз вовремя," сказал
Pablito Нестору с огромной улыбкой пока мы садились. "Маэстро и я здесь плакали, вспоминая дьяволов Toltec."
"Вы и правда плакали, Маэстро?" спросил Нестор с ядовитой улыбкой на лице.
"Конечно он плакал," ответил
Pablito. Очень тихий шум у передней двери заставил Pablito и Нестор остановить разговор. Если бы я был один, я бы не заметил или.  ничего не услышал. Pablito и Нестор встали, я сделал то же самое. Мы смотрели на переднюю дверь; она открывалась в самой осторожной манере. Я подумал, что наверно вернулась Ла Горда и спокойно открывает дверь, чтобы нас не беспокоить. Когда дверь наконец, достаточно широко открылась, чтобы пропустить одного человека, вошёл Benigno, как бы крадясь в тёмную комнату. Его глаза были закрыты и он шёл на цыпочках. Он напоминал мне ребёнка, прокравшегося в кинотеатр через не запертый выход, чтобы посмотреть дневное кино, не смея делать шум и, в то же время, не способным ничего видеть в темноте. Все спокойно смотрели на
Benigno.
196-197
Он открыл один глаз, только достаточно чтобы им смотреть, сориентировался и затем на цыпочках прошёл через перднюю комнату на кухню. На момент он встал у стола с закрытыми глазами. Pablito и Nestor сели и посигналили мне сделать то же самое. Тогда Benigno уселся рядом со мной на скамейке. Он мягко почесал свою голову о моё плечо; это был знак для меня подвинуться и дать ему место на скамейке. Тогда он сел с большим комфортом, с глазами, всё ещё закрытыми. Он был в джинсах как Pablito и Nestor. Его лицо чуть пополнело с тех пор, как я видел его в последний раз, годы тому назад. Пробор в волосах был другим, только не знал в чём разница. Цвет лица у него был светлее, чем раньше, очень маленькие зубы и пухлые губы, высокие скулы, большие уши и маленький нос. Он всегда казался мне ребёнком, чьи черты не созрели. Pablito и Nestor, кто перебил, что они говорили, чтобы наблюдать за приходом Benigno, возобновили разговор, как только
он сел, как-будто ничего и не случилось.
"Это факт, он плакал вместе со мной," сказал
Pablito.
"Он не плакса, как ты," сказал
Нестор Pablito, затем он повернулся ко мне и обнял меня.
"Я так доволен, ты жив," сказал он. "Мы только что говорили с Ла Гордой и она сказала, что теперь Нагуал, но она не сказала нам, как ты выжил, Маэстро?"
В этот момент у меня появился странный выбор: я мог следовать своим рациональным путём, как я всегда делал, и сказал бы, что понятия не имею, и я бы был в этом откровенен, или я мог сказать, что мой
Двойник освободил меня от трудности, от хватки тех женщин. Я в уме оценивал возможный эффект каждого их этих путей, и тут вмешался Benigno, он немного приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, потом хихикнул и спрятал голову между рук.
"
Benigno, разве ты не хочешь поговорить со мной?" спросил я. Он покачал головой, я почувствовал обиду: ведь он со мной рядом, и решил спросить, что с ним происходит.
"Что он делает?" спросил я Нестора тихим голосом. Нестор потёр голову Benigno и потряс его. Benigno открыл глаза и снова закрыл их.
"Он вообще такой, ты знаешь," сказал мне Нестор. "Он очень застенчивый и откроет свои глаза рано или поздно, не обращай на него внимания. Если ему будет скучно, он пойдёт спать."
Benigno тряхнул головой в знак согласия, не открывая глаз.
"Ну и как ты выбрался?" настаивал Нестор.
"Разве ты не хочешь рассказать нам?" спросил
Pablito. Я нарочно сказал, что мой Двойник вышел из макушки моей головы три раза. Я пересказал им то, что случилось: они казалось, совсем не были удивлены и отнеслись к моему рассказу как к последовательности событий. Pablito был доволен своими собственными заключениями, ожиданиями, что Дона Солидад может не выздороветь и в конце концов умереть. Он хотел знать, ударил ли я также Лидию. Нестор проделал важный жест для него: замолчать, и Pablito послушно остановился на середине предложения.
"Я извиняюсь, Маэстро," сказал Нестор, "но это был не твой
Двойник."
"Но все сказали, что это был мой
Двойник."
"Я точно знаю, что ты не понял Ла Горду, потому что когда я и
Benigno шли к дому Дженаро, Ла Горда обогнала нас на дороге и сказала, что ты и Pablito были здесь, в этом доме. Она назвала тебя Нагуал. Ты знаешь почему?" Я засмеялся и сказал, что я думаю это было из-за её понятия, что я взял большую часть Светимости Дон Хуана.
198-199
"Один из нас здесь глупец!" сказал Benigno оглушающим голосом, не открывая глаза. Звук его голоса был настолько ошиломляющим, что я отскочил от него.
Его
неожиданное заявление плюс моя реакция на него заставило всех расхохотаться. Benigno открыл один глаз, на секунду посмотрел на меня и затем закрыл своё лицо руками.
"Ты знаешь почему мы называли Дон Хуан Матус Нагуалом?" спросил меня Нестор. Я сказал, что всегда думал, что это была их вежливая форма называть Дон Хуана Колдуном. Benigno рассмеялся так громко, что его звук заглушил все другие. Похоже он от этого получал огромное удовольствие. Он держал свою голову на моём плече, как-будто голова стала тяжёлым предметом, который он больше не мог поддерживать.
"Причина почему мы называли его Нагуал," продолжал Нестор, "в том, что он был разделён на два. Другими словами, тогда когда ему было нужно, он мог попасть в другую линию Времени, другой вибрации, которую мы сами не имеем; что-то выходило из него, но это не был
Двойник, а ужасная, угрожающая форма, которая выглядела как Дон Хуан, но была в 2 раза больше. Мы называем ту форму - Нагуал и всех, кто имеет эту форму, естественно Нагуал. Нагуал сказал нам, что у всех
у нас эта форма может выйти из головы, если мы захотим, но скорее всего ни один из нас этого не захочет.
Дженаро этого не хотел, поэтому я думаю, мы тоже этого не хотим. Похоже, что ты - единственный среди нас, кто теперь не расстанется с этой формой." Они гоготали и кричали, как-будто он загоняли в загон стадо скота. Benigno положил руки на мои плечи, не открывая глаз, и хохоталдо тех пор, пока слёзы не потекли по его щекам.
"Почему ты говоришь, что я
не расстанусь с этой формой?" спросил я Нестора.
"Это берёт слишком много энергии," сказал он, "слишком много работы. Я не знаю, как ты всё ещё можешь стоять.
Однажды Дженаро и Нагуал разделили тебя в эквалиптовой роще. Они взяли тебя туда, потому что эквалипты - твои деревья. Я сам был там и я был свидетелем того, как они тебя разделили и вытащили твоего Нагуала наружу. Они растягивали тебя за уши надвое, пока не разделили твой Светящийся Кокон, и ты больше не был яйцом, двумя длинными полосками плазменной Светимости. Затем они снова сложили тебя вместе, но любой Колдун, кто ВИДИТ, может сказать, что у тебя огромный прогал посредине."
"Какое приемущество в том, что тебя разделяют?"

"У тебя одно ухо, которое всё слышит, и один глаз, который всё видит, и ты всегда будешь способен пройти дополнительную милю в нужный момент.
Это разделение также причина, почему они сказали нам, что ты - Маэстро. Они пытались разделить
Pablito, но похоже, что это провалилось. Он слишком избалован и всегда потакал своим прихотям, как ублюдок. Вот поэтому он в таком состоянии сейчас."
"Тогда что такое Двойник?"
"
Двойник - это Другой, Плазменное Тело, которое освобождается от физической оболочки во сне во время Полёта. Оно выглядит точно как ты."
"У вас у всех есть
Двойник?" Нестор осмотрел меня с видом удивления. "Эй, Pablito, скажи Маэстро о наших Двойниках," сказал он, смеясь. Pablito нагнулся над столом и потряс Benigno. "Ты скажи ему, Benigno, а лучше покажи ему это." Benigno встал, открыл глаза как можно шире и посмотрел на крышу, потом спустил штаны и показал мне свой член. Все трое Genaros закатились диким смехом.
"Ты действительно не знаешь этого, когда ты меня спросил, Маэстро?" Нестор спросил меня с нервозностью на лице.

200-201
Я заверил его, что был предельно серьёзен в своём желании знать всё, имющее отношение к их знаниям. Я вдался в обширное объяснение о том, как Дон Хуан отстранял меня от их физического мира по, непонятным для меня, причинам, таким образом, не позволяя мне знать о них побольше.
"Только подумай," сказал я. "3 дня назад я впервые узнал, что те 4 женщины были ученицами Нагуала или что
Benigno был учеником Дженаро." Benigno открыл глаза и сказал, "Сам об этом думаю, до сих пор не знал, что ты такой дурак." Он снова закрыл глаза и они все безудержно захохотали. Выбора не было и я к ним  присоединился.
"Мы просто дразнили тебя, Маэстро," сказал Нестор, как бы извиняясь. "Мы подумали, что ты дразнишь нас, втирая это в нас. Нагуал сказал нам, что ты ВИДИШЬ. Если это так, то можешь сказать, что мы - жалкие созданья. У нас нет тела для Полётов, ни у кого из нас нет
Двойника." В очень серьёзной и честной манере Нестор сказал, что что-то встало между ними и их желанием иметь Двойника. Я понял это как своего рода барьер, который возник с тех пор, как Дон Дженаро и Нагуал ушли
Он подумал, что это мог быть результат того, что Pablito не выполнил своего задания. Pablito добавил, что с тех пор как Дон Дженаро и Нагуал ушли, что-то, казалось, следовало за ними по пятам, и даже Benigno, кто жил в самом южном конце Мексики в то время, пришлось вернуться. Только когда все трое были вместе
они почувствовали себя комфортно.
"Что ты думаешь это могло быть?" спросил я Нестора.
"Есть что-то в этой Бесконечности, что притягивает нас," ответил он. "
Pablito думает, что всё это по его вине, те женщины его ненавидят."



Pablito повернулся ко мне, в его глазах - интенсивный огонь. "Они прокляли меня, Маэстро," сказал он. "Я знаю, что причина всех наших несчастий это - я. Я хотел исчезнуть из этих мест, после моей стычки с Лидией и через несколько месяцев я сбежал в Veracruz. Собственно, я был очень счастлив с девушкой, на которой хотел жениться. Я нашёл работу и у меня всё было хорошо, пока однажды я не пришёл домой и не обнаружил, что эти 4 мужеподобные чучела, как хищники выследили меня по запаху. Они пришли ко мне в дом, чтобы замучить мою девушку. Эта сука Роза положила свою пакостную руку на живот моей девушки и, таким образом, заставила её навалить в кровать. Их лидер - 110килоЖопа, сказала мне, что они прошли весь континент, разыскивая меня. Она просто схватила меня за ремень и вытащила меня наружу. Они поволокли меня в автобусное депо, чтобы привезти меня сюда. Я сделался страшнее дьявола, но я не мог сравниться с  110килоЖопой: она втолкнула меня в автобус. Но по пути сюда, я сбежал: я мчался сквозь кусты и холмы, пока мои ноги не распухли так, что я не смог снять свои туфли. Я болел 9 месяцев и чуть не умер. Если бы Свидетель (Нестор) не нашёл меня, я бы точно умер."
"Я его не находил," сказал Нестор мне. "Его нашла Ла Горда: она взяла меня туда, где он был и мы двое принесли его в автобус, который привёз его сюда. Он был не в себе и нам пришлось заплатить дополнительно, чтобы водитель автобуса разрешил ему остаться в автобусе."
Самым драматическим тоном
Pablito рассказал, что не поменял своё решение и всё ещё хочет умереть.
"Но почему?" спросил я его.
Benigno ответил за него оглушающим рёвом. "Потому что его член не работает!"
202-203
Звук его голоса был настолько экстра-ординарным, что на момент у меня было ощущение, что он говорил внутри пещеры. Это было одновременно пугающим и несоответствующим окружающему миру. Я истерически расхохотался. Нестор сказал, что Pablito пытался выполнить своё задание: основать сексуальные отношения с женщинами, в соответствии с инструкциями Нагуала. Он сказал Pablito, что положение 4х углов его мира было уже зафиксировано и всё, что ему придётся сделать, это получить это. Но когда Pablito пошёл получить свой первый угол, Лидия чуть не убила его. Нестор добавил, что это было его личное мнение,
как Свидетеля события. Причина, почему Лидия врезалась головой в него, была в том, что Pablito не мог функционировать как мужчина и, лучше чем стыдиться всей этой сцены, она ударила его.
"
Pablito действительно заболел в результате этого удара или он притворялся?" спросил я полушутя. Benigno опять ответил в том же оглушающем тоне.
"Он просто приворялся! Всё что он получил это - шишку на лбу!"
Pablito и Нестор заорали.
"Мы не виним
Pablito за то, что он боится тех женщин," сказал Нестор. "Они все как сам Нагуал - бесстрашные воины, но они злые и сумасшдшие.
"Вы и вравду думаете, что они такие плохие?" спросил я его.
"Сказать, что они плохие, это только сказать часть правды," сказал Нестор. "Они точно как Нагуал: они серьёзные и мрачные. Когда был Нагуал, они бывало сидели близко к нему и смотрели
полузакрытыми глазами часами, а иногда днями, вдаль."
"Это правда, что
Джозефина когда-то давно была реально сумасшедшей?" спросил я.
"Это смешно!" сказал
Pablito. "Не давно; она и сейчас ненормальная. Она самая ку-ку из всей банды." Я им рассказал, что она сделала мне. Я думал, что они оценят юмор её необыкновенного показа. Но похоже, моя история произвела на них не тот эффект. Они слушали как напуганные дети; даже Benigno открыл свои глаза, чтобы слушать мой рассказ.
"Ну и ну!" воскликнул Pablito. "Те суки действительно ужасны. И ты знаешь, что их лидер 220 Жоп (Ла Горда). Это - она, кто бросает камни, потом прячет руку и притворяется невинной маленькой девочкой. Будь осторожен с ней Маэстро."
"Нагуал натренировал
Джозефину быть кем угодно," сказал Нестор. "Она может сделать всё, что ты хочешь: плакать, смеяться, злиться!"
"Но какая она, когда не играет?" спросил я Нестора.
"Она такая же сумасбродная, как крыса,"
ответил Benigno тихим голосом. "Я встретил Джозефину в первый день, когда она только прибыла. Мне пришлось внести её в дом. Нагуал и я бывало всё время привязывали её к её постели. Однажды она начала плакать из-за своей подружки, с которой когда-то играла. Она плакала 3 дня. Pablito успокаивал и кормил её как ребёнка. Она - как он: они оба не знают как остановиться, после того как начали." Benigno вдруг начал нюхать воздух, встал и пошёл к печке.
"Он действительно застенчивый?" спросил я Нестора.
"
Он застенчивый и эксцентричный," ответил Pablito. "Он будет таким пока не потеряет свою Человеческую Форму. Дженаро сказал нам, что мы, рано или поздно, потеряем свою Форму, поэтому ни к чему делать себя депрессивными, стараясь поменять себя так, как советовал нам Нагуал."


204-205
Дженаро сказал нам наслаждаться жизнью и ни о чём не беспокоиться. Ты и женщины беспокоитесь и стараетесь; мы, с другой стороны, получаем удовольствие. Ты не знаешь как получать удовольствие, а мы не знаем как делать себя несчастными. Нагуал называл - делать себя несчастными - безукоризненностью;
мы называем это дуростью, не так ли?"
"Ты говори только за себя,
Pablito," сказал Нестор. "Benigno и я так не думаем." Benigno принёс миску еды и поставил её передо мной. Он положил всем. Pablito осмотрел миски и спросил Benigno, где он их нашёл. Benigno ответил, что они были в ящике, где Ла Горда сказала ему, она их держала. Pablito доверительно признался мне, что те миски принадлежали им, до того как они разошлись по разным домам.
"Мы должны быть осторожны," нервно сказал Pablito. "Эти миски без сомненья заколдованы. Те суки что-то в них положили. Я скорее буду есть из миски Ла Горды." Нестор и Benigno начали есть. Тогда я заметил, что Benigno дал мне коричневую миску. Pablito, казалось, был в сильном смятении. Я хотел облегчить его состояние, но Нестор меня остановил.
"Не принимай его так серьёзно," сказал он. "Он обожает быть таким, он сядет и будет есть. Вот здесь у тебя и у женщин - слабое место. Вы никак не поймёте, что
Pablito устроен так. Вы ожидаете, что все будут такими как Нагуал. Ла Горда - единственная, кто им не обеспокоена, не потому что она понимает, а потому что она потеряла свою Форму." Pablito уселся есть и между 4мя нами мы прикончили весь горшок еды. Benigno вымыл миски и осторожно положил их обратно в ящик, а затем мы все удобно устроились вокруг стола. Нестор предложил, что как только стемнеет, нам всем следует прогуляться к близлежащему ущелью, куда бывало ходили Дон Хуан, Дон Дженаро и я. Но мне как-то не хотелось: я не чувствовал себя комфортно в их компании. Нестор сказал, что они привыкли гулять в темноте и что искусство Колдуна: быть незаметным даже в массе людей. Я рассказал ему то, что Дон Хуан однажды сказал мне до того, как оставить меня один на один в пустынном месте в горах недалеко отсюда. Он потребовал, чтобы я полностью сконцентрировался на том, чтобы быть незаметным. Он сказал, что местные знают всех по виду. Там было не так много людей, но те, кто жил там, ходили везде в любое время и могли заметить незнакомца за километры. Он сказал, что у многих из них имеется оружие и что им ничего не стоит застрелить меня.
"Не думай о существах их других миров," сказал
Дон Хуан, смеясь. "Самые опасные это - мексиканцы."
"Это всё ещё так," сказал Нестор. "Таким это было всё время. Вот почему
Дженаро и Нагуал были такими артистами. Они научились быть незаметными посредине всего этого. Они были мастерами Искусства Маскировки." Для нашей прогулки в темноте было ещё слишком рано и мне хотелось использовать время, чтобы задать Нестору свой критический вопрос. Всё это время я его избегал; какое-то странное чувство останавливало меня. Было так, как-будто я потерял интерес после ответа Pablito. Но Pablito сам пришёл мне на помощь и вдруг поднял эту тему, как-будто читал мои мысли.
"Нестор тоже прыгнул в ущелье в тот же день когда и мы," сказал он. "И, таким образом, он стал Свидетелем, ты стал Маэстро, а я - деревенским идиотом."
В непринуждённой манере я поппросил Нестора рассказать мне о своём прыжке в ущелье. Я старался выглядеть только слегка заинтересованным. Но
Pablito знал  настоящее основание для моего кажущегося равнодушия.
206-207
Он засмеялся и сказал Нестору, что я осторожен, потому что был ужасно разочарован его собственной интерпритацией этого события.
"Я прыгнул после того, как вы оба спрыгнули," сказал Нестор и посмотрел на меня, как бы ожидая следующего вопроса.
"Ты прыгнул сразу же после нас?" спросил я.
"Нет. Мне взяло довольно долго чтобы приготовиться," сказал он. "
Дженаро и Нагуал не сказали мне что делать. Тот день был экзаменом для всех нас."
Pablito казался отчаявшимся, встал со свого кресла и зашагал по комнате. Он снова сел, тряся головой жестом отчаяния.
"Ты действительно видел, как мы прыгали в пропасть?" спросил я Нестора.
"Я - Свидетель," сказал он. "Быть свидетелем - была моя тропа Знаний; сказать тебе безукоризненно, что я видел, было моё задание."
"Но что ты действительно видел?" спросил я.
"Я видел, как вы оба держали друг друга и бежали к краю пропасти," сказал он. "И затем я увидел вас обоих в небе, как два воздушных змея.
Pablito выдвинулся дальше вперёд по прямой линии и потом упал. Ты пролетел немного и потом ты полетел дальше от края короткую дистанцию, прежде чем упасть."
"Но мы прыгали с нашими физическими телами?" спросил я.
"Ну, я не думаю, что был бы какой-то другой способ это сделать,"сказал он и засмеялся.
"Не могло это быть иллюзией?" спросил я.
"Что ты пытаешься сказать, Маэстро?" сказал он сухим тоном.
"Я хочу знать, что действительно произошло," сказал я.

"А ты, случайно, не потерял сознание как
Pablito?" спросил Нестор со смешинкой в глазу. Я пытался объяснить ему причину моей дилеммы (проблемы) в отношении прыжка. Он не мог сдержаться и перебил меня. Pablito вмешался, чтобы навести порядок и они пустились в спор. Pablito выскользнул из него, пройдя полусидя вокруг стола и держась за своё кресло.
"Нестор не видит дальше своего носа," сказал он мне. "Benigno такой же: ты из них ничего не выудишь. По крайней мере, я тебе симпатизирую." Pablito усмехнулся, трясся плечами и пряча своё лицо шляпой Benigno.
"Насколько я знаю: вы оба прыгнули," заявил Нестор в неожиданном порыве. "
Дженаро и Нагуал не оставили тебе другого выбора. Это было их искусство:  окружить тебя и потом вести тебя к единственным воротам, которые были открыты. И так вы оба побежали прямо к краю. Это было то, чему я был свидетелем. Pablito говорит, что он ничего не почувствовал; это - под вопросом. Я знаю, что он всё вполне понимал, но он предпочёл чувствовать и говорить, что ничего не помнит."
"Я реально не осознавал," сказал мне
Pablito извиняющимся тоном.
"Может быть," сухо сказал Нестор.
"Но я сам то осознавал и я видел, как ваши тела делали то, что им пришлось делать: прыгать."
Заключение Нестора создало странное состояние в моей голове. Всю дорогу я искал подтверждения того, что я сам испытал. Но когда я его получил, то понял, что это не давало никакой разницы. Знать, что я прыгнул и бояться того, что я воспринял, было одно; а искать доказательства - было другое. И тогда я понял, что одно не имело необходимой связи с другим. Я всё время думал, что иметь кого-то ещё подтвердить, что я сделал тот прыжок, облегчит мой интеллект от его сомнений и страхов. Я ошибался. И вместо этого ещё больше забеспокоился, больше углубился в эту проблему. Я начал говорить Нестору, что хоть я и пришёл увидеть их обоих ради того, чтобы они подтвердили, что я прыгал, я передумал и больше не хотел об этом говорить.
208-209
Оба они начали сразу говорить, и в этот момент мы ввязались в троёхсторонний спор. Pablito утверждал, что он не осознавал, Нестор кричал, что Pablito потакал своим прихотям, а я говорил, что больше не хочу ничего слышать о прыжке. Мне это было в первый раз факт налицо, что никто из нас  не обладал спокойствием и самоконтролем. Никто из нас не хотел дать другому своё полное внимание, как это делали Дон Хуан и Дон Дженаро. Так как я был неспособен навести какой-то порядок в обмене нашими мнениями, я погрузился в свои собственные рассуждения. Я всегда думал, что единственной причиной, которая останавливала меня от полного вхождения в мир Дон Хуана, была моя настойчивость на рационализации всего, но присуствие Pablito и Нестора дало мне новое представление о себе самом. Другой моей проблемой была моя застенчивость. Как только я отваживался наружу спасительного забора здравого смысла, я больше не мог доверять себе и становился ошарашенным грандиозностью и масштабами того, что разворачивалось перед моими глазами. Таким образом, я нашёл, что было невозможно поверить, что я прыгнул в пропасть. Дон Хуан настаивал, что вся суть Колдовства была в восприятии, и в подтверждении этого, он и Дженаро разыграли, во время  нашей последней встречи, колоссальную драму на плоской вершине горы. После того, как они заставили меня произнести мою благодарность громкими ясными словами всем, кто когда-либо помог мне, я наполнился высочайшими чувствами. В тот момент они привлекли всё моё внимание и подготовили моё тело воспринять
единственное возможное действие в их понимании: прыжок в пропасть. Этот прыжок был практическое достижение моего восприятия не обычного человека, а Колдуна. Я настолько был поглощён записыванием моих мыслей, что не заметил, как Нестор и
Pablito прекратили разговор и все трое смотрели на меня. Я объяснил им, что я никак не мог понять, что произошло во время того прыжка.
"Здесь нечего понимать," сказал Нестор. "Такие вещи случаются и никто не может сказать как. Спроси Benigno, хочет ли он понять."
"Ты хочешь понять?" шутя спросил я Benigno.
"Конечно, а ты что думаешь!" воскликнул он глубоким басом, заставив всех засмеяться.
"Ты потакаешь своим слабостям когда говоришь, что хочешь понять," продолжал Нестор. "Точно так как Pablito это делает говоря, что он ничего не помнит."
Он посмотрел на
Pablito и подмигнул мне. Pablito наклонил голову. Нестор спросил меня, не заметил ли я чего-нибудь в настроении Pablito, когда мы намеревались броситься вниз. Я должен был признать, что тогда не был в состоянии заметить такое незначительное, как настрой Pablito. "Воин должен всё замечать," сказал он.
"Это - его трюк и, как сказал Нагуал, здесь его приемущество." Он улыбнулся и намеренно сделал жест смущения, пряча лицо своей шляпой.
"Что это было, что я пропустил в настроении Pablito?" спросил я его.
"Pablito уже прыгнул, до того как подбежал к пропасти," сказал он. "Ему не пришлось ничего делать. Он мог бы, с таким же успехом, сесть у края пропасти, вместо того, чтобы прыгать."
"Что ты этим имешь ввиду?" спросил я.
"
Pablito уже распадался," ответил он. "Вот поэтому он думает, что потерял сознание. Pablito врёт, он что-то прячет." Pablito начал со мной разговаривать:
он пробормотал какие-то невнятные слова, потом бросил и обратно шлёпнулся в своё кресло.

210-211
Я заставил его остановиться. Я не был уверен, что правильно его понял.
"Тело Pablito распадалось?" спросил я. Он долго пронизывал меня глазами, не говоря ни слова. Он сидел справа от меня, спокойно передвинулся на скамью напротив меня.
"Ты должен отнестись серьёзно к тому, что я говорю," сказал он, "Невозможно повернуть назад Колесо Времени туда, где мы были до прыжка. Нагуал сказал, что это честь и удовольствие быть воином, и что это удача у воина: делать, что ему приходиться делать. Я должен рассказать тебе начистоту то, в чём я был свидетелем.
Pablito распадался. Когда вы оба бежали к краю пропасти, только ты был плотным. Pablito был как облако. Он думает, что он вот-вот упадёт лицом вниз, а ты думал, что держал его за руку, чтобы помочь ему добраться до края. Вы оба неправы, и я не сомневаюсь, что было бы лучше для вас обоих, если бы
ты не подхватил
Pablito." Я ещё больше запутался. Я и правда верил, что Pablito был искренен, описывая то, что он воспринимал, но я вспомнил, что я только держал Pablito за руку.
"Что бы случилось, если бы я не вмешался?" спросил я.
"Я не могу на это ничего ответить," ответил Нестор. "Но я знаю, что ты повлиял на Светимость каждого из нас. В тот момент, когда ты обнял его рукой,
Pablito стал более плотным, но ты напрасно истратил свою ценную энергию."
"Что ты делал после того, как мы спрыгнули?" спросил я Нестора после долгого молчания.
"Тут же после того, как вы исчезли," сказал он. "мои нервы были настолько напряжены, что я не смог дышать и я тоже потерял сознание, не знаю как надолго.
Я думаю, что только на момент. Когда я снова пришёл в себя, я оглянулся, ища
Дженаро и Нагуала; но их не было. Я бегал туда-сюда по вершине горы, звал их, пока не охрип. Тогда я понял, что остался один. Я подошёл к краю пропасти и старался посмотреть вниз, старался найти знак, который даёт Земля, когда воин больше не вернётся, но я уже пропустил его. Тогда я понял, что Дженаро и Нагуал ушли навсегда. До этого я не понимал, что они обратились ко мне, после того как попрощались с тобой, и пока ты бежал к краю, они помахали руками и попрощались со мной. Найти себя одного в такое время дня на таком пустынном месте, было больше, чем я мог вынести. В один день я потерял всех своих друзей в мире, я сел и заплакал. И, по мере того, как мне становилось страшнее и страшнее, я начал кричать как можно громче. Я изо всех сил звал Дженаро. К тому времени стало черным-черно, я уже не мог различать окружающий мир. Я знал, что как воин, я не должен был потакать своему горю. Чтобы успокоить себя, я начал выть как койот, так меня научил Нагуал. Повыл некоторое время и почувствовал себя настолько лучше, что забыл про своё горе. Я забыл, что существовал мир. Чем больше я выл, тем легче было чувствовать теплоту и защиту Земли. Наверно прошли часы. 
Вдруг я почувствовал удар внутри себя, сзади горла, и звук колокола.
Я вспомнил, что Нагуал сказал Элиджио и Benigno до того, как они прыгнули. Он сказал, что чувство в горле приходит, как раз до того, как ты готов поменять скорость, и что звук колокола - это транспорт, который можно использовать, чтобы добиться всего, что нужно. хочешь. Тогда я захотел быть койотом. Я посмотрел на свои руки, которые были передо мной на земле. Они поменяли форму и выглядели как лапы койота. Я увидел мех койота на моих руках и груди. Я превратился в койота! И это сделало меня таким счастливым, что я заплакал, как, должно быть, плачет койот. Я почувствовал мои зубы койота, удлинённую морду и язык.



212-213
Каким-то образом я знал, что умер, но мне было всё равно. Для меня было неважно, превратился я в койота, живой или умер. Я брёл как койот на четырёх ногах к краю пропасти и прыгнул в неё. Мне больше ничего не оставалось. Я чувствовал, что падал вниз и моё тело койота кувыркалось в воздухе. Затем я снова стал самим собой, крутясь в воздухе. Но прежде чем удариться об землю, я стал таким лёгким, что уже не падал, а кружился. Воздух проходил через меня, я был таким лёгким! Я подумал, что моя смерть, наконец, вошла в меня. Что-то закрутило мои внутренности и я распался как сухой песок. Там, куда я попал, было спокойно и совершенно. Каким-то образом я знал, что я был там и всё-таки я не был. Я был ничем, это всё, что я могу об этом сказать. Потом вдруг, совершенно неожиданно та же самая вещь, которая сделала меня как сухой песок, снова сложила меня вместе. Я ожил и обнаружил себя сидящим в хижине старого Колдуна Mazatec. Он сказал мне, что его имя Порфирио и что он рад меня видеть. Он начал учить меня кое-какие вещи о растениях, которым Дженаро меня не учил. Он взял меня с собой туда, где были сделаны растения, и показал мне матрицу (штамп) для растений, особенно знаки на штампах. Он сказал, если я буду следить за теми знаками на растениях, я смогу легко сказать, для чего они годятся, даже если я никогда до этого эти растения не видел. Затем, когда он понял, что я запомнил знаки, он мне сказал досвиданья, но пригласил меня придти к нему и увидеть его опять. В этот момент я почувствовал сильное притяжение и я рассыпался как до этого, превратившись в миллион кусков. Затем меня снова собрали и я вернулся повидать Порфирио. Он всё-таки пригласил меня. Я знал, что могу пойти куда захочу, но я выбрал хижину Порфирио, потому что он был добр ко мне и учил меня. Я не хотел рисковать и найти, вместо этого, ужасные вещи. Порфирио в этот раз взял меня увидеть
матрицу животных. Там я увидел своё собственное животное-нагуал. Мы тут же узнали друг друга.
Порфирио был доволен увидеть такую дружбу. Я увидел животное-нагуал Pablito и также твоё животное-нагуал, но они не хотели со мной разговаривать. Они казались печальными и я не настаивал на разговоре с ними.
Я не знал, как ты себя чувствовал во время своего прыжка. Я знал, что сам я был мёртв, но мой 
нагуал мне сказал, что я жив и что вы оба тоже живы. Я спросил об Элижио и мой нагуал сказал мне, что он ушёл навсегда. Тогда я вспомнил, что когда я был свидетелем прыжка Элижио и Benigno, я слышал как Нагуал Дон Хуан Матус давал инструкции Benigno: не искать странные видения или странные миры за пределами своего мира. Нагуал велел ему только изучать свой собственный мир, так как делая это, он найдёт в своём распряжении только одну форму энергии (солнечную, ЛМ)Нагуал дал им особые инструкции: позволить их кускам взорваться как можно дальше от себя, чтобы восполнить их силу, энергию. Я сам сделал то же самое. Я переходил туда и обратно от Tonal к Nagual 11 раз, однако каждый раз меня встречал Порфирио, кто продолжал давать мне инструкции. Каждый раз когда моя сила слабела, я восполнял её в нагуале до тех пор, пока я не восполнил энергии так много, что очутился обратно на Земле."
"
Дона Солидад сказала мне, что Элижио не нужно было прыгать в пропасть," сказал я.
"Он прыгнул с
Benigno," сказал Нестор. "Спроси его, он тебе скажет своим любимым голосом." Я повернулся к Benigno и спросил его о его прыжке.
"Точно! Мы вместе прыгнули!" ответил он оглушающим голосом. "Но я никогда об этом не говорил."
"Что
Солидад сказала Элижио сделал?" спросил Нестор. Я им сказал, что Дона Солидад сказала: Элиджио подхватил ветер и он покинул мир, пока он работал на открытом поле. "Она совершенно запуталась," сказал Нестор. "Элижио был взят союзниками. Но он не хотел никого из них, поэтому они дали ему уйти. Это не имеет ничего общего с прыжком. Ла Горда сказала, что у вас была стычка с союзниками прошлой ночью."



214-215
Я не знаю, что ты делал, но если ты хотел поймать союзников или привлечь их остаться с тобой, тебе придёться крутиться с ними. Иногда они к Колдуну приходят по собственному желанию и крутят его. Элиджио был самым лучшим воином, какой только существовал, поэтому союзники пришли к нему по собственному желанию. Если кто-то из нас захочет союзников, нам придёться годами умолять их об этом и даже, если мы это сделаем, я сомневаюсь, что союзники будут склонны нам помочь. Элиджио пришлось прыгать как всем остальным, я был свидетелем его прыжка. Он был в паре с Benigno. Многое, что случается с нами, как с Колдунами, зависит от того, что делает твой партнёр. Benigno немного не в себе, потому что его партнёр не вернулся. Не так ли, Benigno?"
"Конечно!" ответил
Benigno своим любимым голосом. Поддавшись в тот момент огромному любопытству, которое мучило меня с самого первого раза как только
я услышал, как
Benigno говорит. Я спросил его, как ему удаётся создавать такой оглушающий звук. Он повернулся ко мне лицом, сел прямо и указал на свой рот, как-будто он хотел, чтобы я на него смотрел пристально. "Я не знаю! Я просто открываю свой рот и этот голос выходит из него!" Проревел он и сжал мускулы своего лба, свернул губы и сделал глубокий раскатистый звук. Тогда я увидел, что он имел невероятные мускулы в висках, которые придавали его голове другой контур. Это не был пробор в его волосах, что отличался, а вся верхняя передняя часть головы.
"
Дженаро оставил ему все свои звуки," сказал мне Нестор. "Подожди, когда он начнёт пердеть." У меня было такое чувство, что Benigno свои способности готов  был продемонстрировать.
"Benigno, подожди, в этом нет необходимости," сказал я.
"Ох, чёрт! У меня был самый лучший как раз для тебя!"
Benigno ответил разочарованным тоном. Pablito и Нестор просто задыхались от смеха, так что даже Benigno потерял своё неподвижное выражение лица и им подхихикивал.
"Скажи мне, что ещё случилось с Элиджио?" спросил я Нестора после того, как они снова увпокоились.
"После того, как
Benigno и Элиджио прыгнули," ответил Нестор, "Нагуал заставил меня быстро посмотреть с края вниз, чтобы не упустить знак, который даёт Земля, когда воины прыгают в пропасть. Если появляется что-то вроде небольшого облачка или слабое дуновение ветра, то время воина на Земле ещё не закончено. В тот день когда прыгнули Benigno и Элиджио, я почувствовал только одно дуновение ветра на стороне, где прыгал Benigno, и я знал, что его время ещё не пришло. Но сторона Элиджио была в полном молчании."
"Что ты думаешь, произошло с Элиджио? Он умер?" Они, все трое, уставились на меня и какой-то момент были спокойны. Нестор чесал свои виски обоими руками.
Benigno посмеивался и тряс головой. Я попробовал объяснить, но Нестор сделал жест руками, чтобы остановить меня.
"Ты серьёзен, когда задаёшь нам вопросы?" спросил он меня.
Benigno ответил за меня. Когда он не поясничал, его голос был глубоким и мелодичным. Он сказал, что Дженаро и Нагуал так всё подстроили, что каждый из нас имел только обрывок информации, которые другие не имели. "Ну, хорошо, если это так, то мы скажем тебе что почём," сказал Нестор, улыбаясь, как-будто огромный груз был снят с его плечей. "Элиджио совсем не умер."
"Где он сейчас?" спросил я. Они снова посмотрели друг на друга. У меня было ощущение, что они старались не расхохотаться. Я сказал им, что всё, что я знаю об Элиджио, это то что мне сказала
Дона Солидад. Она сказала, что Элиджио улетел в другой мир, чтобы присоединиться к Дженаро и Нагуалу. Для меня это звучало как-будто все они умерли.
216-217
"Почему ты так говоришь, Маэстро?" спросил Нестор тоном нескрываемого участия. "Даже Pablito так не говорит."
Я подумал, что
Pablito начнёт протестовать, он почти встал, но кажется, передумал. "Да, всё правильно!" сказал он. "Даже я так не разговариваю."
"Хорошо, если Элиджио не умер, тогда где он?" спросил я.
"
Солидад уже тебе сказала," тихо сказал Нестор. "Элиджио улетел, чтобы присоединиться к Нагуал и Дженаро."
Я решил, что будет лучше, если я не буду больше задавать вопросы. Я не хотел чтобы мои изыскания носили агрессивный характер, но они всегда так получались.
Кроме этого, у меня было ощущение, что они знали не больше, чем я. Вдруг Нестор встал и начал вышагивать туда-сюда передо мной. Наконец он оттащил меня от стола за подмышки. Он не хотел, чтобы я писал. Он спросил меня, действительно ли я потерял сознание, как
Pablito, в момент прыжка и ничего не помнил. Я сказал ему, что у меня был ряд живых снов или видений, которые я не мог объяснить, и что я пришёл к ним, чтобы всё выяснить. Они захотели услышать о всех моих виденьях, которые произошли. После того, как они услышали мои рассказы, Нестор сказал, что мои виденья были странного содержания и только первые два были огромной важности и об этой Земле; остальные были видения инопланетных миров. Он объяснил, что моё первое видение было Особого Значения, потому что был настоящий Знак-Омен. Он сказал, что Колдуны всегда берут первое событие в любой серии, как карту того, что впоследствии разовьётся. Именно в этом, видении я нашёл себя смотрящим на прекрасный мир. Прямо перед моими глазами был огромный камень, который был разломан на 2 части. Через широкое отверстие в нём я мог видеть какую-то безграничную сияющую долину, которая утопала в жёлто-зелёном свете. На другой стороне долины, справа и, частично закрытая от моего обозрения огромным камнем, была невероятная куполообразная конструкция. Она была тёмной, почти угольно-серой. Если мой рост был таким, как в нашем Повседневном Мире, Купол, должно быть был 50000 футов (примерно 8000м) высотой и мили за милями в диаметре. Такие немыслимые масштабы поразили меня.
У меня появилось ощущение головокружения и меня кинуло в состояние распада. Ещё раз я отскочил от него и обнаружил себя на неровной и всё же плоской поверхности. Это была блестящая бесконечная поверхность, точно такая же, какую я до этого видел. Я пошёл так далеко, как только мог и вскоре понял, что могу повернуть свою голову куда хотел в любом направлении на горизонтальной поверхности, но я не мог себя видеть. Однако я мог осматривать окружающую среду, поворачивая свою голову слева направо и наоборот. Тем не менее, когда я хотел повернуться и посмотреть сзади себя, я не мог сдвинуть свой вес. Равнина монотонно расширяла себя, одинаково слева и справа. Ничего, кроме бесконечного белого сияния, не было видно. Я хотел посмотреть на поверхность под моими ногами, но мои глаза не могли опуститься вниз. Я поднял свою голову, чтобы посмотреть на небо; всё, что я видел, была другая бесконечная белая поверхность, которая похоже, была соединена к той, на которой я стоял. Тогда я почувствовал на момент тревогу и почувствовал, что вот-вот что-то мне откроется. Но неожиданная и разрушительная встряска остановила этот процесс. Какая-то сила потащила меня вниз, как-будто белая поверхность поглотила меня. Нестор сказал, что моё видение Купола было огромной важности, потому что эта особая форма была отделена
Нагуалом и Дженаро, как видение места, где мы все, как предполагается, когда-нибудь их встретим.
218-219
Benigno говорил со мной в тот момент и сказал, что он слышал, как Элиджио инструктировали найти тот самый Купол. Он сказал, что Дженаро и Нагуал настаивали на том, чтобы Элиджио понял их инструкцию правильно. Они всегда верили, что Элиджио был самым лучшим; поэтому они направили его найти этот Купол и войти в его белые комнаты с арочными стенами снова и снова, много раз. Pablito сказал, что их всех троих инструктировали найти тот Купол, если они могут, но никто из них не смог. Тогда я пожаловался, что ни Дон Хуан, ни Дженаро никогда ничего такого не говорили мне. Никаких инструкций в отношении Купола у меня не было.  Benigno, кто сидел за столом напротив меня, вдруг встал и прошёл на мою сторону. Он сел слева от меня и прошептал мне очень тихо на ухо, что возможно оба старика проинструктировали меня, но я не помнил или что они ничего об этом не говорили, чтобы я не фиксировал своё внимание на Куполе, как только я его найду. "Почему этот Купол такой важный?" спросил я Нестора.
"Потому что это там, где находятся
Нагуал и Дженаро сейчас," ответил он.
"И где этот Купол?" спросил я.
"Где-то на нашей Земле," ответил он. Мне пришлось им долго объяснять, что было невозможно конструкции
такого масштаба существовать на нашей Планете.
Я сказал, что моё видение было больше как сон и Купола такой высоты могут существовать только в фантазиях. Они посмеялись и мягко похлопали меня, как-будто потешались над ребёнком.
"Ты хочешь знать где находится
Элиджио?" вдруг спросил Нестор. "Итак, он в белых залах того Купола вместе с Нагуалом и Дженаро."
"Но этот Купол был видением," протестовал я.
"Тогда
Элиджио находится в видении," сказал Нестор. "Вспомни, что Benigno только что тебе сказал. Нагуал и Дженаро не говорили тебе найти этот Купол и возвращаться к нему снова и снова. Если бы они это сказали, тебя бы здесь не было. Ты бы был как Элиджио, в Куполе того видения. Поэтому ты видишь, что Элиджио не умер, как умирает человек на улице. Он просто не вернулся после своего прыжка."
Его заявление для меня было непостижимым. Я не мог отмести в сторону воспоминание живости видения, которое со мной произошло, но по какой-то странной причине мне хотелось с ним поспорить. Нестор, не давая мне времени сказать что либо, давил свою линию ещё дальше. Он напомнил мне одно из моих видений:
предпоследнее. Это видение было наиболее кошмарным из всех остальных. Я обнаружил, что меня преследовало странное невидимое существо. Я знал, что оно было там, но я его не видел, не потому что оно было невидимым, а потому что мир, в котором я находился, был настолько незнакомым, что я не мог определить: что есть что.
Какими бы элементы моего видения не были, они явно не принадлежали нашей Земле. Эмоциональную депрессию, которую я испытывал, потерявшись в таком месте, было едва больше, чем я мог вынести. В какой-то момент поверхность, на которой я стоял, начала трястись. Я почувствовал, что поверхность начала прогибаться под моими ногами и я схватил, своего рода, ветку или дополнение к вещи, которая напоминала мне дерево, что висело прямо над моей головой на горизонтальной поверхности. В тот момент когда я её тронул, эта "ветка" обернулась вокруг моего запястья, как-будто наполненная нервами, которые всё чувствовали. Я почувствовал, что меня подняли на немыслимую высоту. Я посмотрел вниз и увидел невероятное животное; я знал, что это и было то невидимое существо, которое гналось за мной. Оно вылезало из поверхности, которая выглядело как земля. Я мог видеть его громадную пасть, открытую как пещера. Я слышал совершенно умопопрачительный, приводящий в дрожь, неземной рёв, что-то вроде хрупкого металлического затруднённого дыхания, и щупальцы, которые меня поймали, и я свалился в эту пещерную пасть.
220-221
Я разглядел каждую часть той пасти, пока я в неё летел. Потом пасть закрылась со мной внутри. Я почувствовал моментальное давление, которое перемалывало моё тело.
"Ты уже умер," сказал Нестор. "То животное тебя съело. Ты вылетел за пределы нашего мира и нашёл сам ужас. Наша жизнь и наша смерть не более и не менее реальнее, чем твоя короткая жизнь в том месте и твоя смерть в пасти того монстра. Эта жизнь, которую мы имеем сейчас, просто длинное видение. Не думаешь?"
Нервные спазмы пронизывали всё моё тело. "Я не вылетал за пределы нашего мира," продолжал он, "но я знаю, о чём говорю. У меня нет ужасных историй, как у тебя. Всё, что я сделал, это - посетил Порфирия 10 раз. Если бы это зависило от меня, я бы ушёл туда навсегда, но мой 11й отскок был таким сильным, что поменял моё направление. Я почувствовал, что перескочил хижину Порфрия в 10 раз и вместо того, чтобы очутиться перед его дверью, я обнаружил себя в городе очень близко к месту моего друга. Я подумал, что это - смешно и знал, что я путешествую между
tonal и nagual. Никто мне не сказал, что путешествия должны быть особого вида. Поэтому мне стало интересно и я решил навестить моего друга. Я начал интересоваться, реально ли я могу навестить своего друга. Я пришёл в его дом и постучал в дверь, также как я это делал много раз до этого. Его жена впустила меня в дом, как всегда делала до этого, и, на удивление, он оказался дома.
Я сказал ему, что приехал в город по делу и он даже заплатил мне кое-какие деньги, которые был мне должен. Я положил деньги в карман. Я знал, что мой друг, его жена, деньги, его дом и город были точно как хижина Порфирио - видение. Я знал, что сила выше меня, собирается раскрошить меня в любой момент. Поэтому
я сел, чтобы полностью насладиться моим другом: мы смеялись и шутили. Смею сказать, что я был смешным, лёгким и обворожительным. Я долго там оставался, ожидая встряски; так как она не пришла, я решил уйти. Сказал прощай, поблагодарил его за деньги и за дружбу, и ушёл. Я хотел увидеть город, прежде, чем сила заберёт меня, и бродил там всю ночь.


Я проделал весь путь до холмов, с которых был виден город, и в тот момент, когда взошло Солнце, Осознание ударило меня как гром с ясного неба. Я обратно вернулся в мир и сила, которая должна была меня раскрошить, остановилась и дала мне возможность на какое-то время остаться. Я собирался взглянуть на свою родину и эту прекрасную Землю немного больше. Какая великая радость, Маэстро! Но я не мог сказать, что не получал удовольствия от дружбы с Порфирио. Обы видения - равнозначны, но я предпочитал видение моей Формы и моей Земли. Наверно это - потакание моим слабостям." Нестор остановился и все они уставились на меня. Я ощутил угрозу, какой никогда до этого не чувствовал. Какая-то часть меня была в восхищении от того, что он рассказал, другая часть меня хотела с ним драться. Я начал бессмысленный спор с ним. Моё дурацкое настроение длилось несколько минут, потом я понял, что Benigno злобно смотрит на меня.
Он зафиксировал свои глаза на моей груди и я почувствовал, как что-то негативное вдруг нажало на моё сердце. Я начал потеть, как-будто обогреватель был прямо перед моим лицом, в ушах появился гул. Ла Горда подошла ко мне как раз в этот момент и для меня это было очень неожиданно. Я был уверен, что
Genaros также себя чувствовали. Они остановили то, что делали и посмотрели на неё. Первым, кто очнулся от удивления, был Pablito.
"Почему ты должна была придти именно сейчас?" спросил он умоляющим тоном. "Ты слушала из другой комнаты?" Она сказала, что явилась в дом несколько минут назад и затем вошла в кухню. А причина, почему она молчала, была не за тем, чтобы подслушивать, а чтобы упражняться в способности быть незамеченной.
222
Её присуствие создало странный спокойный перерыв. Я хотел снова подхватить течение откровений Нестора, но не успел я ничего сказать, как Ла Горда сказала, что
маленькие Сёстры на подходе к дому и в любую минуту будут в дверях. Genaros тут же встали, как-будто поднятые одной и той же струной.
Pablito положил своё кресло на плечо. "Давай пройдёмся в темноте, Маэстро," предложил мне
Pablito. Ла Горда сказала очень важным тоном, что я ещё не могу идти с ними, так как она не закончила рассказывать мне всё, что Нагуал проинструктировал её мне сказать. Pablito повернулся ко мне и подмигнул. "Я тебе говорил:
они - мрачные доминирующие суки. Я конечно надеюсь, что ты не такой, Маэстро," сказал он.
Нестор и Benigno попрощались и обняли меня. Pablito просто ушёл, неся своё кресло, как рюкзак. Они ушли через заднюю дверь. Через несколько секунд ужасно громкий звук в переднюю дверь заставил меня и Ла Горду вскочить на ноги. Pablito снова вошёл, неся своё кресло. "Ты подумал, что я не скажу тебе доброй ночи, не так ли?" сказал он мне и ушёл смеясь.

5. ИСКУССТВО ПОЛЁТОВ

223
На следующий день я был один всё утро. Я работал над своими записями, а днём я использовал машину, что бы помочь Ла Горде и м
аленьким Сёстрам перевезти мебель из дома Доны Солидад в их дом. Ранним вечером Ла Горда и я сели одни в столовой. Какое-то время мы молчали: я был очень уставшим. Ла Горда нарушила молчание и сказала, что они все были слишком самоудовлетворёнными с тех пор как Дженаро и Нагуал их покинули. Каждый из них был поглощён в её или его особое задание. Она сказала, что Нагуал приказал ей не давать ход своим эмоциям, а как воин следовать тому пути, который выбрала для неё судьба.
Если
бы Солидад украла мою силу, Ла Горде пришлось бы бежать и постараться спасти маленьких Сестёр, а затем присоединиться к Нестор и Benigno, потому что  только два Genaros, кто выжил бы. Если бы маленькие Сёстры меня убили, ей бы пришлось присоединиться к Genaros, потому что у маленьких Сестёр не было бы
больше нужды быть с ней. Если бы я и она не выдержали атаку союзников, ей бы пришлось оставить это место и быть самой по себе. Она сказала мне с блеском в  глазах, что она была уверена: никто из нас не выживет и это было причиной, почему она попрощалась с Сестрами, со своим домом и с холмами.

224-225
"Нагуал сказал мне, в случае если ты и я выживем после союзников," продолжала она, "Я всё должна делать для тебя, потому что это будет моя тропа воина.
Поэтому я вмешалась в то, что
Benigno делал тебе прошлой ночью. Он давил на твою грудь своими глазами. Это его искусство как Манипулятора. Ты видел руку Pablito вчера; это также было частью того же искусства."
"Что это за Искусство, Горда?"
"Искусство Маскировщика. Это было излюбленным занятием Нагуала и
Genaros - его настоящие преемники в этом. С другой стороны, мы - Путешественники. Твой Двойник - в Полёте." То, что она говорила, было новым для меня, и мне хотелось, что бы она объяснила свои заявления. Я подождал секунду, чтобы прочесть, что я написал, чтобы выбрать наиболее подходящий вопрос. Я сказал ей, что сначала мне хотелось бы выяснить, что она знает о моём Двойнике и затем я хотел  узнать больше об Искусстве Маскировки. "Нагуал сказал мне, что твой Двойник - это то, что берёт много энергии, чтобы выйти наружу," сказала она. "Он нашёл, что у тебя, возможно, достаточно эненрии, чтобы вытащить его из себя дважды. Поэтому он подготовил Солидад и маленьких Сестёр, чтобы или убить тебя, или тебе помочь." Ла Горда сказала, что у меня было больше энергии, чем думал Нагуал, и что мой Двойник вышел три раза. Вероятно атака Розы не была бессмысленным действием; наоборот, она очень умно рассчитала: если бы она ранила меня, я был бы беспомощен, той же тактической игрой пользовалась Дона Солидад со своей собакой. Я дал Розе шанс ударить себя, когда закричал на неё, но она не смогла ранить меня. Вместо этого, мой Двойник вышел и ранил её. Ла Горда сказала, что Лидия говорила ей, что Роза не хотела просыпаться, когда мы все помчались из дома Солидад, поэтому Лидия сжала руку, которая была ранена. Роза не чувствовала никакой боли и знала ответ: я вылечил её, что значило для них, что я истратил свою силу. Ла Горда подтвердила, что маленькие Сёстры были очень умными, и планировали вытащить из меня энергию. Как раз для этого они настаивали, чтобы я вылечил Солидад. Как только Роза поняла, что я также вылечил её, она подумала, что я совершенно ослабил себя. Всё, что им пришлось сделать это - ждать Джозефину, чтобы покончить со мной.
"
Маленькие Сёстры не знали, что когда ты вылечил Розу и Солидад, ты также наполнил себя энергией," сказала Ла Горда и засмеялась, как-будто это была шутка.
"Вот почему у тебя хватило достаточно энергии вытащить своего
Двойника в третий раз, когда маленькие Сёстры старались отнять у тебя Светимость."
Я рассказал ей о видении с
Доной Солидад, держащейся за стену своей комнаты, и как я смешал то видение с моим ощущением поверхности, а закончил тем, что почувствовал вязкое вещество на её лбу.
"Это было по настоящему ВИДЕТЬ," сказала Ла Горда. "Ты ВИДЕЛ
Солидад в её комнате, хотя она была со мной в доме Дженаро, и потом ты ВИДЕЛ своего нагуала (ранящее зелёное вязкое вещество) на её лбу." В тот момент я чувствовал себя обязанным пересказать ей детали всего случившегося со мной, особенно мою  осознанность, что я действительно лечил Дону Солидад и Розу, дотрагиваясь до вязкого вещества, которое я чувствовал, было частью меня.
"Увидеть такую вещь на руке Розы, тоже было
по настоящему ВИДЕТЬ," сказала она. "И ты был абсолютно прав: то вещество было - ты сам. Оно вышло из твоего тела и оно было твоим нагуалом. Дотронувшись до него, ты втянул его обратно в себя." Затем Ла Горда сказала мне, как бы открывая мне тайну, что Нагуал приказал ей не раскрывать тот факт, что так как у всех нас была одинаковая Светимость, если мой нагуал коснётся одного из нас, я не ослабею, как в обычном случае: если мой нагуал коснётся простого человека.
226-227
"Если твой нагуал дотронется до нас," сказала она, давая мне мягкий шлепок по голове, "твоя Светимость остаётся на поверхности. Ты снова можешь её подобрать и ничего не потеряно." Я ей сказал, что в содержание её объяснения мне невозможно было поверить. Она вздёрнула плечи, как бы говоря, что это - не её забота.
Тогда я спросил её об её использовании слова - нагуал. Я сказал, что
Дон Хуан объяснил мне слово - нагуал, как источник всего, непередаваемый принцип.
"Конечно," сказала она, улыбаясь. "Я знаю, что он имел ввиду. Нагуал - во всём."
Я указал ей, немного задиристо, что можно также сказать противоположное, что
tonal - во всём. Она заботливо объяснила, что противоположного не было и что моё заявление было верным: tonal также был во всём. Она сказала, что tonal, который во всём, может легко ощущаться нашими органами, тогда как нагуал, который во всём, показывает себя только глазу Колдуна. Она добавила, что мы можем наткнуться на невероятно роскошные проявления tonal, быть напуганным этим или восхищаться или быть безразличными к этому, потому что все мы можем наблюдать те проявления. С другой стороны, виду нагуала нужны особые чувства Колдуна, чтобы вообще быть видимым. И всё-таки оба: tonal и нагуал присуствуют во всём и во все времена. Соответственно, если воин наблюдал за миром как человек, то он смотрел, но если он наблюдал за ним как Колдун, то он ВИДЕЛ, и то, что он ВИДЕЛ, должно правильно называться - нагуал. Затем она пересказала причину, которую Нестор дал мне раньше - почему Дон Хуана называют Нагуалом - и подтвердила, что я тоже был Нагуал из-за формы, которая (как и Двойник) тоже вышла из верхушки головы. Я хотел знать, почему они называли эту форму Двойник. Она сказала, что они подумали: они учавствовали в шутке со мной. Они всегда называли эту форму Двойник, потому что она была в 2 раза больше человека, у которого она была.
"Нестор сказал мне, что ту форму - не очень хорошо иметь," сказал я.
"Она - ни плохая, ни хорошая," сказала она. "У тбя она есть и это делает тебя Нагуал, вот и всё. Один из восьми должен быть Нагуал и ты - тот самый. Это мог быть
Pablito, я или любой другой."
"А сейчас скажи мне, что такое Искусство Маскировки?" спросил я.
"Нагуал был Маскировщик," ответила она и уставилась на меня. "Ты должен это знать, он обучал тебя маскировке с самого начала." Мне подумалось, что то, к чему она это относила, было то, что
Дон Хуан называл - охотник. Он точно обучал меня быть охотником. Я объяснил ей, что Дон Хуан показывал мне, как охотиться и делать ловушки. Её употребление слова Stalker-Маскировщик, было более аккуратным. "Охотник просто охотится, а Stalker-Маскировщик преследует всё, включая себя."
"Как он это делает?" спросил я.
"Безукоризненный
Stalker-Маскировщик может всё превратить в жертву. Нагуал поведал мне, что мы даже можем преследовать наши собственные слабости."
Я перестал писать и постарался вспомнить, мог ли
Дон Хуан ознакомить меня с подобной новой возможностью: преследовать мои слабости. Я не мог вспомнить, чтобы он когда-либо употреблял это в таких терминах.
"Как можно преследовать свои слабости, Горда?"
228-229
"Таким же путём, каким ты преследуешь жертву. Ты разрабатываешь свои планы, пока ты не увидишь результаты своих слабостей и затем ты подхватывашь их, как кроликов в клетке."
Дон Хуан учил меня той же самой вещи о рутине (привычный распорядок), но склоняться к общему принципу того, что охотники должны осознавать это. Однако её понимание и применение этого были более прагматичны, чем моё. Дон Хуан сказал, что любая привычка в сущности была "doing" (обычное дело), и что для "doing" были необходимы все его части, чтобы функционировать. Если какие-то части в нём отсуствовали, то "doing" распадался. Под "doing" он имел ввиду любая  последовательная, связанная и значимая серия действий. Другими словами, привычка нуждается в действиях всех её компонентов, чтобы быть активной. Затем
Ла Горда описала, как она преследовала свою слабость - есть слишком много. Она сказала, что Нагуал предложил, чтобы она сначала занялась самой большой частью этой привычки, которая была связана со стиркой на людей; она ела то, чем её кормили её заказчики, пока она ходила от дома к дому, доставляя свою стирку. Она ожидала, что Нагуал скажет ей, что делать, но он только смеялся и подшучивал над ней, говоря, что как только он упоминал что-то
ей сделать, она спорила, чтобы этого не делать. Он сказал: вот так устроены люди, они любят, чтобы им говорили, что делать, но они любят даже больше драться и не делать, что им говорят и, таким образом, они запутываются в ненависти того, кто сказал им с самого начала. Многие годы она могла не думать преследовать свою слабость. Однако однажды ей так надоело быть толстой, что она отказалась есть 23 дня. Это было первоначальное действие, которое сломало её зависимость. Потом у неё появилась идея закладывать в рот губку, чтобы заставить клиентов поверить, что у неё болят зубы и она не может есть. Тактика обмана срабатывала не только с её клиентами, кто перестали давать ей пищу, но и с ней тоже, так как у неё было ощущение насыщения, жуя эту губку. Ла Горда смеялась, когда говорила мне, как
она
годами ходила везде с губкой во рту до тех пор, пока её привычка, есть слишком много, не была сломана.
"Было это всё, что тебе было нужно, чтобы разрушить свою привычку?" спросил я.
"Нет. Мне также пришлось научиться есть как воин."
"И как воин ест?"
"Воин ест спокойно, медленно и маленькими порциями. Я бывало разговаривала, когда ела, ела очень быстро и ела много еды за один раз. Нагуал сказал мне, что воин ест 4 полные рта еды за один присест. Немного позже он ест ещё
4 полные рта еды и так далее. Воин также ходит мили и мили каждый день. Моя слабость к еде никогда не давала мне ходить. Я сломала её, кушая по 4 полных рта каждый час и шагая мили. Иногда я ходила целый день и целую ночь. Таким образом
я потеряла жир на своей попе." Она засмеялась над воспоминанием прозвища, данного ей
Дон Хуаном.
"Но преследовать свои слабости - недостаточно, чтобы избавиться от них," сказала она. "Ты можешь преследовать их с сегодняшнего дня до конца света и это не будет иметь никакой разницы. Вот почему Нагуал не хотел говорить мне, что делать. Что действительно нужно воину, чтобы быть безукоризненным Маскировщиком это - иметь цель." Ла Горда вспоминала, как она жила день ото дня, до того как встретить Нагуала, не имея будущего, к чему стремиться. У неё не было надежд или мечты, ни для чего не было желания. Однако возможность поесть для неё всегда была предоставлена по какой-то причине, которую она не могла объяснить, еды было много для неё в те дни. Собственно говоря так много, что она весила 236 паундов (118 кг).
230-231
"Еда - это было единственное, что мне доставляло удовольствие," Ла Горда сказала. "Кроме этого, я сама никогда не рассматривала себя толстой. Я думала, что
я была довольно хорошенькой и что людям я нравилась такой, какая я была. Все говорили, что я выглядела здоровой. Нагуал говорил мне что-то очень странное. Он сказал, что у меня колоссальное количество энергии и, благодаря этому, мне всегда удавалось доставать пищу от друзей, в то время как родственники в моём собственном доме голодали. У всех есть достаточно личной энергии для чего-то. Трюк для меня был в том, чтобы перетащить мою личную энергию от пищи к цели воина."
"И что это за цель, Горда?" полушутя спросил я.
"Войти в другой мир," ответила она с ухмылкой и сделала вид, что ударяет меня костяшками пальцев по верхушки моей головы, как это делал
Дон Хуан, когда думал, что я потакаю своим прихотям. Света, чтобы писать, для меня больше не было. Я хотел, чтобы она принесла керосиновую лампу, но она пожаловалась, что очень устала и ей придётся поспать, прежде чем прибудут маленькие Сёстры. Мы пошли в переднюю комнату, она дала мне одеяло, затем обернула себя другим и мгновенно уснула. Я сел, упёршись спиной в стену. Кирпичная поверхность кровати была твёрдой даже с 4я соломенными матрасами. Удобнее было лечь и как только я лёг, тут же заснул. Неожиданно я проснулся от невыносимой жажды. Я хотел пойти на кухню и выпить воды, но не мог сориентироваться в темноте.
Я почувствовал, как спящая Ла Горда свернулась калачиком в одеяле рядом со мной.
Я потряс её 2-3 раза и попросил её помочь мне достать мне немного воды.
Она пробурчала несколько невнятных слов. У неё, наверно, был такой крепкий сон, что она не хотела просыпаться. Я тряхнул её снова и вдруг она проснулась; только это была не Ла Горда. Тот, кого я тряс, гаркнул на меня грубым мужским голосом - заткнуться. Вместо Ла Горды был мужчина! Мой испуг был мгновенным и неконтролируемым. Я спрыгнул с кровати и побежал к передней двери. Но моё чувство ориентации отсуствовало и я очутился на кухне. Я схватил лампу и зажёг её как можно быстрее. В тот момент Ла Горда вышла из туалета на задах и спросила меня, что со мной произошло. Я нервно ответил ей, что случилось. Она сама казалась немного потерявшей ориентацию: рот был открыт и глаза потеряли их обычный блеск. Она сильно потрясла своей головой и это похоже вернуло её бдительность. Она взяла лампу и мы пошли в переднюю комнату. Никого в кровати не было. Ла Горда зажгла ещё 3 лампы.


Она казалась обеспокоенной, она велела мне оставаться там, где я был, затем открыла дверь в их комнату. Я заметил свет, выходящий изнутри. Она снова закрыла дверь и деловым тоном сказала не беспокоиться, что ничего не произошло и что она собирается приготовить нам что-нибудь поесть. Со скоростью опытного повара она приготовила пищу и горячий шоколадный напиток с кукурузной мукой. Мы сели напротив друг друга и молча ели. Ночь была холодной и выглядело так, как-будто собирался дождь.
Три керосиновые лампы, которые она принесла в столовую, давали желтоватый свет, который успокаивал и придавал уют. Она взяла несколько досок, которые были сложены на полу рядом со стеной, и поставила их верикально в глубокую канавку на, поддерживающей крышу, балке. Была длинная трещина в полу, параллельно балке, которая служила для укрепления досок на месте. В результате была съёмная стена, которая окружала столовую.
"Кто был в постели?" спросил я.
"В постели рядом с тобой была
Джозефина, кто ещё?" ответила она, как бы получая удовольствие от своих слов, и затем расхохоталась.
232-233
"Она мастер таких шуток." Какой-то момент я думал, что это было что-то ещё, но затем я уловил запах, который имело тело Джозефины, когда она выполняла одну из её шуток.
"Что она пыталась сделать? Напугать меня досмерти?" спросил я.
"Ты - не в её вкусе, знаешь," ответила она. "Им не нравится быть снятым с дорожки, которая им знакома. Они ненавидят тот факт, что
Солидад уходит. Они не хотят понять, что мы все уходим из этого района. Похоже, что наше время закончилось, я узнала это сегодня. Когда я ушла из дома, то почувствовала, что те голые холмы вон там, делали меня усталой. Я никогда так себя не чувствовала до сегодняшнего дня."
"Куда вы собираетесь идти?"
"Пока не знаю, похоже, что это зависит от тебя. От твоей силы."
"От меня? Каким образом, Горда?"
"Дай мне объяснить. За день до твоего приезда
маленькие Сёстры и я пошли в город. Я хотела найти тебя в городе, потому что у меня было очень странное видение во сне. В том сне я была в городе с тобой. Я видела тебя также ясно, как вижу тебя сейчас. Ты не знал кто я была, но ты разговаривал со мной. Я не могла понять, что ты сказал. Я возвращалась к тому самому видению 3 раза, но я недостаточно была сильна в своём видении, чтобы узнать, что ты мне говорил.
Я поняла, что моё видение мне говорит, что мне придётся идти в город и верить в свою силу, чтобы найти тебя там. Я была уверена, что ты - в пути."
"
Маленькие Сёстры знали, почему ты взяла их в город?" спросил я.



"Я ничего им не сказала," ответила она. "Я просто взяла их туда: мы просто бродили по улицам всё утро." Её заявление на мне странно отразилось. Спазмы нервного волнения пробежали через всё моё тело. Мне пришлось встать и пройтись вокруг. Я снова сел и сказал ей, что я был в том городе в тот же день, и что
я бродил по рынку весь день, ища
Дон Хуана. Она уставилась на меня с открытым ртом. "Мы должно быть проходили мимо друг друга," сказала она и вздохнула.
"Мы были на рынке и в парке. Мы сидели на ступенях церкви большую часть дня, так чтобы не привлекать внимания к себе."
Отель, где я остановился, был практически рядом с церквью. Я помнил, что стоял долгое время , разглядывая людей на ступенях церкви. Что-то тянуло меня их разглядеть. У меня было абсурдное ощущение, что оба:
Дон Хуан и Дон Дженаро будут среди тех людей, сидящими как нищие, просто чтобы меня удивить.
"Когда вы покинули город?" спросил я.


"Мы ушли около 5 часов и направились в место Нагуала в горах," ответила она. У меня тоже было ощущение, что
Дон Хуан ушёл в конце дня. Чувства, которые у меня были в течение всего этого эпизода поисков Дон Хуана, стали очень ясными для меня. После того, что она мне рассказала, мне пришлось пересмореть свою позицию. Я удобно объяснил уверенность, которая у меня была, что Дон Хуан был там, на улицах города, как бессмысленное ожидание, результат моего постоянного нахождения его там в прошлом. Но Ла Горда была в городе и собственно искала меня, а она была существом самым близким по темпераменту к Дон Хуану. Я всю дорогу чувствовал его присуствие там. Заявление Ла Горды просто подтвердило то, что моё тело знало без тени сомненья.



234-235
"Что бы случилось, если ты меня нашла?" спросил я.
"Всё бы поменялось," ответила она. "Для меня, найти тебя, означало бы, что у меня достаточно энергии двигаться вперёд. Вот поэтому я взяла
маленьких Сестёр с собой. Мы все: ты, я и маленькие Сёстры ушли бы вместе в тот день."
"Куда, Горда?"
"Кто знает? Если бы у меня было достаточно энергии найти тебя, у меня также было бы достаточно энергии это знать. Наверно сейчас ты будешь иметь достаточно энергии, чтобы знать, куда нам следует двигаться. Ты понимаешь, что я имею ввиду?"
В тот момент
атака глубокой печали одолела меня. Острее, чем когда-либо, я почувствовал отчаяние от моей человеческой хрупкости и непостоянства. Дон Хуан всегда повторял, что единственным успокаительным  для нашего отчаяния  было сознание нашей смерти, ключ к порядку вещей Колдуна. Его идея была, что сознание нашей смерти было единственной вещью, которая давала нам силу выдержать напряжение и боль наших жизней и наших страхов Неизвестности. Но то, что он никогда не мог сказать мне, было как перенести это сознание на первый план. Он настаивал, каждый раз когда я спрашивала его, одно моё желание был решающий фактор; другими словами, мне нужно было решиться внести это сознание быть свидетелем моих действий. Я думал, что я так и делал. Но, поставленный в тупик, решимостью Ла Горды найти меня и уйти со мной, я понял: если бы она нашла меня в городе в тот день, я бы никогда не вернулся в свой дом, никогда снова не увидел бы тех, кто мне дорог. К этому я не был подготовлен. Я приготовил себя к смерти, но не к исчезновению в полном сознании до конца своих дней, без злости или разочарования, оставляя самые лучшие мои чувства. Мне было почти стыдно сказать Ла Горде, что я не был тем воином, достойным иметь такую силу, которая должно быть нужна, чтобы выполнить подобное действие: уйти навсегда и знать, куда идти и что делать.
"Мы - человеческие создания," сказала она. "Кто знает, что нас ждёт или какая сила в нас есть?"
Я сказал ей, что моя печаль в уходе вот так, была слишком большой. Перемены, через которые Колдуны проходят, были мне слишком не под силу, слишком финальными. Я пересказал ей то, что Pablito мне поведал о своей печали, что потерял свою мать. "Человеческая Форма питается такими чувствами," сухо сказала она. "Я годами жалела себя и моих маленьких детей. Я не могла понять, как Нагуал мог быть таким жестоким, чтобы просить то, что я сделала: оставить своих детей, разрушить их жизни и забыть о них." Она сказала, что ей взяло годы, чтобы понять, что Нагуал тоже выбрал расстаться с Человеческой Формой. Он не был жестоким, у него просто не было больше человеческих чувств. Для него всё было равно, одинаково. Он смирился со своей судьбой. Проблема с Pablito и со мной в этом случае, была в том, что никто из нас не смирился со своей судьбой. Ла Горда сказала поучительным тоном, что Pablito плакал, когда вспоминал свою мать, его Мануэллу, особенно когда ему пришлось готовить свою собственную еду. Она призывала меня вспомнить мать Pablito, какой она была: старая глупая женщина, которая ничего другого не знала, как быть слугой Pablito. Она сказала, что причина (все они думали, что он был трус) была в том, что он не был счастлив от того, что его слуга Мануэлла стала Колдуньей Солидад, кто могла его убить, как насекомое. Ла Горда встала драматически и облокотилась над столом, пока её лоб почти не коснулся моего. "Нагуал сказал, что удача Pablito была экстро-ординарной," сказала она. "Мать и сын борятся за ту же самую вещь."
236-237
Если бы он не был таким трусом, он бы смирился со своей судьбой и боролся бы с
Солидад как воин, без страха и ненависти. Под конец лучший выиграет и возьмёт всё. Если победителем будет Солидад, то Pablito должен быть доволен своей судьбой и пожелать ей удачи. Но только настоящий воин может чувствовать такое счастье."
"Как
Дона Солидад относится ко всему этому?"
"Она не потакает своим чувствам," ответила Ла Горда и снова села. "Она примирилась со своей судьбой лучше, чем любой из нас. До того, как Нагуал ей помог,
она была хуже чем я. Я, по крайней мере, была молода, а она была старой коровой, толстой и уставшей, просившей своей смерти. А сейчас смерть должна ещё побороться с ней, чтобы её взять."
Элемент времени в трансформации Доны Солидад была деталь, которая меня поражала. Я сказал Ла Горде, что видел Дону Солидад 2 года назад и что она была той же старой женщиной, которую я всегда знал. Ла Горда сказала, что в последний раз я был в доме Солидад под впечатлением, что это всё ещё был дом Pablito,
Нагуал заставил их вести себя, как-будто ничего не изменилось.
Дона Солидад приветствовала меня как обычно из кухни и по правде я её не видел. Lidia, Rosa, Pablito и Нестор в совершенстве играли свои роли, чтобы держать меня подальше от выяснения их настоящих действий.
"Почему Нагуал пошёл на это, Горда?"
"Он сохранял тебя для чего-то, что всё ещё не ясно. Он специально отдалял тебя от нас. Он и Дженаро велели мне никогда не показывать тебе моё лицо, когда ты был рядом."
"Они велели то же самое
Джозефине?"
"Да. Она ненормальная и не может с собой совладать. Она хотела сыграть свои злые шутки на тебе. Она бывало следовала за тобой везде и ты никогда этого не знал. Однажды ночью, когда Нагуал взял тебя в горы, она чуть не столкнула тебя в пропасть в темноте. Нагуал обнаружил её в последнюю секунду. Она не делает подобное, потому что она плохая, а потому что ей доставляет удовольствие
быть такой. Это - её человеческая форма, и она будет такой пока её не потеряет.
Я говорила тебе, что они все шестеро с причудами. Ты должен это помнить, чтобы не быть пойманным в их паутину, но если будешь пойман, то не сердись.
Они ничего не могу с собой сделать." Какое-то время она молчала, я уловил почти неуловимый знак лёгкой вибрации в её теле.  Её глаза казались не в фокусе, рот свесился, как-будто мускулы рта сдали. Я с удивлением наблюдал за ней: она потрясла головой 2-3 раза. "Я только что кое-что видела," сказала она. "Ты точно такой же как
маленькие Сёстры и Genaros." Она стала спокойно смеяться. Я не сказал ни слова, мне хотелось, чтобы она всё объяснила без моего вмешательства.
"Все злятся на тебя, потому что до них ещё не дошло, что ты от них не отличаешься," продолжала она. "Они видят тебя как Нагуала и они не понимают, что ты потакаешь своим прихотям по своему, точно так как они - тоже по своему." Она описала как
Pablito ныл, жаловался и играл роль слабого. Benigno играл роль застенчивого, кто даже не мог открыть глаза. Нестор иглал роль мудрого того, кто всё знает. Лидия играла роль мужественной женщины, кто взглядом сокрушит любого. Джозефина была сумасшедшей, кому нельзя было доверять. Роза  - девушка с плохим характером, кто ест комаров, которые её кусали. А я был глупец, кто приехал из Лос Анжелеса с блокнотом и множеством неправильных вопросов. И всем нам нравится быть такими, какие мы есть. "Однажды я была толстой вонючей женщиной," продолжала она после паузы. "Я не возражала, что меня пинают как собаку, только бы не быть одинокой. Это была моя Человеческая Форма."
238-239
Мне придётся всем сказать, что я видела в тебе, так что они не будут обижены твоими действиями." Я не знал, что сказать, чувствовал, что она была совершенно права. Важным обстоятельством для меня было не столько её аккуратность, как тот факт, что я был свидетелем того, как она прибыла к бесспорному заключению.
"Как ты это всё УВИДЕЛА?" спросил я.
"Это просто пришло ко мне," ответила она.
"Но как это пришло к тебе?"
"Я ощутила как чувство ВИДЕНИЯ подошло к верхушке моей головы и затем я узнала то, что я только что тебе сказала." Я настаивал, чтобы она описала мне каждую деталь
чувства ВИДЕНИЯ, на которое ссылалась. Она согласилась после некоторой заминки и описала мне то же самое щекочущее ощущение, с которым
я был так знаком во время стычек с
Доной Солидад и с маленькими Сёстрами. Ла Горда сказала, что ощущение началось с верхушки её головы и затем пошло вниз её спины и вокруг талии к её матке. Она чувствовала его внутри тела, как сильную щекотку, которая превратилась в знание того, что я склонялась к моей Человеческой Форме, как и все остальные, только мой особый путь был им непонятен.
"Ты слышала голос, говорящий тебе всё это?" спросил я.
"Нет. Я просто ВИДЕЛА всё, что я тебе сказала о тебе," ответила она. Я хотел спросить её, было ли у неё ВИДЕНИЕ меня, цепляющегося за что-то, но передумал.
Я не хотел потакать моему обычному поведению. Помимо этого, я знал, что она имела ввиду, когда сказала, что ВИДЕЛА. Та же вещь случилась со мной, когда я был с Розой и Лидией. Вдруг я "понял", где они жили; у меня не было видения их дома. Я просто чувствовал, что это знаю.  Я спросил её, чувствовала ли она тоже сухой звук деревянной трубки, разбитой в основании её шеи. "Нагуал всех нас научил, как достичь ощущения в верхушке головы," сказала она. "Но не все из нас могут это сделать. Сухой звук за горлом - ещё труднее. Никто из нас ещё этого никогда не чувствовал. Странно, что ты это чувствовал, когда ты всё ещё пустой."
"Как этот звук срабатывает и что это такое?" спросил я.
"Ты это знаешь лучше, чем я. Что ещё я могу сказать?" ответила она грубовато. Она похоже, поймала себя на том, что была нетерпелива, виновато улыбнулась и склонила голову. "Я чувствую себя дурой, говоря тебе то, что ты уже знаешь," сказала она. "Ты мне задаёшь такие вопросы, чтобы проверить, действительно ли
я потеряла свою Форму?" Я сказал ей, что запутался, потому что у меня было чувство, что я знал какой это был звук, и всё же было так, как-будто я ничего о нём не знал. Потому что для меня, чтобы что-то знать, я должен был способен высказать мои знания. В этом случае, я даже не знал, как начать говорить об этом. Поэтому, единственное, что я мог сделать, это - задать ей вопросы, надеясь, что её ответы мне помогут.
"Я не могу помочь тебе с этим звуком," сказала она. Я испытала неожиданное и огромное неудобство. Я сказал ей, что привык иметь дело с Дон Хуаном, что он нужен мне больше, чем когда-либо, чтобы объяснить мне всё.
"Ты скучаешь по Дон Хуану?" спросила она. Я сказал да, и что я не представлял насколько сильно
я скучал по нему, пока я снова не вернулся к нему на родину. "Ты скучаешь по нему, потому что ты всё ещё цепляешься за свою Человеческую Форму," произнесла она, хихикая, как-будто она была довольна моей печалью.
"Разве ты сама не скучаешь по нему, Горда?"
"Нет, только не я! Я - он. Всю мою Светимость поменяли; как я могу скучать о том, чем являюсь сама?"
"Насколько отличается твоя Светимость?"

240-241
"Человек или другое живое существо имеет пастельное жёлтое свечение. Животные - более жёлтые, люди - более белые. Но Колдун - янтарного цвета, как мёд на Солнце. Некоторые Женщины-Колдуньи - зеленоватые. Нагуал сказал, что те - наиболее могущественные и самые трудные."
"Какого ты цвета, Горда?"
"Янтарного, точно как ты и мы все остальные. Это то, что
Дженаро и Нагуал мне сказали. Я никогда себя не видела, но я видела всех остальных. Все мы - янтарные и все мы, за исключением тебя, похожи на могильные памятники. Обычные люди похожи на яйца; вот почему Нагуал называл их Светящиеся Яйца. Колдуны меняют не только цвет своей Светимости, но и свою форму. Мы как могильные памятники, только закруглённые с обоих концов."
"Я всё ещё похож на яйцо, Горда?"
"Нет. Ты формой как
могильный памятник, только у тебя имеется уродливое, тёмное пятно в его середине. Пока у тебя будет это пятно, ты не сможешь летать как летают Колдуны, как я летала для тебя прошлой ночью. Ты даже не сможешь отбросить свою Человеческую Форму."
Я оказался вовлечённым в страстный спор не столько с ней, сколько с самим собой. Я настаивал на том, что их понятие, как вернуть, так называемую, полноту, было просто нелепым. Я сказал ей, что она не могла успешно спорить со мной, что нужно повернуться спиной к собственным детям, чтобы следовать самой неясной из всех возможных целей: войти в мир нагуала. Я был настолько убеждён, что я был прав, что меня понесло, я не мог остановиться и осыпал её злобными словами. Она никак не реагировала на мою выходку. "Не каждому приходится это делать," сказала она. "Только Колдунам, кто хочет войти в другой мир. Есть много хороших Колдунов, кто ВИДИТ и кто - неполный.
Быть полным это - только для нас - Toltecs. Возьми, например, Солидад, она - самая лучшая Колдунья, какую только можно найти, и она - неполная. У неё двое детей
: один из них - девочка. К счастью для Солидад, её дочь умерла. Нагуал сказал, что часть духа личности, кто умирает, идёт назад к тому, кто дал. Означает, что эта  часть уходит назад к родителям. Если родители мертвы, и человек имеет детей, то эта часть идёт к ребёнку, который полный. А если все дети - полные, то эта часть идёт к тому, у которого больше силы, не обязательно самому лучшему или самому прилежному. Например, когда мать Джозефины умерла, её часть духа пошла к, самой из них сумасшедшей, Джозефине. Эта часть должна была пойти её брату, кто трудяга, ответственный мужчина, но Джозефина - более могущественная, чем её брат. Дочь Солидад умерла, не имея детей и Солидад получила крупную долю энергии, которая закрыла её дыру наполовину. Сейчас, единственная её надежда закрыть дыру полностью, это - если умрёт Pablito. И также самая большая надежда для Pablito получить большую долю энергии это: смерть Солидад."
Я скзал ей довольно круто, что то, что она говорит, ужасно и отвратительно для меня. Она согласилась, что я был прав. Она подтвердила, что когда-то она сама верила, что именно это понятие Колдунов был самой уродливой мыслимой вещью.  Она посмотрела на меня сверкающими глазами, было что-то неприятное в её ухмылке. "Нагуал сказал мне, что ты всё поймёшь, но ты ничего не хочешь делать по этому поводу," сказала она тихим голосом, а я снова начал спорить. Я сказал ей, что то, что Нагуал сказал обо мне, ничего общего с моим отвращением к теме, которую мы обсуждаем, не имеет. Я объяснил, что люблю детей и имею к ним глубокое уважение, и что я понимаю их беспомощность в нашем громадном мире. Я не мог и подумать обидеть ребёнка каким-о образом или по какой-то причине.

242-243
"Нагуал не создал правила," сказала она. "Правила делаются где-то там и не людьми." Я защищал себя, говоря, что я не сержусь на неё или на Нагуала, а что
я спорю в абстрактном смысле, потому что я совсем не вижу цены в этом. "Ценность в том, что нам нужна вся наша энергия, наша сила, наша полнота, чтобы войти в тот другой мир," сказала она. "Я была религиозной женщиной, могу сказать тебе, что я тогда повторяла, не зная что это значило. Я хотела, чтобы моя душа вошла в райское царство, я всё ещё хочу этого, только я уже на другой тропе. Мир Нагуала -
райское царство." Я принципиально возражал её религиозным изречениям.
Дон Хуан приучил меня никогда не вдаваться в эту тему. Она очень спокойно объяснила, что она не видела разницы в жизненных выражениях между нами и настоящими монахами и монахинями. Она указала, что настоящие монахини и монахи были не только полными, как правило, но не ослабляли себя, воздерживаясь от секса. "Нагуал сказал, что это и есть причина, почему они никогда не будут истреблены, неважно кто старается их ликвидировать," сказала она. "Те, кто гонятся за ними, всегда - пустые; у них нет жизненной силы, которую имеют настоящие монахини и монахи. В этом мы сходимся: мы покинули мир и всё же мы в его центре. Их монахинь и монахов вышли бы прекрасные летающие Колдуны, если бы кто-то сказал им, что они смогут это сделать."
Воспоминания восхищения Мексиканской революцией моего отца и моего деда пришло мне на ум. Больше всего их восхищала попытка истребить монашество. Мой отец унаследовал это восхищение от своего отца, а я унаследовал это от них обоих. Это была своего рода ассоциация между нами. Одну из первых вещей Дон Хуан повредил в моей личности было это восхищение. Однажды я сказал Дон Хуану, как-будто произносил своё собственное мнение, то что слышал всю свою жизнь, что любимой тактической игрой Церкви было держать нас в неведении. У Дон Хуана появилось серьёзное выражение на лице. Было ощущение, что мои заявления очень глубоко трогают его. Я тут же подумал о веках эксплуатации, через которые прошли индейцы.
"Те грязные подонки," сказал он. "Они держали меня в неведении и тебя тоже." Я уловил его иронию и мы оба расхохотались. По правде, я никогда не изучал эту тему. В это я не верил, но другого на замену у меня не было. Я рассказал
Дон Хуану о своём отце и деде и об их взглядах на религию, как либеральных мужчин.
"Неважно что кто-то говорит или делает, ты сам должен быть безукоризненным. Борьба - прямо здесь, в твоей груди." Он мягко похлопал меня по груди.
"Если бы твой дед и отец попытались быть безукоризненными воинами, у них не было бы время для мелочных споров. Это берёт всю нашу энергию и всё наше время, чтобы победить идиотизм в нас. И это то, что имеет значение, остальное - неважно. Ничто из того, что твой дед и твой отец обсуждали о Церкви, не дало им здоровья и благосостояния. С другой стороны, быть
безукоризненным воином даст тебе задор, молодость и силу. Поэтому, будет надлежащим для тебя выбирать мудро." Мой выбор были безукоризненность и простота жизни воина. Из-за этого выбора я чувствовал, что мне придётся отнестись к словам Ла Горды более серьёзно, и это было более угрожающим для меня, чем даже тактика Дженаро. Он бывало пугал меня на самом глубоком уровне. Его действия, хоть и необходимые,
усваивались однако, в последовательность их учений.

244-245
Слова Ла Горды и её действия были угрозой другого вида для меня, как-то более конкретнее и реальнее, чем другие. Тело Ла Горды затряслось в этот момент,  волна прошла через него, заставляя её сжимать мускулы её плечей и рук. Она схватилась за край стола с неуклюжей скованностью. Потом она передохнула, пока не стала снова прежней. Она мне улыбнулась. Её глаза и улыбка были ослепительны. Она просто сказала, что она только что ВИДЕЛА мою дилемму.
"Бесполезно закрывать глаза и притворяться, что ты не хочешь ничего делать или что ты ничего не знаешь," сказала она. "Ты можешь это делать с людьми, но не со мной. Я знаю сейчас, почему Нагуал убедил меня сказать тебе всё это. Я - никто. Ты восхищаешься великими людьми;
Дон Хуан и Дженаро были самыми великими из всех." Она остановилась и осмотрела меня, казалось она ждала моей реакции к тому, что она сказала. "Ты боролся против того, что Дженаро и Нагуал
говорили тебе всю дорогу," продолжала она. "Вот почему ты отстаёшь. И ты боролся с ними, потому что они были великими. Это твой особенный способ существования. Но ты не можешь бороться против того, что я скажу тебе, потому что ты не можешь совсем со мной тягаться. Я - твой сверстник; я - в твоём цикле.
Ты любишь бороться с теми, кто лучше, чем ты. В борьбе с такими как я - нет поединка. Таким образом, те два дьявола в конце концов через меня поймали тебя в мешок. Бедный коротышка-нагуал, игру ты потерял." Она подошла ближе ко мне и прошептала мне на ухо, что Нагуал также сказал, что я никогда не должна забирать твой блокнот у тебя, потому что это будет таким же опасным, как вырвать кость из пасти голодного пса. Она руками обняла меня, положив свою голову на мои плечи и засмеялась спокойно и тихо. Я онемел от её ВИДЕНИЯ и я знал, что она была абсолютно права. Она накрепко пригвоздила меня. Сдавив своей головой мою голову, она держала меня так долгое время. Близость её тела каким-то образом была очень успокаивающей. В этом она была точно как
Дон Хуан.
Она заставляла ощутить силу, убеждение и цель. Она неверно сказала, что я не мог восхищаться ею. "Давай забудем это," вдруг сказала она. "Лучше поговорить о том, что мы придётся делать вечером."

"Что точно мы собираемся делать вечером, Горда?"
"У нас последнее свидание с могуществом."
"Это ещё одна ужасная битва с кем-то?"
"Нет.
Просто маленькие Сёстры собираются показать тебе то, что завершит твой визит сюда. Нагуал мне сказал, что после этого ты можешь уехать и никогда не возвращаться, или ты можешь выбрать остаться с нами. В любом случае, что им придёться показать тебе - их искусство. Искусство Путешественника."
"И что это за искусство?"
"
Дженаро сказал мне, что он пробовал много раз познакомить тебя с Искусством Путешественника. Он показывал тебе своего Двойника, его Тело для Путешествий. Однажды он даже заставил тебя быть в двух местах одновременно, но твоя пустота не давала тебе ВИДЕТЬ то, на что он тебе указывал. Выглядело так, как-будто
все его усилия прошли сквозь дыру в твоём теле. Сейчас похоже всё по другому.
Дженаро обучил маленьких Сестёр, Путешественниц, кем они являются и сегодня вечером они покажут тебе искусство Дженаро. В этом отношении маленькие Сёстры настоящие дети Дженаро." Это напомнило мне то, что Pablito сказал ранее, что мы были дети обоих, и что мы были Toltecs. Я спросил её, что он этим имел ввиду. "Нагуал сказал мне, что Колдунов когда-то называли Toltecs языком его учителя," ответила она.
"И что это был за язык, Горда?"

246-247
"Он никогда мне не говорил. Но он и
Дженаро бывало говорили на языке, который никто из нас не мог понять. И сейчас, между нами, мы понимаем 4 индейских языка."
"
Дженаро тоже говорил, что он Toltec?"
"Его учитель был тот самый мужчина, поэтому он тоже сказал ту же вещь." Из ответов Ла Горды я сделал вывод, что она или не знала много об этом предмете или она не хотела говорить со мной об этом. Я припёр её к стене своими заключениями. Она призналась, что никогда не обращала много внимания на это и удивлялась, почему я уделяю столько внимания этому. Я практически сделал лекцию для неё по этнографии Центральной Мексики. "Колдун является
Toltec, когда этот Колдун получил тайны Маскировки и Путешественника," сказала она как бы невзначай. "Дженаро и Нагуал получили те тайны от их учителя и затем они держали их в своих телах. Мы делаем то же самое и поэтому мы - Toltecs как Дженаро и Нагуал. Нагуал научил тебя и меня одинаково быть бесстрастными. Я более бесстрастная, чем ты, потому что я без Формы. Ты всё ещё имеешь Человеческую Форму и ты - неполный, пустой, поэтому ты ловишься на каждую удочку. Однако когда-нибудь ты снова будешь полным и тогда поймёшь, что Нагуал был прав. Он сказал, что мир ходит вверх и вниз и люди ходят вверх и вниз вместе с их миром; как Колдуны,
мы не обязаны, это не наше дело следовать за ними вверх и вниз. Искусство Колдунов быть за пределами всего и быть незамеченным. И больше, чем что-либо, Искусство Колдунов - никогда напрасно не тратить свою энергию. Нагуал сказал мне, что твоя проблема в том, что тебя запутывает идиотизм, как то, что ты сейчас делаешь. Я уверена, что ты собираешься опросить нас всех насчёт
Toltecs, но ты не собираешься спросить нас о нашем Внимании." Её смех был чистым и заразительным. Я подтвердил ей, что она была права. Несущественные темы всегда восхищали меня. Я также сказал ей, что для меня было загадкой её употребление слова Внимание. "Я уже говорила тебе, что Нагуал сказал мне о Внимании," ответила она.
(Роберту Монро на самом высоком вибрационном уровне тоже сказали, что он - неполный. У него было двое детей и тем не менее он побывал так высоко! ЛМ.)
"Мы держим образы мира нашим Вниманием. Мужчину-Колдуна очень трудно тренировать, потому что его внимание всегда закрыто, фокусируется на чём-то. С другой стороны, женщина всегда открыта, потому что большую часть времени она не фокусирует своё внимание ни на чём. Особенно в период менструации. Нагуал сказал мне и затем показал мне, что в течение этого времени я могла позволить своему Вниманию уйти из образов мира. Если я не фокусирую своё Внимание на мире, то мир рушится."
"Как это достигается, Горда?"
"Это очень просто когда у женщины менструация, она не может фокусировать своё Внимание. Это и есть та Трещина, о которой мне говорил Нагуал. Вместо того, чтобы стараться фокусироваться, женщина должна позволить образам уйти, смотря пристально на далёкие холмы, или смотря на воду или облака. Если ты смотришь открытыми глазами, то у тебя закружится голова и глаза устанут, но если глаза полузакрыты, много моргают и двигаются от горы до горы, от облака к облаку, то ты сможешь смотреть часами или даже днями, если необходимо. Нагуал бывало заставлял нас сидеть у двери и глазеть на те круглые холмы на другой стороне долины. Иногда мы сидели там днями, пока не открывалась Трещина." Я хотел больше об этом услышать, но она остановилась и поспешно села очень близко ко мне.
248-249
Она посигналила мне рукой слушать. Я услышал лёгкий шелест и вдруг Лидия вошла на кухню. Я подумал, что она должно быть спала в своей комнате и звук наших голосов её разбудил. Она поменяла западные одежды, которые она носила последний раз, когда я видел её, и надела длинное платье, какое носили индийские женщины этого района. У неё была шаль на плечах и она была босиком. Её длинное плаье вместо того, чтобы делать её старше и тяжелее, придавали ей вид ребёнка, спрятанного в одежду старых женщин. Она прошла к столу и приветствовала Ла Горду формальным
"Добрый вечер, Горда." Потом она повернулась ко мне и сказала "Добрый вечер, Нагуал." Её приветствие было таким неожиданным и её тон таким серьёзным, что я чуть не рассмеялся. Я уловил предупреждение от Ла Горды. Она притворилась, что чешет верхушку головы задней частью левой руки, пальцы которой были сжаты. Я ответил Лидии также как это сделала Ла Горда:
"Добрый вечер тебе, Лидия." Она села в конце стола справа от меня. Я не знал начинать разговор или нет. Я уже собрался что-то сказать, как Ла Горда ударила мою ногу своей коленкой и незаметным движением бровей посигналила мне слушать.
Я снова услышал приглушёный шелест длинного платья, когда оно касалось пола. Джозефина стояла какой-то момент у двери, до того как подойти к столу. Она приветствовала Лидию, Ла Горду и меня в этом порядке. С ней я не мог хранить серьёзное лицо. Она также была одета в длинное платье, с шалью и босая, но в её случае платье было на 3-4 размера больше и она подложила толстую подушку в него. Её появление было крайне несовместимым с окружением; её лицо было худым и молодым, но её тело выглядело абсурдно раздутым. Она взяла скамейку, поставила её в левом конце стола и села. Они все трое выглядели ужасно серьёзно. Они сидели с ногами, сжатыми вместе, и их спины были очень прямыми. Я ещё раз услышал шелест плаья и вышла Роза. Она была одета точно как другие и была босиком. Её приветствие было таким же формальным и порядок, естественно, включал Джозефину. Все ответили ей таким же формальным тоном. Она села за стол лицом ко мне. Мы все долго оставались в полном молчании. Вдруг заговорила Ла Горда и звук её голоса заставил всех остальных подпрыгнуть. Она сказала, указывая на меня, что Нагуал собирается показать им своих союзников, и что он собирается использовать его особый зов, чтобы привести их  в комнату. Я попробовал пошутить и сказал, что Нагуала здесь не было, поэтому он не мог привести союзников. Я думал они рассмеются. Ла Горда закрыла своё лицо и маленькие Сёстры уставились на меня. Ла Горда закрыла мне рот рукой и прошептала в мне ухо, что было абсолютно необходимо, чтобы я воздержался от высказывания идиотских вещей. Она смотрела прямо мне в глаза и сказала, что мне придётся позвать союзников, имитируя звуки мотыля. Я неохотно начал. Но как только я начал, дух случая взял на себя и я нашёл, что в течение секунд я максимально сконцентрировался, чтобы произвести звук. Я модулировал его течение и контролировал воздух, исходивший из моих лёгких, чтобы произвести как можно длиннее дробь. Это звучало очень мелодично. Я взял в лёгкие огромное количество воздуха, чтобы начать новые серии, и тут же остановился. Что-то снаружи дома отвечало на мой зов. Звуки дроби раздавались со всех сторон дома, даже с крыши. Маленькие Сёстры встали и сгрудились вокруг Ла Горды и меня как маленькие дети.
250-251
"Пожалуйста, Нагуал, не приноси никого в дом," умоляла меня Лидия. Даже Ла Горда казалась немного напуганной. Она дала мне сильную команду своей рукой остановить. В любом случае я не намеревался продолжать производить звуки. Однако союзники или как бесформенные силы, или как Существа, которые рыскали снаружи двери, не зависели от моего звука дроби. Я снова почувствовал, как чувствовал 2 ночи до этого в доме
Дженаро, невыносимое давление, тяжесть, прижимающая весь дом. Я ощущал это в своём пупке в виде чесотки и нервозности, которая вскоре переросла в настоящую физическую пытку. Маленькие Сёстры, все трое были вне себя от страха, особенно Лидия и Джозефина. Они обе выли как раненные собаки. Они все окружили меня и прижались ко мне. Роза заползла под стол и втолкнула свою голову между моих ног. Ла Горда спокойно, как могла, стояла сзади меня. Через несколько секунд истерика и страх тех трёх девиц увеличилось до предела. Ла Горда наклонилась и прошептала, что мне следует произвести противоположный звук, тот, который  отгонит их.  На момент меня обуяло чувство всепоглощающей неопределённости: я и правда не знал другого звука. Но потом у меня появилось ощущение щекотки в верхушке головы и дрожь во всём теле, и я вспомнил ниоткуда странный свист, который когда-то использовал Дон Хуан ночью и отважился научить меня. Он представил это мне как помощь быть в балансе пока идёшь, чтобы не сбиться с пути в темноте. Я начал мой свист и давление на живот прекратилось. Ла Горда улыбнулась, облегчённо вздохнула
и маленькие Сёстры отодвинулись от меня, хихикая как-будто всё это было просто  шуткой...На какой-то момент я подумал, могло ли всё это быть тактической игрой с их (союзников) стороны. Но я был слишком слаб, чувствовал что вот-вот потеряю сознание, мои уши гудели. Напряжение вокруг моего живота было таким интенсивным, что я подумал, что меня вырвет прямо там. Я положил свою голову на край стола. Однако через несколько минут я снова был достаточно отдохнувшим, чтобы прямо сесть. Три девушки казалось забыли, какими напуганными они были. По правде говоря, они даже смеялись и толкали друг друга, завязав шали вокруг своих бёдер. Ла Горда не выглядела нервной, но и не расслабленной. Две другие девушки толкнули Розу и она упала со скамьи, где сидели все три девушки. Она приземлилась на попу и я подумал, что она разозлится, но она захихикала. Я посмотрел на Ла Горду за указаниями, она сидела с очень прямой спиной, глаза были полу-закрыты и сфокусированы на Розе. Маленькие Сёстры громко смеялись, как нервные школьницы. Лидия толкнула Джозефину и она прокатилась по скамейке, упав на пол рядом с Розой. В ту секунду когда Джозефина оказалась на полу, смех прекратился: Джозефина и Роза трясли свои тела, делая непостижимые движения своими попами. Они двигали их из стороны в сторону, как-будто они перемаловали что-то на полу. Потом они подскочили как два молчаливых ягуара и взяли под руки Лидию. Все трое не создавая ни малейшего шума, покрутились пару раз. Джозефина и Роза подняли под руки Лидию и пронесли её на цыпочках 2-3 раза вокруг стола. Затем все трое свалились, как-будто у них были пружины в коленях, которые сжались в одно и то же время. Их длинные платья раздулись, придавая им вид огромных шаров. Как только они оказались на полу, они стали ещё более спокойными.
252-253
Никаких звуков не было, кроме тихого шелеста их платьев, пока они катались по полу и ползали. Было  такое впечатление, что я смотрю немой 3х мерный фильм.
Ла Горда, кто тихо сидела рядом со мной, наблюдая за ними, вдруг встала и с быстротой акробата побежала прямо к двери их комнаты в углу столовой. До того, как достигнуть двери, она упала на свою правую сторону и плечо, как раз достаточно чтобы перевернуться один раз, потом встала, втянутая инерцией её движения, и распахнула дверь. Она исполнила все свои движения с абсолютным спокойствием. Три девушки покатились и поползли в комнату как огромные колорадские жуки. Ла Горда посигналила мне подойдти туда, где была она; мы вошли в комнату и она заставила меня сесть на пол, а спиной облокотиться на проём двери. Она села справа от меня спиной тоже на дверной проём. Она заставила меня вложить пальцы моих рук друг в друга и затем положить мои руки себе на пупок. Сначала мне пришлось разделять своё внимание между Ла Гордой, м
аленькими Сёстрами и комнатой. Три девушки лежали в середине огромной, белой, квадратной комнаты с кирпичным полом. Там находились 4 керосиновые лампы, по одной на каждой стене, висящих на высоте 6 футов от пола. Потолка у комнаты не было. Балки,  поддерживающие крышу, были затемнены и это придавало эффект огромной комнаты без крыши. Две двери были расположены на самых углах напротив друг друга. Пока я смотрел на закрытые двери напротив того места, где я был, я заметил, что стены комнаты были направлены к кардинальным точкам. Дверь, где мы были, находилась в северо-западном углу. Джозефина, Роза и Лидия прокатились по комнате против часовой стрелки несколько раз. Я напрягался, чтобы услышать шелест их платьев, но молчание было непроницаемым. Я мог только слышать дыхание Ла Горды. Маленькие Сёстры наконец остановились и сели спинами к стенам, каждая из них под лампой. Лидия села у восточной стены, Роза у северной и Джозефина у западной. Ла Горда встала, закрыла дверь за нами и ещё навесила на неё тяжёлый железный стержень, для страховки. Она заставила меня отодвинуться несколько см, не меняя моего положения, пока я не сел спиной к двери. Тогда она молча прокатилась всю длину комнаты и села под лампой южной стены. Усевшись в это положение, похоже, послужило знаком начала шоу. Лидия встала и начала ходить на цыпочках вдоль краёв комнаты, близко к стенам. Это не было обычной походкой, а скорее бесшумное скольжение. По мере ускорения своей скорости, она начала двигаться, как-будто она скользила, наступая на угол между полом и стенами. Она перепрыгивала через Розу, Ла Горду, Джозефину и меня каждый раз, когда она достигала того места, где мы сидели. Я чувствовал как её длинное платье касается меня, каждый раз когда она проходила мимо. Чем быстрее она бежала, тем выше она взбиралась на стену. Подошёл момент когда Лидия уже молча бежала по всем четырём стенам комнаты 7-8 футов над полом. Вид её, бегущей под углом в 90 градусов к стенам, был таким неземным, что граничило со сверхестественным. Её длинное платье придавало всему мистический вид. Земное притяжение, похоже  не имело никакого эффекта на Лидию, но не на её длинную юбку: она падала вниз. Я это чувствовал каждый раз, когда она проскакивала через мою голову, вытирая моё лицо как висячие занавески. Она завладела моим вниманием на таком уровне, который я не мог вообразить.  Напряжение того, что я направил на неё всё своё внимание, было таким сильным, что у меня в желудке начались конвульсии. Я чувствовал её бегущей с моим желудком, мои глаза теряли фокус.
254-255
Последней порцией остатка моей концентрации я видел Лидию, шагающей вниз по диагонали по восточной стене и остановившейся в середине комнаты.
Она задохнулась, пыхтя и обливаясь потом, как была Ла Горда после её показа Полёта. Она едва могла держать баланс. Через несколько секунд она прошла на своё место у восточной стены и свалилась на пол как мокрая тряпка. Я подумал, что она потеряла сознание, но потом я заметил, что она нарочно дышала ртом. После нескольких минут неподвижности, достаточными для Лидии, чтобы вернуть свою силу и сесть прямо. Роза встала  и бесшумно побежала к центру  комнаты, повернулась на пятках и побежала назад туда, где сидела. Её бег дал ей выиграть необходимый момент, чтобы сделать впечатляющий прыжок. Она подпрыгнула в воздухе, как баскетбольный игрок, вдоль вертикальной площади стены, и её руки направились вверх за пределы высоты стены, что составляло 10 футов. Я видел как её тело действительно ударилось о стену, хотя звука удара не было слышно. Я ожидал, что она упадёт на пол от силы удара, но она оставалсь висеть наверху, прикреплённая к стене как маятник. С того места, где я сидел, выглядело так, как-будто она держала в левой руке своего рода крюк. Какой-то момент она молча раскачивалась как маятник, а затем катапультировалась 3-4 фута влево, толкая своё тело прочь от стены правой рукой в тот момент, когда угол её раскачивания был самым широким.  Она повторила раскачивание и катапультирование 30-40 раз. Она прошла через всю комнату и затем она пошла вверх к балкам крыши, где она повисла на невидимом крючке. Когда она была на балках, я понял, что то, что я считал крюком в её левой руке, собственно была какая-то способность этой руки, которая сделала возможным ей свесить свой вес с неё. Это была та самая рука, которой она атаковала меня две ночи назад. Её показ закончился тем, что она повисла с балок прямо в центре комнаты. Вдруг она оторвалась. Она падала вниз с высоты 15-16 футов. Её длинное платье развевалось ввысь и собралось вокруг её головы. Какое-то мгновенье, до того как она беззвучно приземлилась, она выглядела как зонтик, перевёрнутый силой ветра; её тонкое голое тело было похоже на палку, прикреплённую к тёмной массе её платья.
Моё тело почувствовало удар её падения вниз наверно больше, чем она сама. Она приземлилась на корточках и оставалась неподвижной, стараясь перевести дух. Я распластался на полу от болезненных конвульсий в желудке. Ла Горда как тень прокатилась через комнату, взяла свою шаль и обвязала свой живот как лентой, сделала петлю и обернула её вокруг моего тела 2-3 раза. Она откатилась обратно на своё место к южной стене как тень. Пока она поправляла шаль вокруг моей талии, я упустил из виду Розу. Когда я взглянул вверх, она снова сидела у северной стены. Моментом позже Джозефина спокойно двинулась в центр комнаты. Она вышагивала туда-сюда бесшумными шагами между местом, где сидела Лидия и своим собственным местом у западной стены. Она всё время была лицом ко мне. Вдруг, как только она достигла своего места, она подняла свою левую руку и поставила её прямо перед своим лицом, как-будто она хотела заслонить меня от своего вида. На мгновенье она заслонила половину своего лица за рукой. Она поднимала и опускала руку снова, в этот раз закрывая всё лицо. Она повторяла движение опускания и поднимания левой руки много раз, пока бесшумно передвигалась с одной стороны комнаты на другую. Каждый раз, когда она поднимала свою руку ещё больше порция её тела исчезала из вида. Наступил момент, когда она спрятала всё своё тело, разбухшее от одежд, всё её тело исчезло из поля моего зрения за её тонкой рукой.
256-257
Было так, как-будто блокируя своё зрение от вида моего тела, сидящего 10-12 от неё, вещь, которую она могла легко сделать шириной свой руки, она также заставила меня заблокировать вид её тела, вещь, которую нельзя сделать просто за счёт ширины руки. Как только она спрятала всё своё тело, всё, что я был способен разобрать, был силуэт руки, висящей в воздухе и отскакивающей от одной стороны комнаты до другой  и в какой-то момент я едва мог видеть саму руку.
Я почувствовал отвращение, непреодолимую тошноту. Качающаяся рука истощила мою энергию. Я соскользнул вниз на бок, не в состояние удерживать баланс.
Я увидел руку, падающую на пол:
Джозефина лежала на полу, покрытая платьями, как-будто её разбухшие одежды взорвались. Она лежала на спине с распростёртыми руками. Взяло долгое время, чтобы вернуть мой физический баланс.  Мои одежды были мокрыми от пота и я был не один, на кого это повлияло.
Все они были измучены и истекали потом. Ла Горда была устойчивее остальных, но казалось, что скоро потеряет контроль. Я слышал как все они, включая Ла Горда, дышали ртом. Когда я снова приобрёл полный контроль, все они сидели на своих местах.
Маленькие Сёстры фиксировались на мне. Уголком глаза я видел,
что глаза Ла Горды были полузакрыты. Вдруг она бесшумно подкатилась на мою сторону и прошептала мне на ухо, что я должен делать мой зов Мотыля и продолжать до тех пор, пока союзники не ворвутся в дом и почти не загребут нас. Какой-то момент я колебался. Она прошептала, что невозможно было поменять направления и на придётся закончить то, что мы начали. После того, как я развязал её шаль со своей талии, она откатилась назад к своему месту и села.
Я приложил свою левую руку к губам и попробовал произвести дробный звук. Сначала я нашёл его очень трудным. Мои губы были сухими, а руки мокрыми от пота, но, после первоначальной нескладности, ощущение живости и здоровья пришло ко мне. Я произвёл самый, что ни на есть, натуральный безошибочный шум дроби, какой я когда-либо сделал. Он напомнил мне шум дроби, который я слышал всю дорогу, как ответ на мой зов. Как только я остановился, чтобы глотнуть воздуха,
я мог слышать как мой звук дроби был отвечен со всех сторон. Ла Горда просигналила мне продолжать. Я произвёл ещё 3 серии, последняя была завораживающая. Мне не нужно было брать глоток воздуха и понемногу выпускать его, как я это делал всё время. В этот раз звук дроби свободно вылетал прямо изо рта. Мне даже не нужно было использовать край моей руки, чтобы его произвести. Ла Горда вдруг подскочила ко мне, подняла меня под руки и толкнула меня на середину комнаты. Её действия нарушили мою абсолютную концентрацию. Я заметил, что Лидия держалась за мою правую руку,
Джозефина - за мою левую, Роза попятилась назад к моему переду и схватилась за мою талию, вытянутыми назад, обеими руками. Ла Горда была сзади меня. Она дала команду мне: заложить руки назад и схватить её шаль, которую она закрутила вокруг своей шеи и плеч как хомут.  В тот момент я заметил, что что-то, помимо нас, было в комнате, но не мог сказать что. Маленькие Сёстры дрожали. Я знал, что они осознавали то, что я не был способен  различить. Я также знал, что Ла Горда старается сделать то, что она сделала в доме Дженаро. Вдруг я почувствовал как ветер тащит нас. Я изо всех сил схватился за шаль Ла Горды, пока маленькие Сёстры хватались за меня. Я почувствовал, что
мы кружились, прыгали и раскачивались из стороны в сторону, как гигантский лист, не имеющий веса. Я открыл глаза и увидел, что мы были похожи на связку.

258-259
Я не мог понять: мы или стояли в воздухе, или лежали горизонтально. Моё чувство ориентации отсуствовало. Затем, также неожиданно как нас подняло вверх,
мы были брошены вниз на землю, я почувствовал наше падение серединой своего тела. Я вскрикнул от боли и мои крики соединились с криками м
аленьких Сестёр. Болело внутри колен, я почувствовал невыносимую встряску в ногах и подумал, что наверно сломал ноги. Моим следующим ощущением было: что-то лезло ко мне в нос. Было очень темно, я лежал на спине, затем сел и тогда понял, что Ла Горда щекотала мои ноздри прутиком. Я не чувствовал себя измученным и даже слегка усталым. Я вскочил на ноги и только тогда до меня дошло, что мы не были в доме. Мы были на холме, каменистом голом холме. Я сделал шаг и чуть не упал, споткнулся о тело, это была Джозефина. Она была очень горячей и, казалось, была в лихорадке. Я попробовал посадить её, но тело её не слушалось. Роза была рядом с ней, её тело, наоборот: было ледяным. Я положил два тела друг на друга и покачал их. Это качание привело их в чувство. Ла Горда нашла Лидию и помогала ей ходить. После нескольких минут все мы уже стояли. Мы наверно были пол мили к востоку от дома. Годы тому назад Дон Хуан подверг меня похожему опыту, но с помощью наркотического растения. Он, похоже, заставил меня летать и я приземлился на расстоянии от его дома. В то время я старался объяснить событие рациональными мыслями, но базиса для рационального объяснения не было и, не веря, что я летал, я пустился в споры с Дон Хуаном. Я мог объяснить это ему тем, что Дон Хуан перенёс меня на дальнее поле, пока я всё ещё был без сознания под действием растения. Или споря, что под влиянием растения я подумал, что Дон Хуан приказал мне поверить, что я летал. В этот раз у меня не было никакой альтернативы, кроме как взять себя в руки и согласиться, что я действительно летал. Мне хотелось потакать своим слабостям, сомневаться и удивляться возможностям 4х девушек тащить меня на тот холм. Я громко засмеялся не в силах сдержать тайное удовольствие. Я вспомнил свою старую болезнь. Моя логика, которая временно была заблокирована, начала снова мной овладевать. Мне хотелось защищать её или скорее лучше сказать : в свете невероятных событий, в которых я был свидетелем и исполнителем со дня моего прибытия... видеть как моя логика боролась, чтобы найти подходящее оправдание, пока другой, намного большей, часть меня нафиг нужны были всякие объяснения. Ла Горда велела 3х девушек встать в ряд, потом потащила меня на свою сторону. Все они завернули руки за спину и Ла Горда заставила меня сделать то же самое. Она потянула мои руки назад, как можно дальше и затем велела мне согнуть их и схватить каждую руку как можно крепче и как можно ближе к локтям. Это создало огромное напряжение в мускулах плечей. Она толкнула верхнюю часть моего тела вперёд, пока я почти не согнулся. Затем она сделала странный птичий крик: это был сигнал. Лидия начала идти. В темноте её движения напоминали мне конькобежца. Она шла быстро и молча, и через несколько минут она исчезла из вида.  Ла Горда сделала ещё два птичьих крика, один за другим, Роза и Джозефина пустились в той же манере как и Лидия. Ла Горда велела мне следовать рядом с ней. Она сделала ещё один птичий крик и мы оба двинулись в путь.
260-261
Я был удивлён с какой лёгкостью я шёл. Весь мой баланс был сосредоточен в ногах. Факт, что у меня руки были сзади спины, вместо того, чтобы задерживать мои движения, помогали мне сохранять странный баланс. Но больше всего, что меня удивило, было спокойствие моих шагов. Когда мы достигли дорогу, мы начали идти нормально. Мы встретили двух мужчин, идущих в противоположном направлении. Ла Горда приветствовала их и они ответили ей. Когда мы прибыли домой, мы нашли маленьких Сестёр, стоящих у дверей, не отваживающихся войти внутрь. Ла Горда сказала им, что хоть я не мог контролировать союзников, я мог позвать их или сказать им уйти, и что союзники больше не будут нас беспокоить. Девушки ей поверили, что я сам не мог сделать в этом случае. Мы вошли внутрь и в очень спокойной и эффективной манере все они разделись, облили себя холодной водой, и одели свежую одежду, я сделал то же самое. Я одел свою старую одежду, которую я бывало хранил в доме Дон Хуана, которые Ла Горда принесла мне в коробке. Мы все были в радужном настроении, я спросил Ла Горда объяснить мне, чего мы добились.
"Мы поговорим об этом позже," твёрдо сказала она. Тогда я вспомнил, что пакеты, которые были для них, всё ещё в машине. Я подумал, что пока Ла Горда готовила пищу для нас, будет хорошая возможность их распределить. Я вышел, достал их, принёс в дом и разложил их на столе. Лидия спросила меня, распределил ли я их,
как она предлагала. Я сказал ей, что хочу чтобы каждый выбрал то, что нравится. Она отклонила это, сказав, что не сомневается, что у меня есть что-то особенное для Нестора и
Pablito, и связка обычных вещей для них, которые я бросил на стол с намерением, что они начнут из-за них драться.
"Кроме этого, ты ничего не привёз для
Benigno," сказала Лидия, подходя ко мне и смотря на меня с деланой серьёзностью. "Ты не обидишь Genaros, давая два подарка за три." Они все засмеялись, я был смущён. Она была абсолютно права во всём, что сказала. "Ты беззаботный, вот почему ты мне никогда не нравился," сказала мне Лидия, сменив улыбку на хмурость. "Ты никогда не приветствовал меня дружественно или с уважением. Каждый раз когда мы встречали друг друга,
ты только притворялся, что счастлив видеть меня." Она передразнила моё, явно злоумышленное, приветствие то, которое я должно быть давал ей бесчисленное количество раз в прошлом. "Почему ты никогда не спрашивал меня, что я здесь делаю?" спросила Лидия меня. Я прекратил писать, чтобы обдумать её вопрос. До меня никогда не доходило её что-нибудь спросить и сказал ей, что для меня нет оправдания. Ла Горда вмешалась и сказала, что причина, что я никогда не говорил больше чем пару слов Лидии и Розе в том, что каждый раз, когда я их видел, было потому что я привык разговаривать только с женщинами, которые мне нравились так или иначе. Ла Горда добавила, что
Нагуал сказал им, что если я спрошу их прямо всё, что угодно, они должны были ответить на мои вопросы, но пока я не спрашивал, они не должны были ничего упоминать. Роза сказала, что я ей не нравился, потому что я всегда смеялся и старался быть смешным. Джозефина добавила, что так как я никогда не видел её, я ей не нравился из любви к искусству.
"Я хочу, чтобы ты знал, что я не принимаю тебя как нашего Нагуала," сказала мне Лидия. "Ты слишком тупой и ничего не знаешь. Я знаю больше, чем ты. Как я могу тебя уважать?" Лидия добавила, что насколько это её касается, я могу уехать туда, откуда приехал или прыгнуть в озеро.
262-263
Роза и
Джозефина не сказали ни слова. Однако, судя по их серьёзным и злым лицам, они явно соглашались с Лидией.
"Как этот человек может быть нашим лидером?" спросила Лидия Ла Горду. "Он - не настоящий Нагуал. Он - мужчина и сделает из нас таких же идиотов, как и он сам."

Пока она говорила, я мог наблюдать как злобное выражение на лицах Розы и Джозефины становилось ещё зловещее. Вмешалась Ла Горда и объяснила им то, что ВИДЕЛА во мне ранее. Она добавила, что с тех пор как она рекоммендовала мне не запутаться в их сетях, она рекоммендует то же самое им: не запутаться в его сетях. После первоначального показа Лидией естественной и хорошо обоснованной логики, я был поражён тому, как легко она приняла замечания Ла Горды. Она улыбнулась мне и даже подошла и села рядом со мной. "Мы действительно тебе нравимся, а?" спросила она тоном удивления. Я не знал, что сказать, боясь сделать глупость. Лидия явно была лидером среди маленьких Сестёр. Как только она мне улыбнулась, другие две, похоже, мгновенно заразились тем же настроем.
Ла Горда сказала им  не возражать на мои записи, карандаш и вопросы и тогда, в ответ, я не буду раздражаться, когда они окажутся замешанными в то, что им нравилось больше всего: потакать своим слабостям. Все трое сели ко мне ближе, Ла Горда подошла к столу, взяла пакеты и отнесла их в машину. Я попросил Лидия простить меня за моё непростительное поведение в прошлом и попросил их всех сказать мне, как каждый из них стал  учеником Дон Хуана. Чтобы сделать их более расслабленными, я рассказал им, как я познакомился с Дон Хуаном. Их рассказа были такими же, как то, что мне уже рассказала Дона Солидад. Лидия сказала, что все они имели свободу уйти из мира Дон Хуана, но их выбор был - остаться. Она в особенности, в силу того, что она была первой ученицей, ей была дана возможность уйти. После того, как Дон Хуан и Дженаро вылечили её, Нагуал указал на дверь и сказал ей, что если она не пройдёт через неё тогда, то дверь закроется и никогда снова не откроется. Моя судьба была предрешена, когда та дверь закрылась," сказала мне Лидия. "Точно также, как это случилось со тобой. Нагуал сказал мне, что после того, как он поставил заплатку на тебя, у тебя был шанс уйти, но ты не захотел им воспользоваться." Я помнил то самое решение живее, чем что-либо ещё. Я пересказал им, какой трюк сыграл со мной Дон Хуан, заставив меня поверить, что Колдунья хотела меня убить, и затем он дал мне выбор: уйти навсегда или остаться и помочь ему выиграть войну против его преследователя. Оказалось, что его "преследователь" была одной из его союзников. Атакуя её, ради Дон Хуана, как я думал, я обратил её против себя и она стала, как он назвал, "мой стоющий противник". Я спросил Лидию, был ли у них самих "стоющий противник".
"Мы
не такие тупые, как ты, нам никто не нужен, чтобы нас стимулировать," сказала она.
"
Pablito - такой же тупой," сказала Роза. "Солидад - его противник. Хотя я не знаю насколько она стоющая, как говорится," они засмеялись и застучали по столу.
Я спросил их, знают ли они Колдунью, против которой
Дон Хуан меня настроил, Ла Каталину.
264-265
Они отрицательно махнули головами. "Я её знаю," сказала Ла Горда у плиты. "Она из круга Нагуала, но она выглядит, как-будто ей 30 лет."
"Какой круг, Горда?" спросил я. Она подошла к столу, положила ногу на скамью, а свой подбородок на руку и колено.
"Колдуны как Нагуал и Дженаро имеют два цикла," сказала она. "Первый - это когда они люди, как мы. Мы - в нашем первом цикле. Каждому из нас дали задание и это задание - заставить нас оставить Человеческую Форму. Элиджио, мы пятеро и
Genaros - одного цикла. Второй цикл это - когда Колдун больше не человек, как Нагуал и Дженаро. Они пришли учить нас и после того, как они нас обучили, они ушли. Для них, мы Второй цикл. Нагуал и Ла Каталина - как ты и Лидия. Они в том же самом положении. Она - пугающая Колдунья, точно как Лидия." Ла Горда пошла назад к плите. Маленькие Сёстры, казалось, нервничали.
"Это должно быть женщина, которая знает о растениях, дающих силу," сказала Лидия Ла Горде и она подтвердила. Я спросил их, давал ли им
Нагуал когда-нибудь наркотические растения. "Нам троим - нет. Наркотические растения даются только пустым людям, как ты и Ла Горда." Ответила Лидия.
"Нагуал давал тебе
наркотические растения, Горда?" Громко спросил я, Ла Горда подняла два пальца над головой.
"Нагуал дважды дал ей свою трубку, и у неё дважды поехала крыша." сказала Лидия.
"Что произошло, Горда?" спросил я.
"У меня крыша поехала," сказала она, подойдя к столу. "
Наркотические растения даются, чтобы использовать, потому что Нагуал накладывал заплатку на наши тела. Моё схватило быстро, но твоё было трудным. Нагуал сказал, что ты был более сумасшедшим, чем Джозефина, и невозможным как Лидия, и ему пришлось дать тебе их много раз."
Ла Горда объяснила, что наркотические растения использовались только Колдунами, кто намастерился этому искусству. Те растения были настолько могущественными, что чтобы с ними иметь дело как положено, нужно было самое безукоризненное внимание со стороны Колдуна. Брало всю жизнь, чтобы натренировать чьё-то внимание до нужной степени. Ла Горда сказала, что полные люди не нуждаются в таких растениях, и что ни маленькие Сёстры, ни Genaros никогда их не брали, но что когда-нибудь, когда они усовершенствуют своё искусство как Путешественники, они используют их, чтобы получить окончательный прилив , прилив такого масштаба, что это будет непостижимо для нашего понимания.
"Ты и я тоже их примем?" спросил я Ла Горду.
"Мы все," ответила она. "Нагуал сказал, что ты должен понять это лучше, чем любой из нас." Я рассматривал эту тему какой-то момент. Влияние
наркотических растений на самом деле было ужасным для меня. Они, казалось, достигали огромный резервуар во мне и выжимали из него целый мир. Побочный эффект их приёма было влияние, которое они оказали на моё физическое здоровье и отсуствие контроля их эффекта. Мир, в который они меня бросили, был безответственный и хаотичный. Мне не хватало контроля, силы, словами Дон Хуана, использовать такой мир. Однако, если бы у меня был контроль, возможности для нашего ума были бы несоизмеримы.
"Я сама брала их," вдруг сказала
Джозефина. "Когда я сходила с ума, Нагуал давал мне свою трубку вылечить меня или убить. И это вылечило меня!"
"Нагуал действительно давал
Джозефине своё курево," сказала Ла Горда от плиты и затем подошла к столу.
266-267
"Он знал, что она больше притворялась сумасшедшей, чем была на самом деле. Она всегда была немного того и она отчаяная, потакает своим прихотям как никто другой. Она всегда хотела жить там, где никто её не будет беспокоить и она могла делать, что хотела. Поэтому Нагуал дал ей своё курево и взял её жить в мир, который ей нравится, 14 дней, пока он ей так не наскучил, что она выздровила. Она урезала свое потакание своим слабостям. Это было её лечение." Ла Горда пошла обратно к плите.
Маленькие Сёстры расхохотались и потрепали друг друга по спине. Тогда я вспомнил, что в доме Доны Солидад Лидия не только поделилась тем, что Дон Хуан оставил мне свёрток, но она собственно, показала мне связку, которая заставила меня подумать о чехле для ножа, в котором Дон Хуан хранил свою трубку. Я напомнил Лидии, что она сказала, что они отдадут мне этот пакет, когда будет присуствовать Ла Горда. Маленькие Сёстры посмотрели друг на друга и затем повернулись к Ла Горде. Она сделала жест своей головой. Джозефина встала и пошла в переднюю комнату. Она вскоре вернулась с пакетом, который мне показала Лидия. На дне желудка у меня появилось чувство нетерпения. Джозефина осторожно положила пакет на стол передо мной. Все они собрались вокруг. Она начала развязывать его также церемониально, как и Лидия делала первый раз. Когда пакет был полностью развязан, она высыпала содержимое на стол. Это были тряпки после менструации: на момент я смутился. Но звук смеха Ла Горды, который был громче остальных, был таким приятным, что я сам разхохотался. "Это личная связка Джозефины," сказала Ла Горда. "Это была её блестящая мысль сыграть на твоей жадности к подарку от Нагуала, чтобы заставить тебя остаться."
"Ты должен согласиться, что это была прекрасная идея," сказала мне Лидия и всем видом показала жадность, которая была на моём лице, когда она открывала пакет, и затем вид моего разочарования. Я сказал
Джозефине, что её идея и в самом деле была потрясающей, и что это сработало, как она и ожидала, и что мне был желателен этот пакет больше, чем я признавал это. "Ты можешь взять его, если хочешь," сказала Джозефина и заставила всех рассмеяться. Ла Горда сказала, что Нагуал знал с самого начала, что Джозефина и правда не была больна, и это была прчина, почему ему было так трудно вылечить её. "Люди, кто реально болен, более поддатливые. Джозефина была слишком осознанной до всего и очень бесшабашная. Ему пришлось дать ей своё курево так много раз. Дон Хуан однажды сказал то же самое обо мне, что он обкурил меня.
Я всегда верила, что он ссылался к использованию наркотических грибов, чтобы видеть меня."
"Как он обкуривал тебя?" спросил я
Джозефину, она вскинула плечами и ничего не ответила.
"Тем же путём как он обкуривал тебя," сказала Лидия. "Он вытащил твою Светимость и просушил её дымом от костра, который он развёл."
Я был уверен, что Дон Хуан никогда не объяснял такое мне. Я попросил Лидию рассказать мне, что она знала на эту тему. Она повернулась к Ла Горде.
"Курево - очень важно для Колдунов," сказала Ла Горда. "Курение - как туман, туман, конечно лучше, но с ним слишком трудно иметь дело. Он не такой удобный как курево. Поэтому, если Колдун хочет ВИДЕТЬ и знать того, кто всегда прячется, как ты и
Джозефина, кто капризные и трудные, Колдун разжигает костёр  и даёт дыму окутать человека. Всё, что они прячут, выходит с куревом."
268-269
Ла Горда сказала, что Нагуал курил не только, чтобы "ВИДЕТЬ" и знать людей, но и лечить. Он давал Джозефине дымовые ванны; он заставлял её стоять или сидеть у костра в том направлении, куда дул ветер. Дым окутывал её, заставляя её задыхаться и плакать, но её неудобство было только временно и без всяких последствий; позитивные эффекты, с другой стороны, были в том, чтобы постепенно очистить её Светимость. "Нагуал давал всем нам дымовые ванны," сказала Ла Горда. "Он дал тебе больше таких ванн, чем Джозефине. Он сказал, что ты был невыносим и ты даже не притворялся как она." Мне всё стало ясно: она была права; Дон Хуан заставлял меня сидеть перед костром сотни раз. Дым раздражал моё горло и глаза до такой степени, что с ужасом наблюдал, как он начинал собирать сухой валежник и ветки. Он говорил, что мне придётся научиться контролировать своё дыхание и чувствовать дым, пока я держал глаза закрытыми; так
я мог дышать не задыхаясь. Ла Горда сказала, что дым помог
Джозефине стать неземной и очень загадочной, и что несомненно, дым помог мне вылечить моё сумасшествие, что бы это ни было. "Нагуал сказал, что дым забирает всё из тебя," продолжала Ла Горда. "Он делает тебя чистой и прямолинейной." Я спросил её, знает ли она, как вытащить с помощью дыма то, что прятал человек. Она сказала, что легко может это делать, так как потеряла свою Человеческую Форму, но что маленькие Сёстры и Genaros, хоть и видели много раз как Нагуал и Дженаро это делают, всё ещё сами этого сделать не могли.  Мне было интересно знать, почему Дон Хуан никогда не упоминал это тему со мной, несмотря на то, что он окутывал меня дымом, как сушёную рыбу сотни раз. "Он упоминал," ответила Ла Горда с её обычной убеждённостью. "Нагуал даже учил тебя смотреть на туман. Он сказал нам, что однажды ты окутал дымом всё место в горах и ВИДЕЛ, что пряталось за окружающим миром. Он сказал, что сам изумился." Я вспомнил изысканное, утончённое искажение восприятия, своего рода галлюцинация, которая со мной случилась, и я подумал, что это был результат игры между наиболее плотным туманом и электрическим штормом, который буйствовал в то же время. Я пересказал им этот эпизод и добавил, что Дон Хуан никогда в действительности прямо меня не обучал ничему о тумане или дыме. Его процедура была разжигать костры или брать меня в туман. Ла Горда не сказала ни слова, только встала и пошла назад к плите. Лидия потрясла своей головой и щёлкнула языком.
"Ты точно тупой," сказала она. "Нагуал учил тебя всему. Как ты думаешь, ты "ВИДЕЛ" то, что сейчас нам описал?" Между нашим пониманием, как обучать чему-то, была пропасть. Я сказал им, что если я буду учить их тому, что знаю, например: водить машину, я буду идти шаг за шагом, чтобы быть уверенным, что они поняли каждую сторону всего процесса. Ла Горда вернулась к столу. "Это только, если Колдун учит что-то о
tonal," сказала она. "Но когда Колдун имеет дело с нагуал,
он обязан дать инструкцию, это показать тайну воину. И это всё, что ему придётся сделать. Воин, который получает тайны, должен требовать знания как силу, сделав то, что ему показали. Нагуал показал тебе больше тайн, чем всем нам, вместе взятым. Но ты ленив, как
Pablito, и предпочитаешь быть сбитым с толку.
Tonal и нагуал - два разных мира: в одном - ты говоришь, в другом - ты действуешь.
" Её слова имели смысл, как только она заговорила. Я знал о чём она говорила.
270-271
Она пошла назад к плите, что-то помешала в горшке и вернулась назад.
"Почему ты такой тупой?" напрямую спросила меня Лидия.
"Он - пустой," ответила Роза. Они заставили меня встать и заставили себя сощуриться, пока сканировали моё тело глазами. Все они потрогали мой пупок.
"Но почему ты всё ещё пустой?" спросила Лидия.
"Ты знаешь что делать, не так ли?" добавила Роза.
"Он был сумасшедшим и должно быть до сих пор," сказала им
Джозефина. Ла Горда пришла мне на помощь и сказала им, что я всё ещё пустой по той же причине, что и они всё ещё не потеряли Человеческую Форму. Все мы, по секрету, не хотели мира нагуала. Мы боялись и обдумывали. Короче, ни один из нас не был лучше, чем Pablito. Они не сказали ни слова, все трое, похоже, были очень смущены.
"Бедный малыш-нагуал," сказала мне Лидия тоном искреннего сочуствия. "Ты также напуган, как и мы. Я притворяюсь быть неприступной, Джозефина притворяется быть сумасшедшей, Роза притворяется быть с плохим характером, а ты притворяешься быть дураком." Они засмеялись и, в первый раз, проделали жест солидарности по отношению ко мне. Они обняли меня и приложили свои головы к моей. Ла Горда села лицом ко мне и маленькие Сёстры сели вокруг неё. Я был лицом ко всем четырём. "Сейчас мы можем поговорить о том, что случилось прошлой ночью," сказала Ла Горда. "Нагуал говорил мне, что если мы выдержим наш последний контакт с союзниками, мы прежними не останемся. Союзники с нами что-то сделали прошлой ночью. Они вытянули нас отсюда куда-то ещё." Она мягко дотронулась до моего блокнота. "Эта ночь была особенная ночь для тебя, этой ночью все мы должны неустанно работать, чтобы помочь тебе, включая союзников. Нагуалу это бы понравилось. Этой ночью ты ВИДЕЛ всё насквозь."
"Я ВИДЕЛ?" спросил я.
"Ну вот, опять, двадцать пять," сказала Лидия и все рассмеялись.
"Горда, объясни мне о моём ВИДЕНИИ," настаивал я. "Ты знаешь, что я тупой. Между нами не должно быть недопонимания." настаивал я.
"Хорошо," сказала она. "Понимаю, что ты имеешь ввиду. Этой ночью ты ВИДЕЛ
маленьких Сестёр." Я сказал им, что я был свидетелем невероятных действий, исполненных Дон Хуаном и Дон Дженаро. Я видел их также ясно, как я видел маленьких Сестёр, и всё-таки Дон Хуан и Дон Дженаро всегда приходили к выводу, что я не ВИДЕЛ. Поэтому я не мог определить, каким образом действия маленьких Сестёр могли быть другими.
"Ты имеешь ввиду, что ты не ВИДЕЛ, как они держались за волокна мира?" спросила она.
"Нет, я не ВИДЕЛ."
"Ты не ВИДЕЛ, как они проскользнули через Трещину между мирами?" Я пересказал им, что я видел. Они слушали в полном молчании. В конце моего повествования Ла Горда, казалось, чуть не расплакалась. "Какая жалость!" воскликнула она, встала, обошла вокруг стола и обняла меня. Её глаза были ясными и отдохнувшими. Я знал, что враждебности ко мне у неё не было. "Это - наша судьба, что ты настолько закупорен," сказала она. "Но ты всё же наш Нагуал. Я не буду замедлять твой прогресс дурными мыслями, ты можешь быть уверен в этом по крайней мере." Я понимал, что она имеет ввиду: она говорила со мной с того уровня, который я видел только в
Дон Хуане. Она повторно объяснила своё настроение, как результат потери Человеческой Формы; она и в самом деле была воин без формы.
272-273
Волна глубочайшего нежного чувства к ней окутула меня. Я чуть не заревел. Как раз в то самое мгновение, когда я почувствовал, что она - самый прекрасный воин, довольно интригующая вещь случилась со мной. Самым близким к описанию его будет сказать, что я почувствовал, как мои уши вдруг разблокировались. Только
я ощущал
разблокировку в середине моего тела, прямо под пупком, ярче выраженной, чем в моих ушах. Сразу после разблокировки всё стало яснее: звуки, образы, запахи. Тогда я почувствовал интенсивный гул, который, что достаточно странно, не мешал мне слышать всё вокруг; гул был громкий, но не перекрывал остальные звуки. Как-будто я слышал гул какой-то другой частью себя, а не ушами. Горячая волна прошла через моё тело. Затем я вдруг вспомнил то, что я никогда не видел, как-будто чужая память овладела мной. Я вспомнил, как Лидия стаскивала себя с двух горизонтальных, красных верёвок, пока шла по стене. На самом деле она не шла, а собственно скользила по толстой связке волокон, которые она держала ногами. Я вспомнил, как ВИДЕЛ, что она запыхалась и дышала открытым ртом от усилия  подтягивания красных волокн (нефизических). Причина, почему я не смог держать баланс в конце её показа, была в том, что я ВИДЕЛ её как свет, который облетел комнату так быстро, что у меня закружилась голова; оно подтянуло меня из района моего пупка. Я вспомнил действия Розы, а также Джозефины. Роза реально разделилась на части со своей левой рукой, держась за длинные, вертикальные, красные волокна, которые выглядели как лианы, свисающие с тёмной крыши. Своей правой рукой она также держала несколько вертикальныз волокон, которые, похоже, давали ей стабильность. Она также держалась за те же волокна своими пальцами ног. Под конец её показа, она была похожа на фосфорный блеск на крыше. Линии её тела были стёрты. Джозефина прятала себя за несколькими волокнами, которые, казалось, выходили из пола. Своей поднятой рукой она сдвигала волокна вместе, чтобы дать им необходимую ширину и спрятать свою внушительную форму. Её развевающиеся одежды были надёжной помощью: они каким-то образом, сжимали её Светимость. Одежды были громоздкими только для глаза, который смотрел. В конце показа Джозефина, также как Лидия и Роза, превратилась в пятно света. В своей голове я мог перейти от одного воспоминания к другому. Когда я им рассказал о своих настоящих воспоминаниях, маленькие Сёстры посмотрели на меня, поражённые. Ла Горда была единнственной, кто похоже, следовала тому, что со мной случилось. От настоящего удовольствия она расхохоталась и сказала, что Нагуал был прав, говоря, что я был слишком ленив, чтобы вспомнить, что я ВИДЕЛ; поэтому я только беспокоился тем, на что я смотрел. Про себя я подумал, может ли так быть, что я неосознанно отбираю, что мне вспомнить? Или это - Ла Горда, кто создаёт всё это. Если это правда, что я сначала отобрал свои воспоминания, и потом высказал то, что я одобрил. Тогда это также должно быть верным, что я должно быть воспринял намного больше действий Дон Хуана и   Дженаро, и всё-таки, я только мог вспомнить отобранную часть моего тотального восприятия тех событий.
"Трудно поверить," сказал я Ла Горде, "что сейчас я могу вспомнить то, что я совсем не мог вспомнить до этого."
"Нагуал говорил, что ВИДЕТЬ могут все, и всё-таки мы выбираем не помнить то, что ВИДИМ," сказала она. "Сейчас я понимаю насколько он был прав. Мы все можем ВИДЕТЬ, некоторые больше, чем другие." Я сказал Ла Горде, что какая-то часть меня знала, что я тогда нашёл мистический ключ. Мне была передана потерянная часть ими всеми. Но трудно было различить, что это было. Она объявила, что она только что ВИДЕЛА, что я практиковал хорошее количество "Полётов" и что я развил своё внимание, и всё же я был обманут своим собственным заключением: ничего не знаю.

274-275
"Я старалась сказать тебе о Внимании," продолжала она, "но ты уже достаточно знаешь об этом, как и мы." Я заверил её, что мои знания в корне отличались от их; их были несравнимо более впечатляющими, чем мои. Поэтому, всё, что они могут сказать мне в отношении их практики, было бонусом для меня.
"Нагуал сказал нам показать тебе, что нашим вниманием мы можем удержать образы в Полёте также, как мы удерживам образы в мире," сказала Ла Горда. "Искусство Путешественника - это Искусство Внимания." Мысли обрушились на меня как лавина снега в горах: мне пришлось встать и зашагать по кухне. Я снова сел и мы оставались со своими думами долгое время. Я знал, что она имела ввиду, когда сказала, что
Искусство Путешественника - это Искусство Внимания. Затем я знал, что Дон Хуан говорил и показывал мне всё, что он мог. Однако я не мог переварить логику его знаний своим телом, пока он был рядом. Он говорил, что моя логика была демоном, который держал меня на цепи, и что мне придётся победить его, если я хочу достичь понимания его учений. Поэтому проблема заключалась в том, как победить мою логику. До меня никогда не доходило надавить на него, чтобы дать мне определение: что он имел ввиду под  логикой (reason). Я всю дорогу думал, что он имел ввиду способность думать и понимать в рациональном ключе. Из того, что сказала Ла Горда, теперь я знал, что для него логика (reason) означала Внимание. Дон Хуан говорил, что всё нутро нашего существа было в акте Восприятия, и что магия нашего существа была в акте Осознования. Для него Восприятие и Сознание были единым, функционирующим, неразрывным единством, единство, у которого было две области. Первой была: "Внимание Tonal";
это, так сказать, способность обычного человека воспринимать и направлять своё сознание на наш обычный Повседневный мир.
Дон Хуан также называл эту форму Внимания - "Первый Круг Могущества", и описывал его, как наша могучая, но недооценённая способность обнаружить порядок в восприятии нашего Повседневного мира. Второй областью было "Внимание Нагуала"; так сказать, способность Колдунов направить своё Внимание на неординарный мир. Он называл эту область Внимания - "Второй Круг Могущества", или всеобъемлющей, волнующей способностью, которая имеется у нас всех, но только Колдуны её используют,
чтобы обнаружить
порядок в восприятии нашего неординарного мира (более высокой вибрации! ЛМ).
Ла Горда и маленькие Сёстры при демонстрации своих достижений показали, что Искусство Путешественника заключалось в том, чтобы в своих Полётах держать образы своим Вниманием, и это внесло прагматическую сторону в планы Дон Хуана. Они были практикантами, кто ушёл за пределы теоретической стороны его учений. Чтобы дать мне демонстрацию этого Искусства, им пришлось использовать их "Второй Круг Могущества" или "Внимание Нагуала". Чтобы я был свидетелем их Искусства, мне пришлось сделать то же самое. Собственно это было ясно: я направил своё Внимание на обе области. Наверно мы все постоянно воспринимаем обоими путями, но выбираем изолировать одну область для воспоминаяния и отбрасываем другую, или возможно, мы это откладываем, как я сам это делал.
В определённых условиях напряжения-стреса или толерантности отобранная память всплывает на поверхность и тогда у нас может два отличающихся воспоминания одного события. Что
Дон Хуан старался побороть во мне или скорее подавить во мне, было не моя логика, как способность к рациональной мысли,
а моё "Внимание к
Тonal" (правая сторона тела) или к моему сознанию "здравого смысла" Повседневного мира. Его мотивацию того, чтобы я так делал, объяснила
Ла Горда, когда она сказала, что
Повседневный мир существует, потому что мы знаем как держать его образы.
Вследствии этого, если внимание, нужное для поддержания тех образов, исчезает, то мир рушится.

276-277
"Нагуал говорил нам, что практика, вот что важно," вдруг сказала Ла Горда. "Как только ты направишь своё внимание на образы твоего Полёта, твоё внимание захвачено навсегда. В конце концов ты можешь стать как
Дженаро, кто мог держать образы любого Полёта."
"Каждый из нас имеет 5 других Полётов," сказала Лидия. "Но мы показали тебе только первый, потому что это был Полёт, который дал нам Нагуал."
"Вы все можете уйти в Полёт в любое время по желанию?" спросил я.
"Нет," ответила Ла Горда. "Полёты требуют так много сил, никто из нас не имеет столько энергии. Причина, почему м
аленьким Сёстрам пришлось кататься по полу столько раз, была в том, что при катании Земля даёт им энергию. Может быть ты также мог вспомнить, что ВИДЕЛ их как Светящихся существ, берущих энергию от света Земли.
(как получить энергию от Солнца! ЛМ)
Нагуал сказал, что самый лучший способ получить энергию, это, конечно, дать Солнцу проникнуть внутрь глаз, особенно в левый глаз." я сказал ей, что ничего об этом не знал, и она описала процедуру, которой
Дон Хуан их обучил. Когда она начала говорить, я вспомнил, что Дон Хуан также обучал меня той же процедуре.
Она состояла в том, чтобы я медленно двигал голову из стороны в сторону, схватив Солнечный Свет полузакрытым Левым глазом. Он сказал, что можно не только использовать Солнце, любой вид электрического света, который может светить в глаза. Ла Горда сказала, что Нагуал рекомендовал, чтобы они завязывали свои шали ниже талии, чтобы защитить свои бока, когда они катаются. Я сказал, что Дон Хуан никогда при мне не упоминал катание. Она сказала, что только женщинам нужно кататься, потому что у них имеется матка, и Энергия входит прямо в их матки: катаясь, они распределяют эту Энергию по всему телу. Чтобы зарядить этой  Энергией мужчину, ему нужно быть на спине с согнутыми коленями, так чтобы подошвы ног дотрагивались друг до друга. Его руки должны быть вытянуты по горизонтали, а его предплечья подняты вертикально и пальцы сжаты в поднятом положении.

"Мы годами отшлифовывали эти Полёты," сказала Лидия. "Эти Полёты - наше самое лучшее, так как наше Внимание - абсолютно полное. В других наших Полётах, наше Внимание всё ещё нестабильно." Ла Горда сказала, что держать образы в Полётах, было Искусством Toltec. После многолетней энергичной практики, каждый из них был способен исполнить одно действие в любом Полёте. Лидия могла ходить на чём угодно, Роза могла повиснуть с чего угодно, Джозефина могла спрятаться за чем угодно и сама она могла летать. Но они были только начинающими студентами Искусства. У них было абсолютное Внимание только к одному действию (показу). Она добавила, что Дженаро был мастером Полётов и направлял Внимание на столько же действий в Полёте, сколько у нас имеется действий в нашей ежедневной жизни, и что для него две области Внимания имеют одинаковую ценность. Меня так и подмывало задать им свой обычный вопрос:
мне необходимо было знать их процедуры того, как они держали образы в своих Полётах.

"Ты это тоже знаешь, как и мы," ответила Ла Горда. "Единственное, что я могу сказать, это то, что после возвращения к тому же самому Полёту много, много раз,
мы начали чувствовать волокна мира. Они помогли нам делать то, что ты ВИДЕЛ мы делали.
Дон Хуан говорил, что наш "Первый Круг Могущества" используется очень рано в наших жизнях, и что мы живём под впечатлением, что это всё, что для нас имеется.  Наш "Второй Круг Могущества", "Внимание Нагуала" остаётся спрятанным для большинства из нас и только в момент смерти он нам открывается.
278-279
Однако, существует путь достигнуть его, который в распряжении каждого из нас, но который берут только Колдуны, и этот путь через Полёты.  В сущности Полёты были трансформацией обычных снов в то, что включает желание. Такие Путешественники, используя их "Внимание Нагуала" и фокусируя его на предметах и событиях своих обычных снов, трансформируют свои сны в Полёты." Дон Хуан сказал, что нет процедур, чтобы добиться "Внимания Нагуала". Он только дал мне задания: найти мои руки во сне было первым заданием; затем упражнение на направление Внимания было расширено до нахождения предметов, поисков особых картин, например: здания, улицы и т.д. Оттуда был прыжок к Полётам к особым местам в определённое время дня. Конечной стадией обычно было притащить "Внимание Нагуала", чтобы сфокусироваться на своём Тотальном Существе. Дон Хуан говорил, что эта фина